Тёмный лорд

      Дверь в Выручай комнату отворилась и Драко скользнул внутрь. В зале из убранств были только стол и несколько шкафов с книгами. Геллерт по привычке несколькими пасами палочки запер дверь и установил чары конфиденциальности.       Драко, к его удивлению, не был ни взволнован, ни шокирован недавними событиями. Маг выглядел просто уставшим, словно вмиг постарел на несколько лет. Гриндевальд жестом пригласил его сесть напротив.       - Как ты причастен к смерти Дамблдора? - без предисловия начал Малфой, уставившись на гриффиндорца.       - Я причастен к сему скорбному событию не более, чем другие обитатели Хогвартса. - спокойно ответил маг, внутренне напрягаясь.       - Разумеется. Но, при этом, именно ты говорил, что директор скоро сыграет в ящик и, по совместительству, ты был последним, кто его видел. - продолжил давить Драко. - Поттер, мне нужны ответы. Я не могу с тобой сотрудничать, не зная, что происходит.       Геллерт едва слышно фыркнул. Слово Малфоя он воспринял, скорее, не как угрозу, а как банальнейшую из всех возможных манипуляций. Но, отчасти слизеринец всё же был прав. Вечно скрывать все свои планы и реальное положение вещей невозможно, ибо незнание Драко, и принятые в связи с этим незнанием решения, рано или поздно могут стать вылезти боком.       - Если предположить, что ты прав, то что мешает мне избавиться от тебя, как от слишком осведомлённого свидетеля? - заговорщически произнёс Геллерт. Несмотря на спокойный, даже с нотками веселья, голос, в его глазах мелькнуло что-то, заставившее Драко побледнеть и отпрянуть. - Если не убить, то как минимум стереть память.       - Тебе всё ещё нужен осведомитель. - уже без прежней уверенности произнес слизеринец.       Гриффиндорец отметил, что и тут Малфой просчитался. Он, по сути, был ему нужен только из-за нежелания лишний раз соваться в сознание Волдеморта. Но, даже если Драко внезапно перестанет исполнять свою функцию, Геллерт всегда сможет узнать все необходимое, проникнув в разум Темного лорда.       Так или иначе, часть карт придётся раскрыть, подытожил Гриндевальд, выуживая сигарету и тем самым немного выигрывая дополнительное время на размышления. Юноша невольно усмехнулся, увидев, как Драко поморщился, когда ему в нос ударил едкий сигаретный дым.       - Ты же всё равно не успокоишься. - буднично резюмировал маг, стряхивая пепел. - Я расскажу тебе, что могу. - если Малфой и удивился, то умело это скрыл. - Но мне нужен Непреложный обет.       На этот раз настала очередь Драко размышлять. Одно дело, лишиться магии за нарушение клятвы - очень неприятно, но не смертельно. А вот нарушение Непреложного обета, даже невольное, грозит смертью.       - Но, для Непреложного обета требуется ещё один маг. - резонно заметил слизеринец.       - Это не совсем Непреложный обет, в привычном тебе понимании. Это похоже на клятву магии, но залогом исполнения обета становится не волшебство, а жизнь. И для этого не требуется свидетель.       Драко побледнел ещё больше, но отступать было некуда. Юношу внезапно накрыло осознание того, во что именно он ввязался. Даже если сейчас ему как-то удастся улизнуть от Поттера, то остаётся ещё два подводных камня. Первая клятва, которую он уже дал и то, что Поттер не отпустит столь ценного свидетеля.       Заметив страх на лице Малфоя, Геллерт вкрадчиво произнёс:       - Не стоит меня бояться. Сейчас я тебе не враг, а союзник. Клятва - не более, чем небольшая мера предосторожности для меня. - сделав паузу, он добавил. - И запомни, если в следующий раз будешь подозревать кого-то в убийстве директора, то не стоит сразу выкладывать все карты.       - Хорошо. - поняв, что Поттер не собирается причинять ему вреда, во всяком случае, сейчас, слизеринец несколько успокоился.       Драко протянул ладонь Геллерту и тот взял её в свою.       - Драко Малфой, клянёшься ли ты своей жизнью не распространять каким-либо способом информацию, полученную от меня сегодня, в этой комнате, без моего разрешения? - после слов Гриндевальда ладонь и запястье слизеринца обвила алая нить.       - Клянусь. - на руке гриффиндорца появилась такая же нить, но золотая.       - Клянёшься ли ты не использовать каким-либо образом полученную информацию против меня?       - Клянусь.       Руки обоих магов обвила синяя нить, соединяющая их. Когда плетения поблекли и почти исчезли, Гриндевальд убрал руку и выжидающе уставился на Малфоя.       - Как ты причастен к смерти Дамблдора? - требовательно спросил Драко.       - Я приложил к этому руку. - расплывчато ответил Геллерт.       - Зачем тебе это понадобилось?       - Он довольно сильно испоганил мне жизнь и для него просто настало время платить по счетам.       Драко вновь погрузился в раздумья, буравя Гриндевальда нечитаемым взглядом. Маг словно на что-то решался и сейчас взвешивал все за и против, не желая вновь попасть впросак.       - Кто ты? - наконец спросил Драко. В его глазах светилась холодная решимость. - Гарри Поттер не поступал бы так, слишком правильный и принципиальный, а, может, и просто слишком наивный. Он не стал бы сотрудничать со мной, не смог бы создать такой артефакт - из кармана он выудил галлеон и покрутил его в пальцах. - И, в конце концов, не стал бы убивать Дамблдора.       Геллерт удивлённо выгнул бровь. Он не думал, что Малфой, да и кто-либо другой, сможет прийти к такому выводу. Слишком уж сумасшедшей казалась эта теория. Впрочем, для юноши это едва ли что-то меняло. Слизеринец, даже если очень захочет, не сможет не только поделиться своими догадками с кем-либо, но и использовать это против него.       Но можно это использовать в свою пользу. От того, что Гриндевальд раскроет тайну своей личности, он ничего не терял. Но, в будущем, возможно, он сможет использовать знание Драко. Маг был уверен, что рано или поздно возникнет ситуация, когда он должен будет появиться на людях и как "Гарри Поттер", и как "Хельгерт". И в такой ситуации человек, который будет обо всём осведомлен, будет как нельзя кстати.       - Ты уверен, что хочешь услышать ответ на свой вопрос? - уточнил волшебник, но оба они понимали, что вопрос, скорее, подразумевал "ты знаешь, что с тобой будет, если ты попытаешься кому-то рассказать".       Драко кивнул и Геллерт вытащил палочку из ножен в рукаве. Лёгким пасом он вернул себе свою внешность. Одна из светлых прядей упала на глаза и маг привычным жестом убрал её за ухо. Малфой, наблюдавший за этим действом, вскочил со стула, едва не опрокинув последний. На его лице за доли секунды промелькнуло удивление, быстро сменившееся страхом и неверием. Гриффиндорец с интересом наблюдал за этими молниеносными переменами. Несмотря на кажущуюся безмятежность, его пальцы крепче сжали палочку, готовясь к возможной атаке.       - Кто ты? - понизив голос почти до шепота, спросил Драко. Маг выхватил палочку, но так и не решившись направить ее на мага.       - Хельгерт. - представился Гриндевальд, крайем глаза следя за руками сидящего напротив волшебника.       Увидев немой вопрос на лице слизеринца, Геллерт вновь заговорил:       - Можешь не верить, но в один день я просто проснулся в этом теле. Моя настоящая внешность вернулась лишь спустя некоторое время. - уловив недоверие на лице собеседника, маг, невольно закатив глаза, произнёс слова магической клятвы. - Люмос! Нокс! Как видишь, моя магия осталась при мне, значит, я не лгу.       Драко на ватных ногах вернулся на место. На несколько минут комната погрузилась в гнетущее молчание. Выждав некоторое время и поняв, что первый шок Малфоя несколько прошёл, Геллерт задал вопрос, из-за которого изначально назначил встречу:       - Какова вероятность, что сейчас, используя переполох из-за смерти Дамблдора, Волдеморт попытается захватить власть?       - Его силы сейчас слишком малочисленны и у нас есть ещё как минимум несколько месяцев на то, чтобы подготовиться. - отрапортовал Драко. - Что ты планируешь делать?       - Когда именно? - уточнил Гриндевальд.       - Когда Волдеморт захватит власть. Как ты успел заметить, у него пропал последний сдерживающий фактор и, спустя несколько месяцев, это неизбежно произойдет.       - В таком случае я собираюсь собрать небольшую группу и сбежать. Потом набрать сторонников и действовать по ситуации. - нехотя ответил маг. План казался не слишком надёжным, но ничего лучше он предложить не мог. Драко это понимал не хуже его, но предпочёл промолчать. - Если мне повезет, и наши силы будут хотя бы примерно равны, то совершу быстрый переворот. Если же нет, то просто дождусь удобного момента, дабы забить последний гвоздь в крышку гроба нежизнеспособного по своей природе режима.       - Ты собираешься раскрывать свою личность другим? - неуверенно поинтересовался Малфой.       - Отчасти да, но для других Гарри Поттер и Хельгерт должны остаться разными людьми. Для этого мне, возможно, понадобиться твоя помощь, но это не наша насущная проблема. - Геллерт поднялся со своего стула и взмахом палочки вернул внешность Поттера. - Мне пора идти. Возвращайся в гостиную Слизерина через полчаса. Будет весьма некстати, если кто-то заметит нас выходящими отсюда вместе.

***

      Побледневшие пальцы вцепились в древко метлы. Несмотря на то, что спустя несколько тренировок Геллерт уже более уверенно держался на метле, он всё ещё опасался лишний раз выпускать метлу из рук. Маг опустил взгляд вниз, желая лишний раз убедиться, что школьный двор пуст. Впрочем, даже если бы кто-то в столь поздний час и бродил там, то мантия-невидимка надёжно скрывала юношу от глаз посторонних.       Использовать артефакт было непривычно, но в разы надёжнее, чем дезиллюминационные чары. Обнаружил мантию он на второй день пребывания в новом теле, но вместе с артефактом гриффиндорец обнаружил ещё и букет разномастных следящих чар, павших со смертью Дамблдора.       Подлетев к окну, Гриндевальд взял в руку палочку и заклинанием проверил раму на наличие защитных заклинаний. Как он и ожидал, они развеялись, как только сердце Дамблдора пропустило последний удар, а новые чары, пока что, установить не успели.       Простейшим заклинанием отперев нехитрый замок на окне, волшебник запрыгнул на подоконник. Еще один прыжок, и ноги гриффиндорца коснулись пола. Оперев метлу на стену, Геллерт подошел к столу, который не так давно принадлежал Альбусу.       Среди прочего барахла, маг обнаружил Бузинную палочку. Он провёл пальцем по тёмному дереву, на губах заиграла улыбка. Подняв палочку, он сделал короткий жест, вызывая Люмос. Шарик голубого света озарил кабинет, но спустя несколько секунд юноша потушил его. Не стоит привлекать лишнее внимание зажжённым светом в кабинете покойного директора.       Трансфигурировав небрежно брошенный рядом с палочкой кусок пергамента в точную копию артефакта, он вернул её на место, где всего минуту назад лежала Бузинная палочка. Спустя несколько секунды, ушедшие на недолгие сомнения, Гриндевальд спрятал оригинал артефакта во внутренний карман мантии. Даже если он не станет ей пользоваться, Геллерт в любом случае хотел оставить её в качестве трофея.       Открыв первые два ящика стола, он не нашёл ничего примечательного, но третий привнёс свои сюрпризы. В глаза бросилось что-то блестящее, спрятанное в дальней части ящика, частично прикрытое пергаментами и фолиантами.       Вытащив ящик на пол и почти вывернув его, Геллерт с удивлением и неверием воззрился на найденный артефакт. Чаша тускло поблёскивала в лунном свете, проникающем из окна. Морда барсука, выгравированная в золоте, будто издеваясь, смотрела на юношу.       Так вон оно что, как Дамблдор контролировал видения, промелькнувшая мысль показалась одновременно и невероятной, и вполне логичной. С одной стороны гриффиндорец едва ли мог представить, как можно использовать крестраж для таких целей. Но с другой, крестраж был единственным связующим звеном между Альбусом и сознанием Волдеморта, в следовательно, и ним самим.       Взмахом палочки Гриндевальд отправил найденную чашу в сумку, решив поразмышлять об этом потом, и вернулся к книгам. Почти все были связанны с менталистикой и артефакторикой. Взглядом окинув содержание каждой книги, он отправил два фолианта и несколько пергаментов следом за Чашей.       Вернув ящик на место, Геллерт мысленно вновь вернулся к крестражу. Альбус наверняка продумал для себя запасной аэродром, но вряд-ли это крестраж. Дамблдор чересчур хорошо осведомлён о цене подобного, весьма ненадежного бессмертия. Да и теряется смысл в создании подобного артефакта, если о нём знает едва ли не каждый мало-мальски квалифицированный артефактор.       Гриндевальд подошёл к жерди Фоукса. Птенец непропорционально большими глазами с интересом рассматривал незванного гостя. Феникс недавно переродился и был ещё слишком маленьким, чтобы поднять шум. Пасом палочки гриффиндорец проверил птицу на наличие каких-либо чар. Фамильяров часто используют в качестве вместилища для души в случае смерти физической оболочки и феникс, который живёт несколько сотен лет, лучще всего подходит для этой роли. Но даже несколько проверок ничего не показали и раздосадованный волшебник оставил птицу в покое.       Его несколько утешал тот факт, что даже если рационализм Альбуса взял вверх над самоуверенностью, и старик всё же создал артефакт, который поможет ему сбежать из лап Смерти, то директор вряд-ли поделился этой информацией с кем-либо. И, так как для ритуала возрождения требуется третье лицо, проводящее обряд, какое-то время в запасе у Геллерта имеется. Впрочем, всегда оставался шанс, что Дамблдор настолько уверовал в свои силы, что не озаботился путями отхода, решив, что это для "простых смертных", а не для всемогущего директора Хогвартса.