Благословленная Раджином

Те же и Раджин Бесшумно в пещеру проникает ещё одно действующее лицо… Каджит среднего роста, в поношенной кожаной броне, слегка дрожащий от холода. Его светлые глаза с удивительной внимательностью оглядываются вокруг и вдруг замечают приготовившуюся к схватке воровку, сжимающую в лапах довольно неприятный на вид кинжал. Гость качает головой и поднимает обе лапы вверх, показывая в них полное отсутствие оружия - а затем снимает с пояса два кинжала и медленно кидает их в сторону, всё так же не делая резких движений. Его голос полон усталости и одновременно какого-то лукавства. Раджин: - Я не принёс бы вред и птице, так опусти же свой клинок, родившаяся в ярких Лунах красота! Ниир’ра (опуская нож и, с подозрительным видом глядя на него): - Что нужно здесь тебе, туголапый? Раджин: - Я шёл три дня, спасаясь от погони резвой, что по следам отпущена была магистром подлым! Тельвани, чтоб их покарали боги! Три года рабства, унижений, три года роль шута при знатном лорде и теперь свобода! Не заберут они каджита больше… Смотри! Вытянув руку, каджит показывает воровке клеймо раба и шрамы под еле начинающей расти шерстью на выбритой до предплечья руке. Присмотревшись, девушка замечает на всём его теле следы истощения и пыток, сердце её наполняется жалостью. Ниир’ра: - Прости, мой брат, не в добрый час нашёл ты это место! Вот пламя жаркого костра - здесь обогреться можешь ты, вот мягких шкур охапка - спи, но где еда? Сама не ела уж не первый день, сбежав от стражников - и, всё что было - вот эта корка хлеба. Не накормить тебя и всею, правда? О Луны, кто откажет в помощи собрату, тому зазря явили лик свой Джоун и Джоуд! Поешь, ведь каджит знает всё о голоде, мой друг - а эта выпьет и воды, с рассветом пищу уж найдёт - у этой всё ж побольше сил. Раджин: - Тёмные Луны и тупые когти! Сестра моя, иль ты считаешь хуже этой того, кто в час нужды пришёл о крове попросить? Я не притронусь к хлебной корке без тебя - разделим же еду, смотри - немного сахара укрыл, с ним даже мясо скриба будет слаще! На стол падает слегка подмоченный мешочек лунного сахара, глаза каджитки разгораются жадным огнём. Ниир’ра: - Эта не хотела обидеть каджита… Прости, мой брат - Ниир’ра не привыкла быть вдвоем, лишь о себе забота с малолетства, сбежав с родных песков в заполненные темнотой леса… И этой грустно! Посыпав щедро сахаром остаток хлеба, девушка ломает его на две равные части, протягивая одну гостю. Оба начинают жадно грызть черствый ужин, стараясь как можно дольше обсасывать каждый кусочек и, так же медленно, глотают сладкий сок. Но, долго ли можно есть подобную вот пищу? Увы, друзья - и хлебу уж пришёл конец. Гость покачал головой и вытер усы, на которые налипло несколько крошек сахара, а потом глянул на исхудавшую сестру по расе. Раджин: - Скажи каджиту, как докатилась ты до этого вокруг? Ниир’ра: - Каджит глупая! Она сбежала… Раджин: - Но, как зовут создание передо мной? Ниир’ра: - Ниир’рой эту звать… Но, кто же ты? Раджин: - Раджин. Глаза собеседника начинают светиться, а вся его фигура вдруг становится бесплотной. Стук! Воровка падает в обморок. Раджин: - Вот каджит туголапый!