Тёмный лорд

      Волшебник неспешным шагом преодолевал коридор за коридором, неспешно приближаясь к кабинету Амбридж, проклиная последнюю на чём свет стоит. Отработку, или как назвала это профессор "дисциплинарное взыскание", магу назначили на всю последующую неделю. Впрочем, злился Гриндевальд больше на себя, ведь подставился он весьма глупо - Долорес поймала его с псевдоучебником по ЗОТИ, на месте которого уже давно было пособие по биологии.       Делать всё равно нечего, утешал себя юноша. Свободного времени у него и вправду было предостаточно. Знаний Геллерта с лихвой хватало на то, чтобы отвечать на вопросы преподавателей и сдавать экзамены, сидеть за учебниками ему не приходилось. Писать многочисленные эссе у мага тоже не было ни малейшего желания и ему куда проще было просто давать одному из старшекурсников пару сиклей за то, что тот выполняет всю нудную бумажную работу. Гриндевальду в какой-то степени даже не хватало заказов Брика, которые отлично убивали время и приносили неплохой доход. Но если отправленная мною сова будет слишком часто летать в Косой переулок и назад - это будет слишком подозрительно.       Геллерт несколько раз постучал пальцами об дверной косяк. Дверь открылась и раздался звонкий голос Амбридж:       - Проходите.       Профессор сидела за учительским столом и буравила взглядом студента, помешивая чай. Гриндевальд бросил взгляд на сахарницу и невольно усмехнулся, обнаружив, что даже сахар в кабинете этой жабы розовый.       На первой парте лежали лист пергамента и перо. Геллерт сел туда, ожидая, пока Долорес озвучит своё задание.       - Мистер Поттер, - начала женщина, - вы отлынивали от урока и соврали мне. А, как известно, нарушающих правила студентов нужно наказывать. - рот Долорес ощерился в улыбке. - Вам необходимо будет написать "Я не должен лгать".       - Сколько раз? - уточнил Гриндевальд, взяв в руку перо. Первое, что ему бросилось в глаза, это тонкая, едва заметная, вырезанная вязь рун на стержне пера.       - Столько, сколько будет необходимо, - Амбридж еще больше осклабилась и перевела взгляд на перо. - Чтобы вы усвоили урок       - Вы не могли бы дать мне чернила? - добавив яду в голос поинтересовался маг.       - Они вам не понадобятся. - в тон ему ответила ведьма.       Геллерт нахмурился и склонился к пергаменту. Его догадки ему не слишком нравились. На пергаментной бумаге начали появляться продаваемые остриём пера буквы. Юноша почувствовал лёгкий зуд у предплечья, который постепенно перешёл в пульсирующую боль. Стиснув зубы, Гриндевальд расстегнул манжет рубашки и отогнул его. На бледной коже порезами начала прорисовываться выводимая на пергаменте надпись.       Юноша едва заметно ухмыльнулся. Кровавое перо, значит. Что ж, Амбридж сама вырыла себе могилу. Для галочки стоит зайти к Дамблдору. Геллерт был уверен, что Альбус и пальцем не пошевелит, дабы решить эту проблему. В Хогвартсе ежегодно происходит какое-то из ряда вон выходящее событие, но директор и в ус не дует. Так с чего бы ему сейчас пытаться что-то исправить?       После визита вежливости к Дамблдору маг планировал пойти к мадам Помфри. Как колдомедик, она должна заполнить бумаги, где будут задокументированны нанесённые Кровавым пером раны. И уже копию этих документов он отошлёт совой в Отдел образования. Отреагируют они сразу, ведь потенциальный общественный скандал и громовещатели от обеспокоенных родителей им ни к чему. Даже если Долорес после этого и останется в школе, то Гриндевальда и, вероятно, других студентов не решится тронуть и пальцем.

***

      - Профессор Дамблдор, я могу с вами поговорить? - спросил Геллерт, заглядывая в кабинет сквозь приоткрытую дверь.       - Разумеется, мой мальчик. - лицо директора озарилось улыбкой.       Ал, чёрт, твои мальчики в борделе, вновь про себя огрызнулся юноша, но натянул ответную улыбку и прошёл в кабинет. Сев напротив Дамблдора, Гриндевальд обнажил запястье, показывая покрывшиеся струпьями порезы, складывающиеся в буквы и слова.       - Это результат отработки у Амбридж. - пояснил. маг, положив руку на стол. Пусть директор полюбуется на труды своего преподавателя. - Она использовала какое-то перо. Для него не нужны чернила, а написанная на бумаге надпись появляется на руке.       Альбус пристально рассматривал надпись. На лице старика появилась маска ужаса и он отпрянул, будто бы только сейчас понял, что именно находится перед ним. Это гримасничество не вызывало у Гриндевальда ничего, кроме отвращения.       - Я поговорю с ней. - добавив строгости в голосе сказал директор и сложил перевитые синими венами ладони перед собой.       Геллерт кивнул, пытаясь скрыть свой скепсис. Вероято, Дамблдор ещё во время приёма на работу проник в сознание ведьмы и прекрасно знал, как Долорес относится к студентам и как именно она собирается их "обучать". И из этого юноша мог сделать только один единственный вывод: Альбус и пальцем не пошевелит ради того, чтобы прекратить пытки учеников. Зачем ему это? Гриндевальд не мог дать на это чёткого ответа, но предполагал, что директор пытался выглядеть белым и пушистым на контрасте с Амбридж, тем самым еще больше расположив к себе Поттера. Или же ее действия должны были подтолкнуть мальчишку к чему-то.       Впрочем, время покажет. Через несколько дней у Геллерта новая отработка и там он сразу же узнает, верны ли его выводы относительно того, как именно директор отреагирует на полученное известие.

***

      Геллерт сел на кушетку. Его окружил едкий запах лекарств, тот самый, который у всех ассоциировался с больницей. Мадам Помфри кружила вокруг него, пытаясь узнать, что стряслось, ведь внешних повреждений у гриффиндорца не было. Юноша расстегнул манжет и закатал рукав, обнажая запястье, где красовались новые раны, полученные на отработке всего несколько минут назад. Несколько капель крови попали на белую рубашку, оставляя противные, багровые пятна.       Мадам Помфри тихо вскрикнула, и взяла студента за предплечье, притягивая руку ближе к своему лицу. Геллерт поморщился, когда пальцы колдомедика коснулись поврежденной кожи. Глаза сквозь толстые линзы очков внимательно рассматривали старые раны, уже превращающиеся в уродливые шрамы и новые порезы, сочащиеся тонкими ручейками крови. Ведьма взмахнула палочкой и перевела взгляд на диаграммы, созданные диагностическими чарами. Её брови нахмурились и сдвинулись к переносице и она отпустила руку Гриндевальда.       - Откуда это? - строго спросила она.       - Отработка у Амбридж. - мрачно бросил маг, поправляя съехавший рукав.       - Она с ума сошла! - воскликнула Поппи и всплеснула руками. - Пытать учеников Кровавым пером! - голос колдомедика становился всё громче и возмущённее. - Директор Дамблдор ей устроит!       - Я уже был у него. - спокойно ответил Геллерт, упустив тот факт, что это было почти неделю назад.       Помфри, продолжая что-то бормотать о выжившей из ума сотруднице Министерстве, нанесла на рану экстракт бадьяна. Оставив юношу сидеть на кушетке, женщина села за стол и принялась заполнять столь нужные Геллерту бумаги.       Гриндевальд буравил взглядом начавшие затягиваться порезы, которые тоже оставят новые шрамы. Даже экстракт бадьяна - одно из сильнейших заживляющих средств бессилен против меток, оставленных тёмной магией или таким артефактом, как Кровавое перо. Впрочем, магловские хирурги уберут это за пару часов.       - Мадам Помфри, - обратился он к колдомедику, заметив, что та отложила перо. - Я могу попросить вас сделать копию документов?       Поппи пожала плечами и взмахом палочки создала копию, подписала оба экземпляра и отлевитировала один из них к Геллерту. Здоровой рукой он открыл сумку и спрятал туда пергаменты. Дождавшись, пока вязкий экстракт впитается в кожу, колдомедик замотала руку бинтом и отпустила мага восвояси.       Придя в комнату и убедившись, что прочие гриффиндорцы всё ещё на уроках, юноша вытащил из сумки документы, взятые у Мадам Помфри и призвал первый попавшийся пергамент. Макнув кончик пера в чернила, Геллерт принялся писать, внутренне ликуя. Он и не думал, что возможность подпортить жизнь Амбридж представится сама собой.       Перечитав письмо и решив, что для официального обращения оно более чем подходит, маг трансфигурировал второй пергамент в конверт и вложил в него все имеющиеся пергаменты. Теперь юноша был в на удивление прекрасном расположении духа, несмотря на всё ещё ощутимо ноющее предплечье.       Спрыгнув со стула и на ходу запечатав конверт заклинанием, Гриндевальд зашагал к выходу из комнаты. Совятня была всего в нескольких лестничных пролётах от спален гриффиндорцев и уже через несколько минут сова с заветным письмом полетит в Министерство.

***

      Уже осточертевшая Геллерту дверь вновь отворилась, открыв взгляду юноши кабинет, в котором раздражало всё: начиная от владельца этого самого кабинета и заканчивая периодическим жужжанием артефакта, спрятанного под кипой пергаментов на столе.       Помимо директора мага ожидало ещё несколько человек в строгих мантиях, в которых Гриндевальд опознал сотрудников Министерства. Один из волшебников вышел вперёд. Геллерт вздрогнул, подняв взгляд на поднявшегося со стула и подошедшего к нему мужчину. Тот был, как брат близнец, похож на Персиваля Грейвса.       - Альберт Гейтс, заместитель главы Отдела магического образования. - представился он, вызвав у юноши едва сдерживаемый смешок. Высокий голос, почти фальцет, никак не вязался с довольно грозным внешним видом сотрудника. - Мистер Поттер, мы получили от вас письмо. - констатировал он очевидный факт. - И хотели бы услышать вашу историю ещё раз.       Сам заместитель главы? Геллерт рассчитывал, что удостоится максимум визита одного рядового сотрудника, даже не второго и не третьего эшелона власти. Видимо, Министерство даже в большем мандраже, чем предполагал Гриндевальд. Они в настолько шатком положении, что даже в ответ на, в целом, рядовую жалобу отправляют высокопоставленных сотрудников, пытаясь продемонстрировать бурную деятельность.       - Профессор Долорес Амбридж назначила мне дисциплинарное взыскание. Придя в кабинет, я обнаружил пергамент. Профессор Амбридж приказала мне написать "я не должен лгать". Она не уточнила, сколько раз, сказав "столько, сколько будет необходимо". Я попросил чернила, но профессор Амбридж ответила, что они мне не понадобятся. Когда я начал писать, надпись начала порезами появляться у меня на руке.       Стоящий позади маг, кое-как удерживая на весу пергамент и перо, записывал каждое слово студента. Геллерт закатал рукав водолазки и продемонстрировал шрам. Гейтс склонился к руке и жестом подозвал к себе притаившуюся с краю "шеренги" ведьму. Когда она подошла, в её руках Гриндевальд заметил колдокамеру, которая внешне едва ли отличалась от магловского фотоаппарата.       - Это миссис Милн. - представил свою коллегу Альберт. - Ей необходимо сделать фотографию.       Юноша не стал протестовать и протянул руку. Несколько раз щёлкнул затвор и по глазам резанула вспышка. Ведьма закрыла объектив и бросила последний взгляд на надпись, столь варварски вырезанную на запястье. Милн брезгливо сморщила нос и вернулась на своё место, вновь устремив всё своё внимание на камеру.       - Мистер Поттер, мы можем взять ваши воспоминания? - поинтересовался Альберт, выхватив палочку из рукава мантии.       Вопрос в любом случае не предполагал отказа, но Геллерта такое развитие событий более чем устраивало. Прикрыв глаза, юноша сосредоточился на нужном воспоминании. Палочка коснулась его виска и спустя секунду Гейтс потянул руку к заранее подготовленному флакону. От артефакта до виска потянулась тонкая серебряная нить, которая будто бы светилась изнутри.       Нить воспоминаний опустилась во флакон, создав на стекле голубовато-серебристые рефлексы. Закрыв тару и спрятав её во внутренний карман, Альберт вновь обратился к Гриндевальду:       - Мы применим к Амбридж строжайшие меры. - заверил студента маг.       Юноша кивнул. Как бы там ни было, если сотрудники Министерства решат махнуть рукой, создав лишь видимость разбирательства, у Геллерта уже есть план на этот случай. В ящике стола спрятано анонимное письмо в редакцию "Ежедневного пророка". Общественности, чьи дети учатся в Хогвартсе, будет крайне интересна информация о том, что в школе работает профессор, который склонен к садизму. И который выплёскивает свои склонности на студентов. Гриндевальду даже не обязательно чтобы письмо опубликовали. Он был уверен, что как только Отдел образования узнает о письме, сотрудники сразу же зашевелятся и сделают всё, чтобы это не вылезло наружу.       Геллерт перевёл взгляд на Дамблдора. Несмотря на напускное спокойствие с налётом взволнованности, маг был уверен, что директор в ярости. Старика выдавали мечущие молнии глаза, спрятанные за очками полумесяцами. Впрочем, волшебника злость директора сейчас нисколько не беспокоила. Альбус ничего не сможет сделать ему, даже если захочет. Гриндевальд действовал абсолютно законными методами и это проявление непокорности, которое не принесло слишком уж сильных издержек, старик может списать на возраст студента. Да и министерские будут следить за каждым его чихом и вряд-ли он решится устроить новый эксцесс в школе.