Тёмный лорд

      Геллерт расфокусированным взглядом рассматривал одну из стен собственной камеры. Ровно триста двадцать один кирпич. За столько лет некогда великий маг успел множество раз их пересчитать. Разрывая могильную тишину камеры, на пол упала очередная капля воды, и Гриндевальд невольно поморщился. Первые недели вечно капающая вода раздражала, через месяц - сводила с ума, а потом он просто смирился. За полвека, проведённых в четырех стенах, можно много с чем смириться, не только с вечно капающей водой, но в том числе и с Альпийским холодом, и даже с обветшалой тюремной робой и необходимостью есть какую-то баланду, даже отдалённо не напоминающую нормальную еду.       Внезапно у двери камеры, обшитой ржавыми металлическими листами, раздались приглушённые голоса охранников. Узник подался вперёд, не желая упустить ни одного слова. Цепи, уже оставившие глубокие шрамы на кистях, противно зазвенели. Стражи на миг затихли, но вскоре вновь продолжили разговор. Они давно укрепились в мысли, что Геллерту не удастся сбежать из собственноручно возведённой темницы. И обычно авроры даже не реагировали на звон цепей.       Старик взял цепи в руки, дабы избежать лишнего шума и подошёл к двери, практически прижавшись к ней ухом. Разговоры надзирателя были не только единственным развлечением Геллерта, но и единственным источником новостей о внешнем мире.       - …Поттеру удалось победить в Турнире! - воскликнул один из них. Что-то едва слышно разрезало воздух. Вероятно, газета.       - А чего ты ещё ожидал от него? - охранник зашагал по узкому коридору. - Мальчишка ведь избранный!       Геллерт прислонился к двери, спиной чувствуя привычный холод. Гарри Поттер. В последние три года он только и слышал об этом мальчишке. Победитель нового Тёмного лорда, продолжающий геройствовать. Откуда Гриндевальд знал, что мальчишка продолжает геройствовать? Видения. Авроры могли сколько угодно пытаться лишить его магии, сковывая цепями и сажая в клетки, но одного у него никогда не отнять - видения и пророчества, для которых не преграда ни границы, ни заточение, ни оковы. И в последнее время уж больно часто он стал появляться в этих видениях.       Геллерт сел на пол и притянул к себе ноги, отчаянно пытаясь согреться и погрузился в раздумья. Видения никогда не появляются просто так. И информация из них совпадает с тем, что говорят охранники, а значит это не просто сны или выверт спятившего сознания. Гриндевальд вновь прислушался к разговору своих надзирателей, но, не услышав ничего интересного, вновь предпочёл вернуться к размышлениям. Но сбежать мне отсюда вряд-ли удастся. Маг невольно ухмыльнулся. Предыдущие две попытки отлично доказали это. Правда, во второй раз ему даже удалось сбежать из замка, но прямо у границы его скрутили подоспевшие охранники.       Теперь эти видения бесполезны. Дар, который множество раз позволял избежать самого худшего исхода событий, сейчас казался Геллерту крайне изощрённым издевательством. Следить за чей-то жизнью, не имея возможности прожить свою собственную. Воистину, у судьбы чудесное чувство юмора... Он склонил голову, седые, спутанные пряди упали на лицо, а взгляд упёрся в пол.       Но почему именно этот мальчишка? Чем таким Поттер выделялся из серой массы магов, что видения показывали именно его? Избранный? Заданный самому себе вопрос остался без ответа. Несмотря на то, что Геллерт верил в пророчества, он никогда не был сторонником концепции "избранного". Слишком много случайных переменных и весьма косвенно влияющих на ситуацию факторов, по которым маги определяют, кто именно является избранником пророчества.       Для магов проще поверить в некое пророчество, а не в удачное стечение обстоятельств. Ведь всегда проще думать, что есть кто-то, избранный самой судьбой, чтобы решить все твои проблемы. К этим выводам Геллерт пришел уже давно, но что-то всё равно не давало покоя. В случае с Поттером не могло ведь всё сложиться настолько удачно, чтобы младенец победил "нового Темного лорда" исключительно силой маминой любви. Без посторонней помощи тут явно не обошлось. И Гриндевальд даже догадывался, кто именно приложил руку к этой мутной истории. Один рыжий любитель искать виновников всех проблем мироздания.       Геллерт сжал ладони в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в тонкую кожу. О да, у Альбуса определённо талант к поиску виновных. Сначала он назначил самого Гриндевальда виновником смерти своей сестры пусть вслух он этого и не скажет, а потом и главной проблемой всего магического мира. Кажется, теперь он нашёл себе новое развлечение, вплетая в свою игру очередного мальчишку.       Внезапно зрачки мага расширились и он оторвал взгляд от пола. Магия. Она клубилась вокруг, окутывая камеру и Геллерта своими нитями. Это был не просто след чей-то магии или чары самого Нурменгарда. Пожалуй, именно так Гриндевальд и представлял чистую Магию, от которой словно бы искры пробегали по пальцам, которая свободно струилась по венам и заменяла собой воздух.       Охранники тоже что-то почувствовали и начали пытаться открыть дверь, которая как назло не поддавалась. Один из них отошёл на несколько шагов и в следующий миг врезался в металлические листы плечом. Обычно появление стражей не предвещало ничего хорошего как минимум пару Круцио, "для профилактики", но Геллерт даже не вздрогнул. Отчего-то он был уверен, что им не удастся вскрыть дверь.       Маг почувствовал, как Магия начала окутывать его, утягивая куда-то. Теперь это были не мягкие нити, опутывающие его, а болото, утягивающее на дно, душащее. Сердце забилось быстрее, в глазах Геллерта мелькнул страх. Ему казалось, что он давно разучился испытывать это чувство. Просто устал бояться, ведь каждый день и в клетке, и вне её мог стать последним. Но вот, снова.       Перед глазами начало темнеть, из лёгких будто бы выбило воздух. По телу разошлась неприятная дрожь. Старик попытался поднять руку, но конечности онемели. Сознание неумолимо уплывало, из губ вырвался задушенный хрип. С каждой секундой нутро всё больше сковывал страх. С участью узника маг уже смирился, но умирать определённо не хотел и готов был до последнего цепляться за жизнь, даже в таких условиях.       - Да что там происходит? - в панике завизжал один из охранников, пиная ногой дверь, но Геллерту этот вскрик показался почти шепотом, словно он находился на дне колодца.       Глаза закрылись и Гриндевальд осел по стене, растянувшись на полу. Цепи в последний раз звякнули. Неужели Магия была просто предсмертной галлюцинацией? Это была последняя связная мысль Геллерта перед тем, как он окончательно погрузился в темноту.

***

      Пробуждение было не самым приятным. Голова, будто чугунная, ощущалась невероятно тяжёлой, а тело отказывалось слушаться. Будто всю ночь лакал огневиски. Геллерт нехотя открыл глаза. Вопреки ожиданиям, взгляду предстала не каменная кладка его камеры, а белый потолок. Больница? В это верилось слабо. Гриндевальд был уверен, что охранники никогда бы не снизошли до того, чтобы отправить его в больницу. Вызвали бы колдомедика, и на том спасибо.       Он попытался прикоснуться рукой к окружающим предметам, чтобы понять, что находится вокруг. Кровать, подытожил Геллерт. Кто-то даже удосужился дать матрас, одеяло и подушку. Что ж, это уже неплохо. Вероятно, в камере мне просто стало плохо и поняв, что на месте они не справились, надзиратели решили отправить меня сюда. Гриндевальд попытался раскинуть руки, насколько это позволяла постель. Для больничной койки слишком широкая.       Гриндевальд обратил внимание на то, что тело ощущалось непривычно. Конечности были явно короче, но ощущались более лёгкими и подвижными. Геллерт, не вставая, провёл большим пальцем по ногтям, которые оказались аккуратно подстриженными и прикоснулся к запястью. Тонкое, с ровной кожей и без шрамов. После этой мысли маг подскочил на кровати. Если в ту же больницу его и могли доставить (в это, пусть и с трудом, Геллерт ещё мог поверить), то вот шрамы, оставленные кандалами, убирать не стали бы. В этом просто не было смысла, ведь через несколько недель они вновь появятся, а переводить лишние зелья на узника колдомедики определённо не стали бы.       Геллерт нахмурился и осмотрел свою одежду. На нём были потертые джинсы, которые на нём удерживал только такой же ветхий ремень, а сверху - серая футболка, висящая как на вешалке, очевидно, с чужого плеча. Бросив взгляд вниз он обнаружил некогда белые кроссовки. Магловская одежда? Гриндевальд невольно фыркнул. У кого-то определенно есть чувство юмора.       Маг притянул ноги к себе, садясь по турецки. Тело будто бы уменьшилось. И на гипотетическое медицинское вмешательство это не спишешь. Маг провел в раздумьях еще несколько минут, пытаясь объяснить самому себе все странности. Но, не найдя никакого внятного объяснения, поднялся на ноги и зашагал к окну.       Рядом с оконной рамой стояла пустующая клетка для совы, а на стекле отражалась комната и сам Геллерт. Или не он. Гриндевальд теперь не был уверен, что это действительно он, ведь в окне отражался совсем другой человек. Он был намного моложе самого мага, совсем мальчишка, а точнее, подросток. Вероятно, просто выглядит младше своего возраста. Более грубые черты лица. Чёрные, всклокоченные волосы. Совсем не такие как, ранее были у Гриндевальда - послушные и почти белые. Глаза тоже были другие - оба одинаково зеленые. Какого хера? Маг мысленно выругался.       Он все же отвернулся от окна, предпочтя осмотреть комнату, в которой оказался. Помещение не похоже ни на больничную палату, ни на тюрьму. Обычная, жилая комната. Из немногочисленной мебели только шкаф, кровать и стол, с прилагающимся к нему стулом. Геллерт прислушался к своим ощущениям. Никаких заклинаний, призванных предотвратить его побег, он не чувствовал, но ведь без присмотра меня бы вряд-ли оставили. Гриндевальд осклабился, вспомнив, как его собственное творение, Нурменгард, сделали его тюрьмой. Маг строил и зачаровывал его на совесть и в итоге это же и вышло ему боком.       Здесь защитных чар определённо нет. От любой сильной магии тянется определённый "шлейф", который в той или иной степени почувствует любой маг. Но комната казалась обычным магловским жилищем, без намёка на волшебство.       Предсмертный выверт сознания? Это предположение Геллерт сразу же отбросил. Слишком уж длинное и чёткое видение для предсмертных галлюцинаций. Да и он чувствовал себя вполне живым. Но тогда что? Гриндевальд сел на пол, продолжая осматривать комнату. Магия. Она была настолько сильной, что её почувствовали даже те остолопы, которых по какой-то неведомой причине все же взяли в стражи.       Вопреки убеждению многих волшебников, Магия это не просто палочки и заклинания. Это скорее живой организм, который иногда снисходит до того, чтобы поделиться частичкой себя с простыми людьми, создавая в них магическое ядро. Вероятно, Магия и является тем, что маглы называют Богом. Творцом всего. Если бы они знали, насколько близки к истине.       Значит, именно Магия отправила меня сюда. Но зачем? На этот вопрос у Геллерта так и не нашлось ответа. Он вспомнил отчего-то врезавшееся в память выражение, несколько раз услышанное, когда ему довелось пожить среди маглов пути Господни неисповедимы. Возможно, есть не очевидный ему мотив?       Геллерт поднялся и зашагал к столу. Пожалуй то, для чего его сюда отправили не столь важно. Это выяснится потом, рано или поздно. А вот обыскать комнату определённо стоит. Жилище может многое сказать о своем владельце и может помочь определиться, что делать дальше. Или, возможно, мне хотя бы удастся раздобыть что-нибудь полезное.       Юноша провёл рукой по столешнице. Поиск всевозможных защитных заклинаний давно стал одним из его рефлексов, но и тут их не было. Даже от потенциальных воров не защитил? Превосходная наивность. Впрочем, опрометчивость бывшего владельца комнаты Геллерту только на руку. Определенно, пока не стоит использовать магию без крайней необходимости, во всяком случае, пока не пойму кто я и где.       На столе не было ничего, кроме нескольких книг и настольной лампы, которая и была источником освещения. Сев на стул и взяв одну из книг в руки, он открыл ее на развороте. Темные силы: пособие по самозащите. Четвертый курс. Хотелось выдать что нибудь язвительное о "темных силах", но это было не главным. Книга на английском, следовательно он находится или в Британии, или в Америке. Книгу явно использовали и, так как сейчас лето, можно предположить, что хозяин книги уже закончил четвертый курс. Варианты того, где именно учился бывший владелец этого тела тоже немногочисленны: Ильверморни или Хогвартс.       Геллерт открыл последнюю страницу, где обычно пишут место и дату производства. Британия, Лондон. "Флориш и Блоттс". 1994 год. Значит, теперь ему предстоит учиться на пятом курсе Хогвартса. Что ж, могло быть и хуже. Экс-обладатель этого тела был волшебником, значит у Министерства не возникнет вопросов на счет внезапно обретенных магических способностей. Хогвартс не худшее место на земле. Два-три года можно и потерпеть. Впрочем, в случае необходимости, Геллерт всегда может сделать так, чтобы его исключили.       Гриндевальд отложил книгу, более не представляющую интереса и отпер первый ящик. Внутри были только чернильница, пара сломанных перьев и письмо. Юноша вытащил конверт. Соединив давно сломанную печать, он увидел выполненную в сургуче "H". Письмо из Хогвартса, констатировал Геллерт, а значит тут должно быть имя и адрес.       Гарри Джеймс Поттер. Маг опёрся щекой на кулак, задумчиво склонив голову. Так вот оно, к чему были все эти видения. Впрочем, предположить такой исход Геллерт не смог бы, даже если бы попытался. Решив, что необходимо будет побольше узнать о жизни Поттера, юноша продолжил читать. Графство Суррей, Литтл-Уингинг.       Поняв, что больше в столе нет ничего ценного, Геллерт открыл шкаф и разочарованно вздохнул. В шкафу валялись только старые обноски, очевидно отданные кем-то. Насколько помнил Гриндевальд, Поттера, после смерти родителей отдали каким-то родственникам, то ли бабушке и дедушке, то ли тетке. Кажется, они даже не сочли нужным купить мальчишке хотя бы какую-то одежду. Было видно, что некогда это были качественные и дорогие вещи, то есть дело не в проблемах с деньгами, значит с родственничками отношения у меня будут так себе. Геллерт придирчиво осмотрел немногочисленные пожитки, мысленно прикидывая, что из этого еще можно будет привести в порядок магией. Гардероб определенно придется обновлять.       Геллерт склонился к кровати и призвал чемодан под ней с помощью Акцио. Заклинание министерского надзора только на палочках, а значит беспалочковые чары ему все же доступны. Открыв его, маг оценивающе осмотрел содержимое поклажи. Именно тут было все самое значимое. Гриндевальд взял в руки какой-то пергамент. Карта Мародеров, прочитал маг. Было очевидно, что он как-то зачарован, ведь шлейф от него юноша почувствовал сразу, не успев открыть чемодан. Но разобраться с этим он сможет только когда будет левая палочка без надзора.       Следующей вещью, взятой Геллертом была метла. Похоже, мальчишка спортсмен. Возможно, Поттер даже играл в квиддич, ведь тело физически развито, а метла не любительская - спортивная. Ещё во времена юности Гриндевальда этот вид спорта был весьма популярен. И даже в Дурмстранге студенты частенько гоняли мячи на метлах, несмотря на то, что профессора регулярно разгоняли игроков.       Палочка для юноши не представляла интереса, ведь, во-первых, на ней министерский надзор возможно и не только министерский, а во-вторых, артефакт скорее всего не подойдёт Геллерту. Остролист, констатировал маг. Палочки из остролиста ему никогда не подчинялись и в руках Гриндевальда часто творили совсем не то, чего он пытался добиться. Юноша без сожаления отложил артефакт и вновь запустил руки в чемодан.       Геллерт недовольно фыркнул, осматривая свои последние находки. Сломанный вредноскоп, неизвестно куда ведущее сквозное зеркало, отмычка и пять галеонов. Не долго думая маг забрал отмычку и деньги. Да уж, негусто. Однако, это лучше чем ничего. Несмотря на то, что на эту сумму он едва ли сможет купить что-то стоящее, даже такие деньги Гриндевальд умел ценить.       Первые несколько лет после исключения из Дурмстранга и побега из дома он едва сводил концы с концами, каждый галлеон был на счету, хватало исключительно на то, чтобы не сдохнуть от голода и иметь хотя бы какую-то крышу над головой. Но просить денег у отца Геллерту гордость не позволяла и приходилось как-то выживать. И пять галеонов на тот момент были для него неплохой сумой.       Ладно, тут мне хотя бы пока что не нужно беспокоиться о крыше над головой и пропитании. Впрочем, юноша и тут не собирался надолго задерживаться и решил покинуть этот дом, как только появится такая возможность. Но сейчас это было не той проблемой, которая требовала сиюминутного решения. В любом случае, собственные деньги мне определённо не помешают.       Геллерт закрыл чемодан и вернул его на законное место. Теперь не помешает осмотреть квартиру или дом целиком. Подойдя к двери, юноша опустил ручку и та на удивление легко открылась. Несмотря на то, что защитных чар он не обнаружил ещё в самом начале, все равно остался страх, что сюда нагрянут авроры, как только он откроет дверь. Выждав несколько секунд, Гриндевальд зашагал по коридору.       Гоменум ревелио! Заклинание показало, что кроме Гриндевальда, на этом этаже присутствуют еще три человека. Вероятно, это спальни. Маглы не представляли для него никакого интереса и маг зашагал к лестнице. Люмос!       На кончике пальца появился шарик голубоватого света, осветивший лестницу и коридор. Геллерт зашагал вниз, прислушиваясь к каждому шороху. Пока он не разведает всё, с родственниками Поттера сталкиваться крайне нежелательно. Хотя, пара Империо решат проблему, злорадно подумал Гриндевальд, осматривая гостиную. Как он и предполагал, самый обычный магловский дом, даже без намека на чары.       Помещение, оформленное то ли в белых, то ли в пастельных тонах, словно только сошло со страницы какого-то журнала. В центре стоял диван и журнальный столик, слева дверной проём в виде арки, скорее всего ведущий на кухню, а справа камин и лестница, с которой только что спустился Геллерт. Стерильная чистота этого места, будто здесь никто и не жил, казалась отталкивающей.       Маг подошел к каминной полке с несколькими фотографиями в вычурных рамках, рядом с которым стояли мерно тикающие часы и антикварный канделябр, совершенно не подходящий к минималистической обстановке гостиной. Что за безвкусица. Гриндевальд бросил взгляд на часы, стрелки которых показывали половину третьего. Времени предостаточно.       Маг перевёл взгляд на фото, коих было всего три. Значит, цветные фотографии теперь доступны и маглам. В первой рамке было изображение младенца, больше похожего на шар, завернутый в разноцветные тряпки. На втором снимке, вероятно этот же ребенок, но уже повзрослевший, катающийся на велосипеде. И в последней рамке фото всего семейства. Слева отец, по комплекции не отстающий от подросшего чада, стоящего посредине и справа мать, обнимающая их обоих. Не обнаружив ни одной фотографии Поттера, Гриндевальд лишь подтвердил свои предположения о взаимоотношениях избранного и его родственников. Впрочем, Геллерту не привыкать к такому отношению. Для друзей и соседей образцово-показательная семья, а как только гости уходят и двери закрываются - даже не здороваются друг с другом.       Решив, что ничего стоящего он тут больше не обнаружит, Геллерт прошел на кухню и сел на первый попавшийся стул. Нокс! Свет погас и комната погрузилась в темноту. Маглы проснутся еще не скоро, а ему нужно многое обдумать.       Мир за последние полвека слишком сильно изменился. Магловский мир теперь стал для Гриндевальда скорее не проблемой, а источником знаний. А Геллерт всегда тянулся к знаниям. И даже он не мог не признать, что этот народец развивается куда стремительней, чем маги, запутавшиеся в паутине древних традиций и погрязшие в многовековых предрассудках, которые тормозили любой прогресс. Один раз я уже пытался изменить мир магов. И ничем хорошим это не закончилось.       Геллерт задумчиво постучал пальцами по столу. С одной стороны, он не хотел отказываться от своих идей изменить мир к лучшему и позволить магам больше не скрываться. Слишком многим Гриндевальд пожертвовал во имя своих идеалов, чтобы сейчас отступить. Но с другой стороны, если он вновь допустит ошибку, то третьего шанса Магия ему не даст. Но ничто не мешает мне немного изменить концепцию "Общего блага", приспособив для нужд дня сегодняшнего. Мир изменился, значит и "благо" тоже должно измениться.       Но прежде, чем что-то менять, мне необходимо тщательнее изучить этот мир. И магов, и маглов, решил Геллерт. Думаю, это будет интересно.