Том 3. Сирота. Арда

Лирея Поттер-Блек

Дни шли. То с одной стороны, то с другой велись мелкие стычки с армией Саурона, которые набирают обороты. Атани беспокоятся, готовятся к затяжной войне, покупая продукты словно именно завтра, начнётся осада города, в чём сильно сомневаюсь, но отговаривать никого не тороплюсь. Слишком все непредсказуемо. Из-за всех этих переживаний, мне приходится всё чаще отлучаться из города, чтобы переговорить о временном приостановлении торговли водорослями. Время сейчас слишком неспокойное. В море, по словам всех жителей есть приспешники Саурона. Конечно, возмущались, но не найти зерна правды в словах не могли. С погружениями было покончено до окончания войны. К тому же пришлось разнести вести по округе, о возможных нападениях со стороны орков, огров и прочей нечисти. Те, кто не мог с уверенностью сказать о защите своих земель, попросила либо быть внимательней, либо уйти под крыло одного из королей. Возмущения сыпались… Как из рога изобилия. Столько гадостей на свой счёт я ещё не принимала. Пришлось мимикрировать под Малфоя старшего и морозиться с кирпичным лицом. Во всяком случае их жизни, не моя забота. Предупредила? Да. А что делать будут, мне не интересно. Но и пусть не плачутся потом. Возвращение в Минас прошло мимо. Да и о моём отсутствии никто не знал. Облетев город по нескольку раз… Стены крепкие. Просто так их не сломить. Но вот с гор… Оттуда ведь тоже можно ждать нападения. К сожалению, у меня нет никаких камней, которые я могла бы использовать в качестве начального щита. Он не продержался бы долго… Может сутки-полтора. При лучшем раскладе — два, но ведь война так мало не длится. Только если есть какое-то неоспоримое преимущество. В один из дней, слух и пересуды, перестали ими быть. Война пришла и обозначила себя уже как что-то очевидное, неизбежное… Масштабное. Это можно назвать мировой войной, по типу той, что была в нашем сорок первом по сорок пятый. Раненые. Не только атани, но и эльдар. Все они прибывают сюда. Вторые и на треть не в таком количестве как атани, но всё же. Их достаточно чтобы показать, насколько всё серьёзно, раз они объединились в одну армию. Недолго думая, я разворачиваюсь по среди улицы и отправляюсь туда, где их расположили. У местных лекарей руки до всех просто не доходят. Многие срываются от ощущения безысходности. Психуют. Воют белугами. Ещё и посетители никому не добавляют оптимизма, своими мольбами спасти их единственного и неповторимого, потому что именно он должен. Они должны. — В сторону! — рявкаю, заходя в лазарет, окидывая всех перемазанных въедливым взглядом. — Вы лекарь? — на меня смотрит женщина с глазами побитой лани. — Нет? Тогда идите отсюда и не мешайте своими воплями лекарям. — на меня смотрят зло. Веет чистой ненавистью. И с их губ, готово сорваться много разных ругательств. — ПОШЛИ ВСЕ ВОН ИЗ ЛАЗАРЕТА! Посетители собираются быстро. Выскакивают один за другим, подгоняемые жалящим заклинанием, ойкающие от боли. Через какой-то десяток минут, в коридорах становится пусто и тихо. Именно так как должно быть. Развели мне тут базар. Словно у лекарей нет другой работы, кроме как развлекать их. Поджав недовольно губы, подвязываю отросшие волосы, которые собираюсь в ближайшее время обрезать к каткой матери. Война на дворе. — Кто вы такая?! — из-за какого-то поворота на меня несётся мужчина. Высокий. Поджарый. От него веет яростью. Он надеется меня таким образом напугать? Заставить подчиниться глупым словам и доводам, которые собирается донести до моих ушей. — Тайро! Прибраться тут! Посчитать мне раненых и тяжело больных! — отдаю в пространство приказ, резко отворачиваясь от подходящего всё ближе мужчину. Он пытается поймать меня за руку, но я не даюсь. Окатываю его ледяным взглядом. — Открыть форточки! Вы… Да. Вы трое. Живо умыться! Взяли тряпки и щётки и начали драить тут всё до зеркального блеска. — Как вы смеете?! — выкрикивает он ещё раз, и я останавливаюсь и наконец, удосуживаюсь обратить своё внимание на этого горе управляющего лазаретом. — Я смею много чего! — прерываю его дальнейшую тираду, сделав уверенный и громкий шаг вперёд. — У вас люди умирают, недожавшись помощи. По коридорам ходят люди. Везде грязь! Ваши подчинённые, вместо лечения, разводят ненужную сейчас сырость. Вы — не компетентный лекарь. — он молчит, даже если и хочет что-то сказать, не сможет. Силецио, довольно полезное заклинание, когда хочешь быть услышанным. — А теперь живо всем за работу! Или ваши дела, точнее их отсутствие дойдут до самого короля! Они действительно поднимаются, но не так бодро, как хотелось бы. Приходится и на них использовать жалящее. В конечном итоге, я не нанималась мастером на все руки и выполнять работу других не намерена. Впрочем, эту палату приходится быстро вычищать магией. Так быстрей. Тут самые тяжёлые лежат. Самые безнадёжные, каких только можно поискать. Ну, для них безнадёжные, но не для меня. Их души ещё не покинули тело. Жаль колдомедиков тут нет. — Госпожа. — мне отдают список с количеством раненых. Серьёзно и не очень. А также номера палат и коек. Я просматриваю это быстро. — Я пока приведу в порядок ваших пациентов. И составлю список необходимы зелий и мазей. — киваю и готова от облегчения расплакаться. Хоть кому-то в этом месте я могу доверять на все сто процентов. Запасы истощаются едва ли не через пару часов осмотра. Пока Тайро ухаживает за самыми безнадёжными, я быстро вливаю в каждого не особо пострадавшего по пол бутылька Рябинового отвара. Кому-то вправляю кости и залечиваю их. Одного вытащила из-под резака, уничтожив это орудие пыток. Конечно же мои действия — варварские. Никого ни о чём не спрашиваю. Пру на пролом, как какой-то гриффиндорец. Но мне простительно. — Тронете хоть одного пациента своими кривыми ручонками, ляжете в могилу. — угрожаю всему персоналу, сверкая зелёными глазищами. Те бледные, напуганные до безмолвной икоты, кивают китайскими болванчиками. Заклинание так и не сняла. Толку с их говорливости? Вот то-то и оно.

***

В одну из «лабораторий», где так же пришлось наводить чистоту, по списку просматриваю все имеющиеся ингридиенты, которые только могут понадобиться. Кроветворное. Костерост. Рябиновый отвар. Бодроперцовое. Четыре огромных котла на пятьдесят литров воды. Неустанное помешивание, нарезание всякого рода гадостей, разлив по бутылкам, спаивание больным. И так до самого рассвета в течении нескольких недель. Каждый патруль — новые раненые. Я готовлю им всем лекарства, повязки, жгуты. Смотрю на оплакивающих своих мужей и сыновей женщин. Стоит только выйти днём из застенков Лазарета и на меня накидываются обеспокоенные родственники. Пришлось даже найти обходной путь, только бы не попадаться им. Иногда выбираюсь в гарнизон, никому, ничего не сказав и отстреливаю небольшие группы орков, приближающихся слишком близко к нашим стенам. Видно, что они подтягивают к нам свои силы. Все эти события настолько захватывают… Некогда вздохнуть. Хорошо, что могу обходиться без воздуха достаточно долго. И надо же было в этот самый разгар родиться Валандилю? Его оставили на моё попечение, потому как последних родов жена Исильдура слишком ослабела из-за огромного количества переживаний, свалившихся на неё. Что же, это действительно было нелегко, и я старалась поддержать её, как могла. — Мы же победим, наставница? — интересуется маленький Кирьон, подходя со спины, когда я просто наблюдаю за очередной тренировкой наших солдат. — Добро всегда побеждает зло. Вопрос в другом… Как много мы потерям в этой войне? — поворачиваю в его сторону голову и приподнимаю уголки губ, тогда как он хмурит брови. И я ничего другого не могу ему сказать. Пообещать радужное будущее? А будет ли оно таковым? И на какое количество времени? — Госпожа! — по коридору, запыхавшаяся и растрёпанная, подбегает служанка Мари. В её глазах беспокойство и боль. — Анарион… Он… Погиб. — Кирьон сглатывает… Переводит взгляд с меня на служанку… — Почему вы молчите? И заливается наконец слезами, тогда как я отворачиваюсь от неё, смотря куда-то в небо. Кир тоже молчит. Смотрит на моё безучастное лицо. Закусывает губу. И минутой погодя, срывается с места, устремляясь дальше по коридору. Как можно дальше. Потому что ничего другого ему не остаётся. Уверена, через пару минут, он ворвётся в помещение, куда принесли тело его дяди и будет громко плакать, как же, как и остальные члены семьи. Я же… Поднимаю голову к небу, окрашенному в кровавый свет… Ступив на парапет, отталкиваюсь от него, чтобы переместиться на несколько этажей выше и выше. Пока не достигаю самого пика дворца, возвышаясь над всеми и всем на это земле. Там внизу слышен плачь и стенания из разных голосов. И это не последний такой вечер. — Vox venti. — устроившись на самой верхушке пика, мне в руки прилетает давно забытая гитара, о которой я давно не вспоминала, но очень подходящая по случаю. Пусть ветер разносит её мелодию по всей округе. как-то неожиданно мои руки сами начали перебирать струны, с каждым разом становясь всё более и более похожей на Yasuhara Nakanashi — Reflection. Да… Очень подходит под настроение.

***

Замок Минас Тирит никогда не был особо приветливым. Да, его стены пестрили белизной и аккуратностью, но всё же это не более чем камень. Грубый. Неуютный. Правда до этого самого дня это было совершенно незаметно, в связи с кипящей в нём жизнью. Все бегали, что-то обсуждали, кого-то подставляли. На фоне всего этого, не был возможности зацикливаться на том, что на самом деле, стены не такие уж белые, десяток слух — не много, а коридорам очень не хватает каких-то украшений. Цветов, например. Траур показал это. Обычно тихие и незаметные слуги, стали подобно теням. Знатные дамы и мужи переоделись во всё чёрное. Создавая резкий контраст со стенами замка, становясь ярким пятном на его фоне. Ни шороха ткани. Ни стука каблуков. Ни звона посуды. Даже просто положить вилку на тарелку, как-то слишком громко. От чего некоторые особо впечатлительные вздрагивают. Что уж говорить о голосах? Переговоры только шёпотом, а то и вовсе одними глазами. Наверно, это единственное, что я могу посчитать за благом во всей этой ситуации. Элендиль выглядел хуже всех. Бледный. Осунувшийся. Потухший. Хоронить своего сына, когда сам ещё жив. Хуже участи не придумаешь. Он скорбел. Ни на кого не обращает внимание. Часто проваливается в какое-то полусознательное состояние. Тем, кто пытается к нему обратиться, порой приходится нарушать этикет и тормошить Короля, чтобы он отреагировал. И это выглядело страшно. — Бесчувственная, хоть бы слезинку проронила. — бросают в след дамы в траурных одеждах, которые и сами не особо торопятся проливать слёзы о погибшем Короле. Лицемерки. — Наверняка в еду яд подливает. — тихо выдохнув, в очередной раз за последние дни, щедро поливаю его еду восстанавливающим зельем. Как по мне, только благодаря ему ещё дышит. Анарион — моя первая близкая потеря. Его смерть не более чем просто случайность. Камень, сброшенный с Барад-Дура, приземлился ему на голову, пока он взбирался по осаждённой крепости. Не досмотрел… Или просто не услышал предупреждение со стороны товарищей. Как итог... Хм. Глупая смерть. Не от меча… Не шальной стрелы… А камня, свалившегося с замковых стен. Посмеяться бы, но внутри как-то всё заледенело и никаких эмоций на лице не было. К тому же не до пролитых слёз мне было. Все упали духом, никто особо делать ничего не хотел. Хотя дворцовых заговоров это не касается. Вот уж кому раздолье. Ещё через пару дней, где-то среди коридоров, нашли тело его дамы сердца. Никто разбираться не стал. Списали на самоубийство от горя. На деле же… Она носила под сердцем ребёнка и как бы не была сильна утрата, она должна была её пережить. Я заставляла, ради будущего сына Короля. Её убили. И убийца умерла сама. Теперь уже точно самоубийство. Сбросилась с главной площади. Это всё сильно бьёт по королевской чете. Даже слишком. Мелендиль после вести о гибели отца, три дня не выходил из запоя. Смотреть на это… Противоестественно. Мелендиль, который всегда старался держать себя в руках, неожиданно развалился на части. И всё что я могу ему предложить — свою компанию. Всё же этот вечно улыбающийся мужчина без царя в голове был нам очень дорог. — Это ведь ты играла. — не вопрос, утверждение и мы вместе с ним, поднимаем бокалы за память о его отце. Первого, кто не стал задаваться вопросами о том, кто я и какие цели преследую. — Выглядишь такой безучастной по отношению к происходящему… Что же происходит внутри тебя? Посмотрев, на глупо улыбающегося мужчину, тихо выдыхаю. Пьян. В стельку. В драбадан. В усмерть. Пытается подняться, но каждый раз заваливается на бок. Конечности не слушаются и в какой-то мере это выглядит жалко. Тряхнув головой, прикрываю глаза и поднимаюсь с пола, на котором мы обустроились. Он пытается скать что-то ещё, о холтурстве с моей стороны. Выпили мы одинаково. подняла его на руки, пока тот пьяно пытался отбиться от моих вероломных действий. Уложила его спать, убрала все признаки пьянства, поставила на столик зелье, восстанавливающее здоровье. Оно ему точно понадобится. Осмотрев помещение, щёлкаю пальцами, собирая бутылки с вином и крепкой настойкой. Тарелки с недоеденной закуской остаются на столике. Мне есть не хочется, а вот ему завтра очень даже понадобится. И окна открыла на распашку, чтобы выветрить перегар. Выйдя из покоев, плотно прикрыв дверь и облокотившись на неё же, выдыхаю. В комнате слишком сильно пахнет алкоголем. Неприятно. К тому же сама пропиталась так… Наверняка разит за пару метров. Не удивлюсь если какая-то служаночка шарахнется в сторону неприлично прикрывая нос рукой. Хм. Что же происходит внутри меня? Его вопрос, такой просто и в то же время сложный. Ничего. Или что-то… Настолько много, что не могу дать точно описания. Мне бы самой погоревать где-то в сторонке, под покровом непроглядной ночи. Но я бегаю между членами семьи, утирая им слёзы, демонстрируя свою бесчувственность… Или же силу воли. Смотря, как расценивать эти действия. Да и некогда мне на самом деле, сопли на кулак наматывать. — Кто на тренировочной площадке? — мимо меня проходит служанка, удивлённая и желающая скрыться подальше от «пьяной» меня, но из хватки не вырваться. — Король Исильдур. — шепчет и убегает, стоит мне разжать пальцы. Вот он ещё один комок душевных терзаний, стенаний и проблем. Его тоже надо привести в порядок. Встряхнуть. Заставить собраться с мыслями и силами. Значит пойдём туда. А путь сократим через стену. — Думаешь усиленные тренировки могут вернуть его? — стоит только сесть на излюбленный балкон, как в меня летит первая стрела. Отбиваю рукой не напрягаясь. — Что ж, позволь составить тебе компанию. — мы скрещиваем мечи до самого рассвета. Сколько раз он упал и поднялся? Я намерено кидала его по всей арене. Он получал травмы, не смертельные, скорее обидные. И так снова и снова… Пока окончательно не падает на колени, склонив голову, беззвучно роняя слёзы скорби. — У меня дома, некоторые люди верят в перерождение. Возможно, вы ещё встретитесь.

***

Пригодились и мои способности некроманта. Души, которые собирались уже отправиться в чертоги Мандоса, или как его там? Удерживаю насильно. Шипят на меня, ругаются, пока я кромсаю и сшиваю их тела, не особо беспокоясь уже о их чувствах. И так мертвы. Куда уж дальше? Лечу всеми возможными способами. От моих варварских действий и нежелания просто придать их земле, у местных медиков и гробовщиков волосы на затылке ходуном ходят. — Миледи, да как вы можете?! — истерично кричат мне по нескольку раз на день, кока я сшиваю разорванные сухожилия, вправляю обратно кости. И вливаю, вливаю, вливаю зелья одно за другим. А потом возвращаю души в тела и намертво привязываю каждую соединяющую нить. — Это… Это немыслимо! Это тёмный дар! — кричат в спину, а вернувшиеся улыбаются и благодарят. Так как могут. — Как вы смеете делать что-то подобное с благородными Эльдар?! — Сейчас они всего лишь куски мяса, которые я пытаюсь вернуть к жизни! — рявкаю на них и отворачиваюсь обратно к телу, затягивая узелок потуже. Пришли тут всякие… «добровольцы». Теперь каждого такого с порога буду сшибать безмолвием. Ишь, нашлись мне тут умницы. Ещё они мне не указывали, как трупы к жизни возвращать. Меня пытались вразумить. На меня пытались накричать. Шрифтом и восклицательными знаками. Забавно со стороны смотрится. Но у них не получалось. Все, кто приходил проверить или что-то принести больным, даже не мог открыть дверь, потому как я плотно её закрыла и для надёжности заперла огромной балкой. Со стороны входа слышались какие-то проклятия в мою сторону, пролетавшие мимо моих ушей, не задерживаясь. — Вы? — в одной палате один за другим приходят в себя «почти трупы» и «калеки». Так палату с ними и назвала. Зато очень доходчиво. — Леди Лирея! Спасибо. Большое спасибо. — один, второй, третий «труп» обнимают меня и голосят самые разные благодарности. — Пошли отсюда все здоровые. Не мешайтесь. — рявкаю на них, и парни тут же поднимают руки вверх, показывая, что сдаются беспроводное. Собирают вещи и продолжая воспевать хвалебные оды, выходят из лазарета в открывшиеся двери на пару минут. И тут же с грохотом закрывшиеся. — Что? — поворачиваюсь к персоналу, смотрящему на меня уже не с такой колючей ненавистью. — Фините. — Простите нас! — выкрикивают хором и принимаются за работу, пока я снова не решила их подогнать. Только управляющий всё так же молчит, сложив руки на груди, но ему и не надо ничего такого делать. Он только делает какой-то мудрёный поклон. — Доложите правителю, что раненых всё меньше. — отмахиваюсь от какого-то мужчины. К слову, я так и не спросила их имена… А на кой они мне нужны? К дементору. Ещё я не забивала себе голову подобной ерундой. Известие о том, что даже безнадёжные были подняты моими силами, заставило всех воспарять духом. Как же, если от порога смерти смогла оттащить всех. Да кому-то сохранить почти потерянную конечность, то и переживать не нужно. Фыркнула, покачала головой и тихо сплюнула. Сделала на свою голову доброе дело. Теперь попробуй их отговори от ненужного безрассудства. Правда совсем не так как я хотела. В глазах семьи загорелась тьма. Жажда мести. И это несколько пугало. Но… Я ничего не сделала, решив, что лучше пусть будет ненависть нежели отчаяние и всепоглощающая боль. Лучше пусть рвут и мечут в негодовании и гневе, нежели будут и дальше топить себя в алкоголе. Всё же им надо защищать эту страну.