Тёмный лорд

      Холод. Это было первое, что почувствовал Геллерт. Холод, пробирающий до костей, словно юношу бросили в ледяную воду. Маг не мог назвать это пробуждением, было ощущение, будто бы он всегда там был. Взору предстал длинный стол, вдоль которого сидели люди, закутанные в темные мантии, больше напоминающие балахоны. Серебристые маски с витиеватым узором, скрывающие лица, зловеще поблескивали в изумрудном свете. Чернеющие прорези для глаз казались пустыми, будто бы глазницы всех присутствующих были пусты. Подняв взгляд вверх, Гриндевальд увидел женщину, подвешенную над головами собравшихся.       Скованная заклятьем ведьма стеклянными взглядом смотрела на него. Ее лицо было искажено в гримасе ужаса, рот раскрыт в безмолвном крике. Руки раскинуты и будто бы отчаянно пытались кого-то от себя оттолкнуть. Маг отчего-то был уверен, что несмотря на неподвижность тела, пленница все слышала и понимала. Голос Геллерта, раздавшийся в комнате, казался чужим, шипящим, змеиным, и был слышен словно со дна колодца.       В следующий миг Гриндевальд почувствовал, будто бы его кто-то толкнул. Дыхание перехватило и маг уже был готов к удару лбом о столешницу, но перед глазами вмиг все потемнело.       Вновь открыв глаза, он понял, что теперь видит всю картину со стороны. Во главе стола была скелетоподобная фигура, на месте которой еще секунду назад был сам юноша. Облаченный в темно-серую, рваную мантию маг что-то говорил, срываясь на шипение, но Геллерт все еще не мог разобрать ни слова.       Обтянутая тонкой, бледной, как у мертвеца кожей рука подняла палочку и направила ее на несчастную ведьму. Зеленый луч оторвался от кончика палочки и ударил в голову пленницы. Тело безвольно рухнуло на стол и некоторые маги невольно отшатнулись. Пустые, потухшие глаза уставились на Геллерта.       Маг резко вскочил на кровати, распахивая глаза и хватая ртом воздух. Шрам на лбу горел, словно его буквально выжигали на коже. Геллерт выхватил из-под подушки палочку и зажег свет, осмотревшись. Юноша облегченно выдохнул, увидев уже ставшую привычной обшарпанную спальню - руки так и не дошли привести ее в порядок. Какого хера? - единственный вопрос, который на данный момент крутился в его гудящей голове.       Геллерт перевел взгляд на окно. Солнце еще не встало, но звезды уже исчезли с небесного полотна. Открыв ящик прикроватной тумбочки, маг выудил флакон обезболивающего и опустошил его. Боль в шраме немного утихла и, поднявшись с кровати, юноша на ватных ногах потащился на кухню, поняв, что сон ему определенно не светит.       Руки едва ли его слушались, но он все же смог достать турку и кое-как засыпать в нее пару ложек кофе и залить воду. После нескольких попыток огонёк все же зажегся и Гриндевальд поставил джезву на конфорку.       Маг взмахом руки открыл форточку, запуская в квартиру свежий воздух. Голова все еще кружилась и Геллерт обессилено опустился на пол. Он не мог думать ни о чем, кроме долгожданной чашки живительного напитка.       Гриндевальд поставил чашку на стол и спустя минуту запах кофе смешался с запахом сигаретного дыма. Волшебник погрузился раздумья, в деталях вспоминая увиденное. В голове мага вновь всплыло безносое лицо - лишь с двумя прорезями для дыхания и алые глаза, сверлящие всех присутствующих, заглядывающие в самую душу. Обтягивающая череп бледная, зеленоватая кожа, на которой местами была видна чешуя придавала самозванному лорду еще большего сходства со змеей. Юноша был уверен, что это был именно Волдеморт. Геллерт не мог объяснить, откуда такая уверенность, он просто знал.       Это было не пророчество. При пророчествах или обычных видениях ощущения были совсем другие и обычно они касались самого Геллерта. Но большую часть времени я видел все от первого лица. Однако это и не был просто сон. Во сне человек может видеть только тех, кого хотя бы раз видел в жизни, но юноша был уверен, что никого из людей в масках он не знал, равно как и убитую женщину.       Это больше похоже на связь. Гриндевальд был уверен, что видел все в настоящем времени. И если это не прошлое и не будущее, значит скоро в Ежедневном пророке выйдет статья об очередной убитой волшебнице.       Он связывается намеренно? Возможных ответов на этот вопрос было всего два и каждый из них имел право на существование. С одной стороны - новому "Темному лорду" незачем показывать все это. Но с другой, если Волдеморт показывает только то, что хочет, он может просто попытаться заявить о своих деяниях. Эту версию Геллерт тут же отбросил. Самозванный лорд наверняка знал о том, что мальчишке никто не поверит, значит эти действия не имеют никакого смысла.       Пока что остановимся на версии о том, что он не может это контролировать. На данный момент это казалось самым логичным. Но любая связь - двухсторонняя. На этой мысли юноша осклабился. Если Геллерт прав (а в этом он был почти уверен), то значит и он может попытаться пошариться в мозгах Волдеморта. В таком случае, возможно, даже удастся его контролировать. Маг отметил, что это стоит обмозговать, но потом. Сейчас его интересовали куда более насущные вопросы.       Но откуда эта связь? Единственным связующим звеном между Поттером и Волдемортом была Хэллоуинская ночь 1981 года. И все, что осталось на память об этом событии - шрам в виде молнии. И именно он болел при побуждении. Шрам остался явно не от Авады, которая по официальной версии отрикошетила, то есть даже не коснулась ребенка. У Геллерта появился еще один повод покопаться в голове у нового "Темного лорда" - возможно, так он сможет найти ответы хотя бы на часть появившихся вопросов.       Что он с собой сделал? Гриндевальд вновь вспомнил костлявую фигуру и поежился. Чтобы так себя изуродовать, нужно связаться с очень темной магией. Юноша не был противником темных заклинаний и зачастую и сам ими не брезговал, но была та черта, которую не должен переходить ни один маг, и которую и сам Геллерт никогда не решится перейти. Вероятно, это как то связано с его возрождением. Волшебник положил голову на стол и, отставив уже пустую чашку, попытался вспомнить все связанное темой продления жизни или возвращения из мертвых.       Первое, что приходило в голову - крестражи. Редкостная мерзость, которая по сути еще при жизни превращает мага в живой труп, или проще говоря - лича, инфернала. И все только ради того, чтобы после смерти иметь возможность возродить еще одно, точно такое же, едва живое тело. Но если Волдеморт действительно решил обрести "бессмертие" и выбрал для осуществления этой цели крестражи, то сколько же он их наклепал? Для того, чтобы настолько измениться, почти полностью потеряв человеческий облик, нужен не один, и даже не два крестража. Четыре? Пять? Или может даже больше?       Геллерту казалось, что все это - связь и крестражи - звенья одной цепи, но он никак не мог понять, как именно они связаны. Крестражи объясняли, как именно Волдеморт возродился и что послужило причиной его нечеловеческой внешности, но никак не проясняли момент со странной связью между "Избранным" и новым "Темным лордом".       Гриндевальд готов был буквально взвыть. С каждым днем его положение становится все хуже, вопросов - все больше и он понятия не имеет, что со всем этим делать.

***

      Геллерт вновь распахнул глаза. Впереди был лишь некогда белый потолок, пересеченный тонкой трещиной, но перед его взглядом все ещё была какая-то магловская деревня. Юноша видел, как он собственными руками вытаскивал какую-то маглу из дома, бросает ее на асфальт. Девушка сопротивляется, пытается закрыть голову руками, а он продолжает пинать ее ногами, пока та не затихает. Или запирает семью в доме, вызывая огненного элементаля. Маглы кричат, пытаются выбить окна, но уже в доли секунды пламя поглощает их, не оставляя даже обугленных костей. В ушах все еще звенели крики ужаса, разрывающие ночную тишину.       Гриндевальд схватился за голову, чувствуя, что буквально сходит с ума. Каждую ночь, уже на протяжении полутора недель, он раз за разом пытал и убивал обычных людей, которые отчаянно вырывались, кричали, отчаянно борясь за свою жизнь, и даже не успевали понять, что именно стало причиной их смерти. И от осознания, что для него это всего лишь сон, легче не становилось.       Геллерт даже пробовал просто не спать, литрами выпивая ставший ненавистным кофе или бодрящие зелья, пытаясь измотать себя до того состояния, когда у мозга уже нет сил на сновидения. Но спустя сутки или двое маг просто отключался на ходу, вновь погружаясь в свой персональный Ад, который с каждым разом становился все более реальным. Юноше казалось, что рано или поздно, когда он проснется, его собственные руки будут в крови.       Гриндевальд считал себя довольно стрессоустойчивым человеком, но даже для него это было слишком.* Под глазами уже появились синяки, придавая магу схожести с инферналом. Зелья сна без сновидений тоже оказались бессильными, как и ментальные щиты. Слабым утешением могло бы стать проникновение в сознание Волдеморта, но и в этом направлении пока не было никаких продвижений.       Гермиона, замечая, что с другом происходит что-то не то, пыталась узнать в чем дело, но Геллерт просто отмалчивался или врал о том, что сутками работает над заказами Брика и от этого не досыпает. Девушка не слишком ему верила, но дальше с расспросами не лезла.       Гриндевальд устало побрел на кухню, едва волоча ноги. Голова трещала, шрам горел огнем, тело отказывалось нормально функционировать - это состояние стало для него почти привычным. Открыв навесной шкафчик, маг выудил припрятанную бутылку огневиски и налил почти полный стакан, решив не мелочится.       Что, Геллерт, справляешься с проблемами старыми методами, с кривой усмешкой спросил юноша сам себя, делая первый глоток и практически не замечая вкуса напитка. Для не привыкшего к алкоголю тела хватило и одного стакана для того, чтобы мысли стали путаться. Непослушные руки отставили стакан, едва не опрокинув его на пол.       Гриндевальд положил голову на стол, пустым взглядом рассматривая подоконник. Ни сил, ни желания идти в комнату уже не было. Вскоре глаза начали слипаться. Маг устало прикрыл их, надеясь, что хотя бы этот сон подарует ему спокойствие, а не новые кошмары.

***

      Сигналом к пробуждению стала певучая трель дверного звонка. Голова гудела, но не от кошмаров, что уже не могло не радовать. Геллерт поднял взгляд на дверь, откуда и шел звук, режущий уши. Твою мать, мысленно выругался маг. Вчера он абсолютно забыл о том, что обещал Гермионе обучить ее нескольким беспалочковый заклинаниям. Юноша вызвал Темпус и понял, что до времени, на которое была назначена их встреча, осталось всего несколько минут.       Геллерт убрал стакан в шкафчик и заклинанием привел себя в порядок. Вид у него все еще был помятый, но это можно было списать на недосып, а на большее времени у мага не было. Еще раз окинув взглядом кухню, юноша быстро зашагал к двери и, сняв защитный чары, пропустил Грейнджер в квартиру. Идею обучать девушку в парке он сразу отбросил, ибо там все же иногда появлялись маглы, а проблемы, пусть и потенциальные, мне ни к чему.       - Как ты? - настороженно спросила волшебница, придирчивым взглядом осматривая Геллерта. Видок у него был еще тот: мятая одежда, обычно послушные волосы напоминали воронье гнездо и завершали образ синяки под заспанными глазами.       Бросив дежурное "нормально", Гриндевальд прошел назад на кухню, жестом зовя Гермиону за собой. Котлы с зельями и заготовки для артефактов, которыми была заполнена спальня юноши, ей видеть определенно не стоило. Девушка осматривала скромное жилище, молча шагая по короткому коридору.       - Ты что, пил? - возмущенно воскликнула она. Проследив за взглядом Грейнджер, маг заметил возле раковины стоящую памятником самой себе полупустую бутылку, которую он до этого не заметил. Геллерт ответил молчанием, не видя смысл отрицать очевидное. - Да что с тобой, черт возьми, происходит? Ты почти не спишь, ходишь, как инфернал, теперь еще и начал прикладываться к бутылке!       Гриндевальд прикрыл глаза. Сказать всю правду он не мог, но и врать больше нет смысла. Возможно, она подскажет что-то дельное. Маг устало вздохнул, понимая, что такими темпами он рискует пополнить отделение психически больных в Мунго.       - Сначала я приведу себя в порядок, а потом мы поговорим. - предложил волшебник и, дождавшись кивка, поплелся в ванную.       Открыв воду, маг умыл лицо, чувствуя привкус ржавчины на губах. Холодная вода помогла Геллерту окончательно проснуться и он потянулся к зубной щетке. Спустя несколько минут, юноша пристально рассматривал свое отражение. Решив, что теперь он почти похож на человека, Геллерт вернулся к Гермионе.       Девушка сидела на стуле, сложив руки на груди и ожидая ответов. Маг сел напротив, пытаясь подобрать слова и выбирая, что он мог рассказать подруге, а о чем следовало умолчать. Делиться содержимым своих видений он не собирался, ибо Грейнджер ведьма отнюдь не глупая и может сложить "два и два". И Геллерт был уверен, что до правды она докопается, какой бы невероятной та не была.       - С детства во снах я вижу видения и пророчества. - начал Гриндевальд и полному скепсиса взгляду Гермионы понял, что та не слишком верит в прорицания. - Это не имеет ничего общего с тем бредом, что преподают вам на уроках Прорицания. И последнюю неделю, каждую ночь я вижу видения. Поверь на слово, ничего приятного в них нет.       Это была не вся правда. Маг подозревал, что его дар вновь вышел ему боком, наложившись на странную связь с Волдемортом, природу которой он так и не понял. Нужно будет подробнее изучить тему крестражей. Геллерт был уверен, что все это как-то связано именно с попытками самозванного лорда сбежать из лап Смерти. Но знаний для того, чтобы ответить на один единственный вопрос "как", у него не хватало. От обычных магов сведения тщательно скрывались и о том, как Волдеморт узнал об этих артефактах можно было только догадываться. Даже в Дурмстранге эту тему изучали "по верхам" и давали ровно столько информации, сколько нужно для того, чтобы студенты не захотели со всем этим связываться.       - И из-за этого ты не спишь? - вопрос был скорее риторическим, но маг все равно ответил кивком.       - И зелье Сна без сновидений не помогает. - продолжил Гриндевальд, постукивая пальцами по столу.       Геллерт замолчал, давая Гермионе переварить все услышанное. Молчание затянулось на несколько минут и маг поднялся со своего места. Он подошел к плите и, с надцатой попытки включив ее, поставил чайник и начал засыпать чай в заварник.       - Чай будешь? - все же уточнил он.       Гермиона пробормотала что-то в знак согласия, не поворачиваясь к нему.       - У тебя есть идеи, что можно сделать с этими видениями? - спросила Грейнджер, беря поставленную Геллертом чашку.       - Пока нет. - даже не пытаясь как-то сьязвить, покачал головой юноша, вновь с горечью понимая, что если он ничего не предпримет, то дорога ему лежит или в Мунго, или в вытрезвитель.       Девушка задумчиво рассматривала содержимое чашки. Ей казалось, что ответ лежит на поверхности, но нужная мысль постоянно ускользала, словно вода сквозь пальцы.       - Я читала о том, что раньше, на детей, чьи стихийные выбросы были особенно разрушительны, накладывали чары, которые называют "ограничители". - голос ведьмы был задумчивым, это было скорее похоже на мысли в слух.       Геллерт мысленно ухмыльнулся. С этими чарами он знаком не понаслышке. Он был именно тем ребенком, чьи стихийные выбросы "были особенно разрушительными" и устраивали неплохой погром. Отец в свое время тоже пытался пойти по пути наименьшего сопротивления - наложить на нерадивого отпрыска ограничители, тем самым решив проблему. Но Гриндевальду повезло - дед, который в то время был еще жив, и который являлся одним из немногих родственников, с кем у мага сложились хорошие отношения, воспротивился. На тот момент дед был Главой рода и отец Геллерта не мог противится его решению. Да и антимагические браслеты МАКУСА работают по похожему принципу.       - Думаю, можно переделать их, чтобы они блокировали только видения. - подытожила Гермиона.       Мысль о том, что придется ограничить свою магию (пусть и малую ее часть), нисколько не прельщала Геллерта. Но это лучше, чем перспектива умереть от переутомления или медленно сойти с ума.       В МАКУСА, куда нередко доводилось попадать Геллерту, использовали антимагические браслеты, которые по сути являлись ограничителями в миниатюре. Юноша довольно неплохо их изучил, пытаясь понять, как можно их вывести из строя. И полученные знания не раз помогали Гриндевальду сбежать. В теории, я могу создать что-то похожее, немного изменив схему чар так, чтобы артефакт блокировал только одно направление магии.       - В теории - это возможно. - ответил Геллерт, воспроизводя в голове схему чар и пытаясь прикинуть, как много нужно будет переделать. - Это будет похоже на антимагические наручники. Но при самом лучшем раскладе создание такого артефакта займет как минимум несколько дней.       А я и так почти не спал двое суток, мысленно закончил Гриндевальд.       - Ты пробовал магловское снотворное? - спросила Гермиона. - Его не стоит долго принимать, но на несколько дней это может помочь.       Гриндевальд был отнюдь не медиком, но даже его не слишком глубоких познаний хватало на то, чтобы понять, что сильное снотворное рано или поздно вызовет привыкание. Да и не продадут их без рецепта. Но это лучше, чем ничего.       - Как временная мера - не самый плохой вариант. - резюмировал маг, решив, что отсутствие рецепта не станет проблемой, ведь после Конфундуса фармацевт ему продаст все, что угодно.       - Ты сможешь показать, как создавать артефакт? - поинтересовалась Грейнджер, убирая уже пустую чашку. - Я давно интересуюсь созданием чар и артефактов, но в библиотеке Хогвартса почти нет литературы на эту тему.       Кто бы сомневался, мысленно фыркнул Геллерт. Он все же пролистал из любопытства те учебники, что имелись у Поттера и пришел к неутешительному выводу, что программу урезали настолько, насколько это было возможно. То, что в Хогвартсе растянули на четыре года обучения в Дурмстранге проходят на первом курсе. Времена, когда Хогвартс был лучшей школой в Европе давно прошли.       - Хорошо. - ответил Геллерт, идя в спальню за пергаментами и ручками (они оказались намного удобнее, чем перья). - Думаю, начать можно уже сейчас. Раньше начнем - раньше закончим.