смысл

      — За новую жизнь! — Кортео поднимает бокал с самогоном из последней оставшейся бутылки в торжественном тосте, улыбаясь так лучезарно, что внутри Анджело все расцветает. Он поднимает стакан в ответ и пьет до дна.       Они сбежали. В тот роковой день они смешались в толпе и сбежали, держась за руки. В какой-то степени это было даже романтично, если бы они были обычными людьми: темная ночь, двое влюбленных бегут по узким улочкам, один из них даже радостно кричит, забыв про рану в руке, а у второго сердце бьется так быстро, что причиняет боль. Новый Дон Галассия был настолько благодарен за проделанную работу, что предложил помочь сбежать и залечь на дно в пригороде Детройта уже на следующий день. Лучше исхода придумать было тяжело. При худшем раскладе Кортео был бы мертв, а он сам стал лишь пустой оболочкой, какой и был ранее.       Они всю ночь после этого пили и болтали о всяком, несмотря на душевные терзания Анджело насчет справедливости судьбы Неро. Слишком уж малы были его страдания по сравнению с ношей Анджело все эти годы. Он не осознал ужаса лишения в полной мере, что вызывало жгучую обиду и ненависть. Везучий ублюдок, который сдох слишком быстро. Но сомнения развеялись, как только он почувствовал горячее дыхание у своего лица и смял чужие губы в робком, но обжигающем поцелуе со вкусом самогона и сигарет. Внутри него словно закипала кровь, и он не мог оторваться от друга, ощущая долгожданную близость, которой так не хватало все это время.       — Спасибо тебе, Кортео, — Анджело уже пьян после нескольких стаканов влитой в себя жидкости, отчего несколько смущен. Обычно он не позволяет себе пьянеть и совершать опрометчивые поступки, но рядом со своей наибольшей ценностью он хочет вести себя чуть более раскованно, чем обычно, ведь друг все поймет и, наверное, даже будет рад проявленной искренности. Он берет с белого блюдца булочку, купленную в местной пекарне и откусывает мягкое тесто, отмечая про себя ее прекрасный сладкий вкус.       В их новом городке очень тихо: несколько магазинов, пекарня, сквер и парочка улиц с жилыми домами. Чем-то напоминает район в Чикаго, в котором они жили совсем недавно. Но здесь есть то, чего не было тогда — уверенность в завтрашнем дне, что-то похожее на настоящее счастье и законченное дело. Месть, как он думал раньше, оказалась, не целью всей его жизни, а лишь способом достижения настоящей — существовать ради любимого человека.       В их новой квартирке светло и чисто, она пахнет уютом и сладостью. В ней нет плесневелых стен и чужих кошельков под кроватью, зато есть белоснежные фарфоровые горшки с цветущей зеленью на полках и вид из окна на поле, каждый день озаряемое неповторимыми оранжево-фиолетовыми вспышками заката. В ней есть красивая наволочка в цветочек на большой общей кровати и бежевые узорчатые обои, чем-то напоминающие те, что висели в его детской спальне.       В их новой квартирке пахнет цветами, мужским шампунем и ароматной едой, купленной Анджело с подачи Кортео. Они даже слегка поругались в магазине, ведь друг не хотел покупать кучу конфет, которые «вообще-то портят зубы», но одной обворожительной манипулятивной улыбки Анджело хватило, чтобы его переубедить. Кортео, конечно, знал Анджело как себя самого, так что, скорее, решил его побаловать и сделать вид, что повелся. Они слишком хорошо понимали мысли друг друга, чтобы что-то скрыть. А скрывать теперь было нечего: Анджело опустел в тот же момент, когда глаза Неро закатились, а его тело с мягким стуком упало на дорогой ковер театра. Глубокие переживания, наконец, отпустили его, смешавшись с тупой болью от кровавой лужи в отеческом доме с легкой улыбкой солнца Детройта. Что делать дальше он не знает. Остается лишь карабкаться, приспосабливаться, учиться, работать. Хватит его на месяц? Или на вечность?       Они пьяны. Кортео молчалив, но его прекрасный яркий румянец на щеках говорит о многом. Анджело в который раз восхищается его красотой, непосредственностью и добротой не только к себе, но и окружающим. Этот человек — лучшее, что могла подарить ему судьба: такому жалкому ободранному псу, у которого не было ни дома, ни смысла жизни, она подарила чудо — новую семью, любовь, жизнь. Он вернулся со своей смертельной миссии живым и забрал с собой то, что потерял семь лет назад.       Анджело не слишком красноречив и не может правильно выразить все то, что чувствует к Кортео, но надеется, что делает достаточно для его счастья: за свои деньги оплачивает квартиру, покупки, проводит с ним каждую секунду времени, пока ищет работу, пытаясь заполнить пустоту от семи лет отсутствия связи и свой холод в попытке оттолкнуть. Он пытается измениться. Только это дает возможность двигаться дальше.       Кортео впервые целует Анджело сам, глядя на него затуманенными, но очень серьезными глазами. Ниже живота обдает жаром, когда они углубляют поцелуй, а Кортео зарывается в его волосы рукой, притягивая ближе к себе. Алкоголь бушует в крови, вызывая некое животное желание слиться воедино. Этот момент теряется из его мировосприятия, но каким-то образом он оказывается в положении сидя на чужих бедрах, чувствуя под собой твердый член и горячие руки на своей талии. По всему телу проходит пульсирующая волна желания, и он рвано выдыхает куда-то Кортео в шею, практически инстинктивно потершись об него.       — Ты точно хочешь этого? — беспокойно спрашивает Кортео, обретая невероятную ясность в сером омуте глаз.       — Да… — конечно, черт возьми, хочет. У Анджело в штанах все словно горит от прикосновений Кортео, от его взгляда, от низкого возбужденного голоса. Он весь настолько привлекателен в своей преданности и заботе, что Анджело хотел бы его съесть, словно вкуснейшую в мире сладость.       Стягивая с себя штаны, Анджело думает о том, что никогда ни с кем не вступал в такого рода связь. Да, он видел мужские и женские обнаженные тела, но никогда не чувствовал такого возбуждения, никогда никого не касался интимно, и сам не видел нужды в таком обращении с собой, не доверяя никому другому. Но Кортео особенный. Его худощавое тело было самым прекрасным из всех, что он видел. И он ни за что не променяет его на кого-то еще.       — Я, честно говоря, никогда не пробовал, — Кортео теряет всю свою решимость, садясь рядом на кровать и неловко улыбаясь, отчего Анджело слегка разочарованно выдыхает, прикрывая глаза: ему так нравится, когда Кортео спокоен и уверен в себе. Тогда его глаза приобретают особый блеск, а движения и суждения становятся четкими и слаженными.       Возможно, ему даже хотелось бы, чтобы Кортео был более настойчивым и грубым с ним, направляя на нужный путь, как он уже сделал. Надо научить его хладнокровию, иначе мир и дальше будет жесток к нему. А если мир враг для Кортео, то Анджело — враг мира.       Анджело мягким движением укладывает друга на спину и вновь оказывается около его бедер. Член Кортео бесстыдно стоит, а он сам выглядит очень смущенным.       — А ты сам-то хочешь? — он совершенно не хочет причинять Кортео вред нежелательными касаниями, если тот не готов. Но в ответ слышится робкое согласие, и Анджело медленно обхватывает его член рукой, нежно проводя большим пальцем по наверняка чувствительной головке.       Он слышит под собой прерывистый вздох: его тело приподнимается и опускается. Анджело берет мягкую руку Кортео и кладет на свой член. Тот мгновенно все понимает и точно так же начинает гладить его от верха до основания. Приятно до жути. Его даже слегка бьёт дрожь.       Анджело склоняется к Кортео и целует, подставляясь под неловкие движения чужой руки, ощущая невиданные ранее эмоции: доверие, желание, любовь — все сливается воедино, как и они слились в поцелуе и телесной близости. Кортео слегка всхлипывает от удовольствия под ним, вытягивая свое красивое лицо, такое молодое без очков, и часто дыша. Он закрыл глаза, наверное, от стыда, а Анджело не может перестать любоваться им: волнистые черные волосы, разметавшиеся по подушке, но подчеркивающие его прекрасные черты лица в обычной жизни, смуглая кожа, ярко выраженные ключицы, пресс. Видеть Кортео так интимно близко было чудом, заставлявшим самому задыхаться от возбуждения, толкаясь в его ладонь.       Может, дело в самогоне, заставлявшем мозг плавиться, может, в Кортео, но Анджело быстро кончает, как только другая рука любимого спускается ниже талии к его ягодицам, а его член касается плоти Анджело. Внизу живота прокатывается пульсирующая волна облегчения, и он глубоко выдыхает, на секунду застыв, а после вытирает выступивший пот со лба. Кортео кончает чуть погодя и, наконец, открывает глаза, смущенно смотря на взлохмаченного Анджело, следы телесных жидкостей и закусывая припухшую от множества поцелуев губу. Это был их первый секс. Лучший, и Анджело впервые в жизни молился, чтобы не последний. Раз Господь позволил им сбежать, то пусть разрешит наслаждаться друг другом до последнего вздоха.       Тогда, получая письмо от Ганзо, Анджело думал, что обрел смысл существования в грязном, пошлом и жестоком мире. Но, черт, он обрел его еще тогда, в беззаботном и ярком детстве, когда впервые улыбнулся этому странному скромному мальчишке, а потом, глядя в широко раскрытые глаза нового лучшего друга, сжал пальцы его и свои в особом прощальном жесте.