Сокрушающее отречение

3 недели до Нового года. За распахнутым окном небольшого отдельного кабинета закручивались в причудливые воронки густо падающие снежинки. За этими «водоворотами» почти не было видно неба, но зрелище было завораживающим. В большей степени, правда, потому что на этом фоне, прямо перед этим окном, оформляя рабочие бумаги, в грациозной осанке сидел жнец с серебристыми волосами, перехваченными бархатным черным бантом в длинный высокий хвост. Идеально-белая челка, закинутая за одно ухо, пробитое в нескольких местах аксессуарами, точеный профиль, сосредоточенно-деловой вид… Все это было самым прекрасным зрелищем, которое Отелло когда-либо видел. - Эммм… - неловко позвал он. – Седовласка… Было впечатление, что тому вовсе нет дела – словно мимо пролетела надоедливая муха – лишь легкое подергивание головой, не отвлекаясь от пристального взгляда в исписанные бумаги. Отелло в замешательстве замолчал, теребя рукав своего халата. Он подумал, что коллега дает понять, что очень занят и через пару минут все-таки обратит на него внимание, и занял выжидательную позицию. Но через 5 минут серебристоволосый жнец оторвался от бумаг и раздраженно уставился на него. - Долго в молчанку будешь? Лаборант постарался безмятежно усмехнуться, разбавляя обстановку. - Нууу, после 15-летнего изучения повадок своего крайне противоречивого друга я же знаю, что лучше подождать, пока он сам удостоит меня взглядом. - Удостоил. Говори, что надо, Отелло, - безэмоционально выдал тот, переведя взгляд в окно. Парень едва не вспыхнул. Каким же… грубым он иногда может быть! Будто ему противны любые проявления человечности, общаясь так, как с остальными своими сослуживцами. Молчаливый, хмурый, хладнокровный, скрытный, надменный. Безукоризненно выполняющий требования на работе, но вне нее не желающий быть частью никакой социальной жизни. Образцовый социопат. Идеальный мрачный жнец. Само воплощение Госпожи Смерти. И в такие моменты Отелло ощущал себя не его самым близким коллегой и единственным другом, а каким-то зеленым стажером, ищущим снисхождения почитаемого семпая. Ему иногда становилось даже страшно – а вдруг эта дружба просто приснилась ему, вдруг он придумал ее, и взгляд Седовласки никогда больше не смягчится, признавая его, а останется таким же безразличным, блистающим пронзающим зеленым льдом. Независимо от степени его расположенности, Отелло всегда приходило в голову одно сравнение. Белоснежная роза. Цветок невероятный красоты, обманчиво чарующий. Потому что потянувшись к нему в импульсивном порыве, ладонь напорется на острые шипы на крепком стебле. Но у Отелло обрубался инстинкт самосохранения. Он жаждал обладать этой розой, упиваться ее запахом, поглотить ее, чтобы сделать своей навсегда, даже если эти смертоносные шипы насквозь пропорют его глотку. Почти реалистично чувствуя, как внутри по горлу стекает струя горячей крови, он резко тряхнул головой, выплывая из психоделических грез. - Время обеда, - мягко сказал он. – Мы уже неделю вместе не обедали. Пойдем?… - Я занят, - холодно выдал тот, черкая что-то на листах. Судмедэксперт потоптался на месте, ощущая дикую сконфуженность. - Ну хорошо… Может тебе принести? Я могу взять. Ты ешь вообще? Я тебя который день застать не могу. Где ты… - Отелло, - он устремил на него тяжелый взгляд, который моментально лишил его дара речи. – Если у тебя какие-то вопросы по делу, говори. Если нет – попрошу, - легкий кивок на дверь. Отелло перевел дыхание, стараясь удержать в руках остатки еще не дотоптанного достоинства. - Да. Есть, - тоже сухо произнес он. – Когда ты в следующий раз возьмешь меня на жатву? Мне нужно знать, чтобы составить расписание… - Ааааа… - протянул Седовласка, вдруг довольно усмехнувшись и, закинув руки себе за голову, а ноги в высоких сапогах – на стол, откинулся на спинку кресла. – Никогда. Ты мне больше там не нужен. Отелло сначала подумал, что ослышался. Он несколько раз моргнул, тупо уставившись на напарника. - Что-что, прости?… - Мой эксперимент удался, - он как само собой разумеющееся пожал плечами. – На финишной прямой я доведу его сам. Тебе больше не обязательно присутствовать на жатве. Но мне еще понадобятся твои морозилки. Я сообщу, когда. Отелло снова чувствовал приливающую к лицу краску – но уже от гнева. Это… нет, это… это просто, бл*дь, немыслимое хамство! - «Твой эксперимент» никогда бы не удался без моей помощи, - едко процедил он, стараясь держать голос ровным и не начать выдавать тираду, которая уже подступала к горлу – слишком близок он был к состоянию срыва, когда процесс облачения душевной боли в слова остановить уже невозможно. – И, надеюсь, ты помнишь об этом, «драгоценный напарник». Седовласка пристально смотрел на него, продолжая сидеть в вальяжно-царской позе. - Помню, - он чуть прищурил глаза. – Ты получишь свое «спасибо», Отелло. Когда я решу, в какой «валюте» его оценить. Поморщившись от этой мерзкой циничности, лаборант все же почувствовал некое удовлетворение. По-крайней мере, эта самодовольная сволочь зазналась не настолько, чтобы окончательно вымести его из своей жизни. - Я считаю, у меня есть право голоса в выборе этой «валюты», - в тон ответил он. - Посмотрим, мой дерзостный напарничек, - в глазах Седовласки мелькнуло что-то веселое, и вдруг он обаятельно улыбнулся – по-доброму, игриво, так по… ИХ. Общему, личному. Эта улыбка всегда предназначалась только ему. – А обед мне захвати, - по-простому сказал он, подмигнув. Отелло постарался повернуться к двери прежде, чем ответная улыбка расплылась на его губах. *** В столовой в одиночестве восседал Дэниэл Круспэ, который, углядев его, тут же приветливо замахал рукой. И Отелло, который направлялся к своему (точнее ИХ) застолбленному столику, внезапно решительно сменил траекторию движения. «И какой демон мне запретит? Если ОН не хочет проводить со мной время, есть те, кто хочет. Пожалуй, полезно напомнить и самому себе, что я не ручная дворняжка.» Дэниэл с приятно удивленной улыбкой смотрел, как научный сотрудник усаживается за его стол напротив. - А где же «вечный напарник»? – спросил он. - Перехватил слушки, как нас называют? – усмехнулся Отелло. - Не посчитай меня сталкером, - тот с улыбкой развел руками. – Просто о вас и так многие говорят. И многое. - И что… говорят? – парень приподнял бровь, отпив из стакана с соком. - Нууу… например, гадают, в отношениях ли вы? Отелло помолчал, смотря в сторону, после чего невесело усмехнулся. - Нет. Нет, мы просто лучшие друзья. Я… у нас, как бы это сказать… разные предпочтения. Дэниэл заинтриговано приподнял бровь. - И в чем разница? - Ну, я предпочитаю девушек, - хмыкнул он, вспомнив разговор на крыше. - А он? – шатен улыбнулся, понимая, что все не может быть так банально. Отелло скептически усмехнулся. «Мертвецов.» - А он – себя, - вслух сказал он. Дэн посмеялся. - Да уж, не представляю его в каких-либо… отношениях. Отелло потеребил аккуратный кусочек черного хлеба на подносе и несколько раз поперебегал глазами с него на сидящего напротив шатена, приоткрыл рот и снова закрыл. - Что такое? – Дэниэл понял, что он хочет что-то спросить. - Ммм… а если не про отношения? - В смысле? - Ну, других слушков про него не слышал? – он понимал, что неотвратимо начинает краснеть, но сдавать назад было поздно. Дэниэл все непонимающе смотрел на него. – В другой плоскости, - Отелло намекающе приподнял бровь, и парень наконец понимающе усмехнулся. - Аааа… компромат собираешь? Интересная же у вас «лучшая дружба», если ты сам таких вещей не знаешь. Отелло уже искренне жалел, что завел эту тему. - Он очень закрыт, - он фальшиво улыбнулся с ощущением, будто оправдывается. – Порой мне кажется, что мне выделен лишь уголок в его сердце, а остальное – покрыто туманным мраком. «И какого черта я распустил сахарные сопли перед этим новичком?» Дэниэл улыбнулся. - В тебе прямо поэт умер. - Главное, что во мне жив гений, - скептически парировал он. Парень продолжал улыбаться. Ему явно импонировали манеры его речи. - Отвечая на твой вопрос – нет, я ничего подобного не слышал. Конечно, я служу всего год и могу многого не знать, но он выглядит настолько мизантропичным, что… Он же только с тобой и общается. Поэтому о вас и идут слухи. Отелло апатично постучал вилкой по тарелке. Идиотский все-таки разговор. И аппетит совершенно пропал. - Ты в него влюблен, - внезапно утвердительно выдал Дэниэл, серьезно смотря на него, и он вздрогнул, вскинув на него почти испуганный взгляд. - Прости? - Я это еще тогда заметил. Ты так на него смотришь и говоришь… В общем… - он замялся под его взглядом и вскинул ладони вверх в примирительном жесте. – Извини. Правда. Я не должен в это лезть. Забудь. Отелло выдавил кривую улыбку, постучав вилкой по тарелке. - Давай есть. Он все-таки как-то умудрился впихнуть в себя этот дурацкий обед. Закончив свой, жнец из жатвы вдруг резко помрачнел. - Но я бы на твоем месте… - более тихо начал он, кинув взгляды по сторонам, - поинтересовался другими «слушками». Отелло удивленно посмотрел на него. - О чем ты? - Слушай… Я не хочу сеять смуту, вы лучшие друзья, ты ему веришь, но Я служу с ним в одном отделе. И вижу его в таких ситуациях, в которых не видишь ты. И слышу разговоры, которые не слышишь ты. - Ты мог бы выразиться еще «смутнее»? – съязвил ученый, ощущая подступающее раздражение и одновременно волнение. Если подумать, он действительно никогда не общался непосредственно с коллегами Седовласки. Сам лаборант был для них персонажем слишком странным, заумным и чудаковатым. А они для него – поверхностными узколобыми вояками. К тому же сам Седовласка с первого года их службы объявил Отелло фигурой неприкосновенной – по умолчанию для всех, кроме себя – и с тех пор другие шинигами откровенно опасались как-то не так взглянуть в его сторону, дабы не снискать гнева того, кто стоял первым в списке самых сильных жнецов Департамента. А сейчас стало боязно уже Отелло. Услышать то, что могло пройти мимо него из-за их службы в разных отделах. Дэн снова огляделся и наклонился ниже к столу, и Отелло волей-неволей пришлось сделать то же самое. - Поговаривают об украденных человеческих телах… - тихо выговорил жнец, и по спине судмедэксперта пробежали холодные мурашки. – Происходили смертельные инциденты, жнецы забирали души, все было как положено… А потом один раз несколько резюме с душами не прошли через систему, и наш босс отправил ответственных за то дело жнецов снова на место происшествия, более подробно описать детали, и вуаля – тел там уже не было. На месте была полиция, и они недоумевали, куда они могли деться. Таких случаев было уже больше десятка. Отелло поблагодарил обстоятельства, что сейчас он, нагнувшись над столом и спрятавшись под своей объемной челкой, мог спрятать от Дэниэла взгляд. Перед его глазами оживленный мертвец – несомненно, одно из пресловутых украденных тел, неуклюже выкарабкивался из ящика его же собственной лаборатории; и Отелло ощутил, как к горлу подступает только что проглоченный, и так тошнотворный обед. - …И знаешь, что самое интересное? – запальчиво продолжал шатен. – Угадай, кто отлучался каждый раз из Департамента ровно в тот час, когда ответственные жнецы забирали души? Сто тридцать шесть тысяч шестьсот сорок девятый. Или, как проще, но как тебе не нравится, - выделил он с усмешкой, безуспешно пытаясь словить взгляд напротив, - Серебряный Лис. Отелло сглотнул, сжав кулаки и призывая все моральные силы выглядеть недоуменно-недовольным. - Что ты хочешь всем этим сказать? – он выпрямился и сдвинул брови. – Обвиняешь Седовласку в хищении трупов? - Просто говорю факты. Поверь мне, это еще цветочки среди слухов, которые о нем ходят. - Да зачем ему какие-то дурацкие трупы?! – нарочито возмутился Отелло. – Какой от них прок? - На самом деле вариантов много. Ты служишь в научном отделении, поэтому не в курсе нюансов нашей работы, но, к примеру, можно заключить сделку с демоном высшего уровня в обмен на тела. Можно использовать их для экспериментов, можно… Отелло снова ощутил распространяющуюся дрожь. - Так, - холодно оборвал он и взялся за свой поднос, показывая, что собирается уходить. – Я не желаю слушать эти бредни. Седовласка не занимается ничем подобным. И мне противно знать, что вы распространяете про своего уважаемого на весь Департамент семпая такие мерзкие слухи. - Отелло, - Дэниэл вдруг взял его за запястье, затормозив, и тот пораженно взглянул в ответ на такую наглость – напоровшись на пристально-сканирующий взгляд. Такой, в котором светилось истинное понимание ситуации, высказать которое мешала тактичность. – Подожди, пожалуйста. Это не все. Знаешь, когда произошел последний подобный раз, когда исчезли тела? Лаборант лишь более тяжело дышал, молча смотря в ответ. - …в тот день, когда я подсел к вам за столик, и Лис сказал, что сегодня он работает в паре с тобой, - Дэниэл выдержал паузу и снова внимательно посмотрел ему в глаза. – Я, конечно, сделаю вид, что верю, что ты ничего об этом не знаешь, но… В общем, просто будь осторожен. Ты же знаешь, как карается любое самоуправство с мертвыми телами? Отелло пристально смотрел ему в глаза, сощурившись, после чего беспечно рассмеялся. - Я оценил беспокойство, мой юный друг, - с легкой высокомерностью произнес он. – Поверь мне, оно того не стоит. У меня все в порядке, а тебе лучше заняться своими делами и не выдумывать теории заговора. Он поднялся из-за стола, и Дэниэл спокойно произнес: - Ты всегда можешь ко мне обратиться. Что бы ни случилось. Отелло глубоко перевел дыхание и свысока посмотрел на него. - Откуда такое внимание к моей персоне? Шатен развел руками. - Я думаю, это очевидно. Ты нравишься мне. Я считаю тебя хорошим человеком. В отличие от своего «уважаемого семпая». И беспокоюсь за тебя, потому что ты явно очень от него зависишь. - Ты не знаешь меня, Дэниэл, - прохладно произнес Отелло. - Но хочу узнать, - уверенно произнес парень, серьезно смотря ему в глаза. - До встречи, - он напоследок обвел его категоричным взглядом и направился прочь. *** 2 недели до Нового года. Отелло решал, что бы подарить своему дражайшему напарнику. Это было традицией – он всегда что-то дарил ему на Новый год, но, пожалуй, в первый раз был в реальном замешательстве. Препараты для чистки косы смерти, функциональная настольная подставка, которая упорядочивала все документы, сертификаты на земные услуги или даже продвинутые наркотики, которые Отелло под страхом строжайшего наказания крал из лаборатории, больше не котировались. Исходя из последних событий, Седовласка, пожалуй, искренне заценил бы только какой-нибудь респектабельный гроб или свеженького мертвеца, замаринованного в воскрешающей жидкости. Времени гадать над подарком у него было предостаточно – в последующие дни поведение Седовласки не изменилось, и он продолжал оставаться таким же холодным, «занятым» и всячески избегающим его. Они действительно больше не выходили на жатву вместе, что вызывало у Отелло все более возрастающее отчаяние. Сначала он просто, заблокировав эмоции, выжидал несколько дней, когда друг оттает. Да, это было неприятно, но Отелло знал, что, в принципе, такие периоды «замораживания» были для него нормой, и за 15 лет знакомства он смирился с этим. Но они никогда не длились более недели. Сейчас же прошло уже больше двух. И у него снова начиналось это дурацкое состояние, которое смертные, вероятно, и называют «болит сердце». Отелло никогда не испытывал этого в прошлой жизни, а жнецы ведь не могли болеть аналогично людям, поэтому не мог сказать наверняка, но в грудной клетке отчетливо сжималось, дыхание становилось прерывистым и будто ненадежным, и даже – в чем было признаться наиболее стыдно – порой щипало в глазах. Снова, как тогда, в первые годы службы с ним… Он думал, что пережил это… Идиот. А сейчас, снова, когда он краем зрения ловил представительную фигуру, пафосно перекинувшую белоснежную гриву волос через плечо, делово вышагивающую с таким независимым видом, будто никого на свете больше не существовало, и в упор не замечая самого Отелло – даже когда было очевидно, что не заметить его невозможно; все это вернулось с обостренной силой. Да, Отелло не раз проходил через подобное во время отчуждений Седовласки и некоторых своих личных прозрений, и тогда ему казалось (а точнее, он просто глупо надеялся), что рано или поздно он перерастет это. Но, разумеется, по закону Вселенской подлости и по степени дебильно-подростковой инфантильности, все стало только хуже. И снова, снова, как в первые годы службы, Отелло сбегал из лаборатории посреди рабочего дня, наплевав на все, чтобы караулить Его. В основном у телепортационного зала – во-первых, потому что знал, что там он стопроцентно увидит его хотя бы раз в день, а во-вторых – потому что там можно было делать вид, что он пришел по рабочим делам. Одна жница-администратор, привыкшая к его ежедневным появлениям, уже даже встречала его с понимающей улыбкой. И через нее он узнал крайне настораживающую вещь – Седовласка задерживался на Земле гораздо дольше, чем это требовалось по службе. А последние выходные и вовсе полностью провел там. И давящее напряжение в груди, помноженное на предостережения Дэниэла, только усиливалось. Отелло понимал, что друг продолжает свои безумные эксперименты с трупами, и без возможности наблюдать, что конкретно он там творит (да еще и целыми сутками на Земле!), ему становилось откровенно страшно. Он не понимал, какого дьявола происходит, и бесился и сходил с ума от этого. Но однозначно он понимал одно – тот не просто решил «довести эксперимент до конца сам». Он что-то скрывал от него. И снова, снова (опять это идиотское слово) Отелло чувствовал себя никчемным мальчишкой, только попавшим в Департамент, любующимся на своего великолепного старшего напарника, но не смеющим даже мечтать проникнуть в его душу. «А нужен ли ему вообще какой-то подарок? Или он потопчется на нем так же, как и на моих чувствах?» Как ни странно, тем, кто помогал ему переживать эти одинокие дни, полные мучительного замешательства, был Дэниэл Круспэ. Отелло не собирался сближаться с ним, да и вообще изначально не собирался продолжать общаться после того скользкого разговора, но как-то постепенно, день за днем, они все больше времени стали проводить вместе. Дэниэл больше тактично не затрагивал тему своих подозрений, и они просто обедали вместе, потом как-то вечером выпили по пиву в местной департаментской кафешке, потом Отелло показал ему интересные образцы в лаборатории, а Дэниэл рассказывал ему смешные истории с жатвы, и он даже смеялся, чувствуя, как камень на душе отпускает. Только эти секунды были слишком быстротечны. И груз возвращался в грудь вместе с комом в горло. И этим дурацким ощущением в глазах. *** И снова они сидели в столовой с Дэниэлом и еще одним его приятелем из жатвы. Парни переговаривались по работе, Отелло же лениво ковырял вилкой в картофельном пюре, больше похожем на бесформенную жижу с комочками, потонув в собственных депрессивных мыслях. - Скажи, Отелло, а как вы сделали елку такой огромной? – вроде бы мило, но навязчиво поинтересовался этот приятель, которого звали Рик. Научный сотрудник встрепенулся, вскинув на него взгляд. - Хмп..… - нехотя выдавил он. Меньше всего ему сейчас хотелось светски трепаться. Это вызывало ощутимую головную боль. – Это специальная смесь, которую я разработал за одну ночь по заданию. Рик разинул рот. - За о-о-одну ночь?! Ты сам?! Офигеть, какой ты головастый!!! Отелло криво улыбнулся и снова уставился в пюре, подцепив один из комочков. - Ты сомневался? – сказал другу Дэниэл, с гордостью кивнув на ученого. - Ты рассказывал, но я не думал, что он один способен на подобное! Слушай, Отелло, - снова обратился не в меру любопытный сотрудник. – Если ты такой умный, почему тебя не повысят? По-моему этот ваш нынешний начальник совсем никакущий. - Буду благодарен, если поможешь составить петицию на мое повышение, любезный Рик, - слащавым голоском протянул он, фальшиво улыбнувшись. - Помогу, чо бы нет, - на полном серьезе сказал парень, который, видимо, не имел понятия о существовании сарказма. Он подцепил вилкой кусок котлеты со своей тарелки и брезгливо осмотрел его. – Уже который день одна и та же параша. Кормят как в карцере, ей-богу. - А чем здесь не карцер? – внезапно раздался мелодично-насмешливый голос сзади, и для Отелло моментально вырубились все остальные звуки. Сердце словно сделало сальто внутри, он повернул голову, и его зрачки расширились – встретив благосклонный взгляд проницательных двухцветных глаз в ответ. Из-за его спины, будто из внезапно разверзнувшегося телепорта, действительно выходил Седовласка. Его белоснежные волосы были затянуты в объемный пучок, из-за чего полностью открытое, идеальное в своей аристократичной красоте лицо сейчас казалось даже юным. Он как ни в чем не бывало поставил на стол свой поднос и сел рядом с Отелло. Оба приятеля с другой стороны также выглядели огорошенными. - Здравствуй, семпай, - вежливо поздоровался Дэниэл. Седовласка лишь коротко кивнул. - Кстати, скоро новогодний корпоратив, - беспечно выдал Рик. – Обожаю такие штуки – когда собираются сразу все отделы Департамента! Можно подпоить девочек из кадров… - Точно! – Дэниэл тоже оживился и следом слегка сконфузился: – То есть, я не про подпоить, а про разные отделы… Я надеюсь, ты пойдешь, Отелло? По ироничному взгляду Рика на приятеля было очевидно, что подпоить-то тот, может, и не прочь, только отнюдь не девочек. Но вот объект его едва мог вникнуть в суть вопроса, так как в свою очередь безотрывно пялился на свой собственный луноволосый объект. - Угу… - на автомате выдавил он. - А ты пойдешь, Лис? – спросил Рик. Отелло снова поморщился от этой клички. Он ненавидел, что кто-то считает, что имеет право давать ему другие прозвища, но именно это и прижилось в отделе жатвы. И поделать с этим он ничего не мог. Разве что – упорно продолжать называть его своим собственно придуманным именем. - У меня есть дела поважнее, чем смотреть на надравшееся стадо лиц, не обремененных интеллектом, - совершенно равнодушно выговорил Седовласка – без надменности, просто констатируя факт. И Отелло понимал – это правда. Именно так он всех и воспринимал. Жвачное стадо, которое просто паслось вокруг. Он проходил по коридорам своей величественной походкой, не удостаивая никого взглядом, но не потому, что презирал, а просто потому, что они были ему неинтересны. Когда он выходил на жатву в парах – он был профессионален, спокойно и терпеливо курируя напарников, но при этом держась так, словно обучал собак. В Департаменте для него существовал лишь один человек. Который последние две недели, впрочем, и то себя таковым не ощущал. И у которого сейчас снова сжималось сердце. На какой хер ему этот гребанный корпоратив, если ЕГО там не будет? Дэн кашлянул, исподлобья смотря на коллегу напротив. - Ты мог хотя бы иногда притворяться, что не считаешь нас последним дерьмом, семпай? – холодно спросил он. – Посмотри на своего друга – он так мил и ему нравится находиться в нашем обществе, и, пожалуй, тебе стоило бы прислушиваться к его мнению, если ты хотя бы его уважаешь. Отелло замер, ощущая, как напрягаются все клеточки тела и сохнет в горле. Только откровенного конфликта тут не хватало! Дэниэл, очевидно, был или благородно бесстрашен или откровенно глуп, не понимая, кого решил поучить морали. Но мимолетно блеснувший зеленым ядом взгляд на лице Седовласки сменился на глумливую усмешку. - Хехехе, вот оно как. Тогда небольшой тестик, - он встал из-за стола. – Я, пожалуй, откажусь от этой «карцерной» еды. А ты, мой милый друг, выбирай, - Отелло сглотнул, поймав самодовольный взгляд сверху. – Остаешься со своими новыми друзьями, которые тебе так «нравятся», или пойдешь со мной? Он развернулся и направился прочь, оставив нетронутую еду на подносе, и Отелло, извиняюще глянув на приятелей, поднялся, чуть не споткнувшись от поспешности, и рванул следом, тщетно маскируя это под просто быстрый шаг. Дэниэл смотрел ему вслед, болезненно сведя брови и покачав головой. … - Седовласка! Он догнал его уже в коридоре, слегка запыхавшись, и тот обернулся, снова смерив мягко-снисходительным взглядом. Потом кивнул в сторону, и они отошли к уголку с диваном и столиком, где сейчас никого не было. Серебристоволосый жнец демонстративно сложил руки на груди, также скрестил ноги и наискось прислонился к стене. - Что, все-таки спелся с этим назойливым типом, Отелло? – его глаза сощурились. – Я же предупреждал тебя. Тот вскинул брови и с язвительным видом развел руками. - Ах, простите, Ваше Величество! Я, видимо, забыл, что вашему верному подданному нужно ждать, когда вы вспомните о его существовании! «Величество» слегка усмехнулось и перевело взгляд в окно. - Прости, напарничек. У меня сейчас очень много дел. Но скоро все будет готово. - Что готово? К чему? – недоумевал и раздражался Отелло. - Скоро все узнаешь. А пока – я настоятельно прошу тебя еще раз – не путайся с Круспэ. Отелло ошарашенно качал головой. - Да что происходит?! Какого дьяволища с тобой творится в последнее время?! Ты избегаешь меня, ничего не объясняешь, пропадаешь на Земле, а потом требуешь, чтобы я отшил единственного, кто заботится обо мне, пока я с ума схожу от твоей очередной игры в ледяную глыбу?! И тут в глазах светловолосого жнеца блеснул настоящий лед, а в голосе зазвучал кремень: - Еще. Раз. Услышу. Подобное – сделаю так, что ты и вовсе не будешь меня видеть, - отчеканил он. – Сколько раз повторять – единственный, кто по-настоящему заботится о тебе в этом клоповнике, мой дорогой напарник, это Я! Отелло поджал губы, качнул головой, и вдруг резко подался корпусом вперед, из-за наклонной позы Седовласки сейчас оказавшись с ним взглядом на одном уровне. - Будто меня тебе будет так просто не видеть, - с вызовом приглушенно выдал он ему в лицо, блеснув изумрудными глазами. – Хоть ты и прячешься от меня неделями, а все равно бесишься, что я «путаюсь» с другими! И, по-моему, пытаешься замаскировать под «заботу» элементарную ревность. Но ты обманешь кого угодно, но не меня, Седовласка. Жнец смотрел на него с довольной усмешкой, и в его глазах сияли задорные искры. - Тебе здесь нравится, Отелло? – вдруг спросил он. - Что? – тот несколько раз изумленно моргнул. - Здесь, в Департаменте. Тебя все устраивает? Он отстранился, не понимая смысла вопросов. - Ээ… да. Да, конечно. А какие у нас варианты? Все равно нам быть здесь до конца. Седовласка загадочно улыбался, искоса смотря в окно. - Там сейчас такой… восхитительный, живой, свободный запах… На Земле. Как было бы прекрасно дышать им постоянно. - О чем ты, Серебристый? – нервно смотрел на него Отелло. – Ты меня пугаешь. Компаньон оторвался от стены и приподнял руку, согнув ее в локте и приманивая его к себе, и Отелло не поверил своим глазам. - Пойдем, драгоценный напарничек. Подышим. И накормлю тебя нормальной земной едой, а не этой тошниловкой. Он, затаив дыхание, шагнул вперед, в следующую секунду ощутив на своих плечах сильную руку, увлекающую его вперед по коридору. И в тот момент ему было плевать на любую еду, на то, что друг явно слил его вопрос, на обиду последних недель, да и на все остальное на свете – покуда на его плече была эта покровительственная рука, а сбоку тепло самого родного тела. … Дэниэл и Рик вышли из столовой ровно в ту минуту, чтобы шокированно уставиться в спины «вечных напарников», удаляющихся по коридору в таком импровизированном объятии. - То есть после этого ты будешь продолжать мне втирать, что они не трахаются? – Рик скептически глянул на приятеля. - Да, - сквозь зубы выдал тот, глядя вслед парочке. Парень критично поцокал языком. - Слушай, друг… Я понимаю, ты влюбился, но включи мозги. Потому что когда я приду к тебе в лазарет, где ты будешь валяться, собранный по частям после того, как встал на пути у Лиса, я скажу тебе То Самое. «А я предупреждаа-ааа-аал», - иронично пропел он. - А-ха-ха, - Дэниэл кинул на него колючий взгляд. – Офигенная поддержка, «друг». Я все равно своего добьюсь. Потому что от отчаяния люди способны на такое, чего сами от себя не ожидают. А он в явном отчаянии. И мне осталось лишь дождаться, когда истинное зло рядом с ним просто проявит свою сущность. И тогда рядом буду Я.