Воплощение моей мечты.

      — О, снег пошёл. — Доракен выдыхает облачко дыма, приподнимая голову к тучному небу.Снег сыплет огромными хлопьями, залипая короткие ресницы парня, это кажется забавным.Прохлада заставляет краснеть уши, щёки, а нос начинает сопливить… И это всё так прекрасно.       — Давно не виделись, Доракен. — Мицуя стоит за другом, наблюдая взглядом за меняющимся лицом Рюгуджи.Кен ни капли не изменился с их последней встречи: такой же высокий, с вечной косичкой на голове и жизнерадостным взглядом.Даже после смерти Эмы он ничуть не сломался, после ухода Манджиро остался прежним.       Такаши подходит к другу, продолжая держаться чуть поодаль.Это лишь привычка держать дистанцию, на самом деле парень с удовольствием обнял бы его.Парные Драконы Токийской свастики наконец воссоединились.Общие школьные годы, компания, всё это теперь кажется таким незначительным, когда они остались вдвоём. Майки ушёл, ни оставив о себе ни весточки, все возненавидели его, но не Рюгуджи. Мицуя восхищается преданностью Кена лучшему другу, сильной любовью к нему.Доракен всегда был хорошим товарищем, отличным парнем с непростой судьбой. Такаши узнал в нём родственную душу: считай, у обоих нет родителей, если опустить момент того, что мамы Мицуи круглосуточно не было дома.Их объединило одиночество.Кен оборачивается, очаровательной улыбкой показывая, что очень рад ему:       — Как ты, Мицуя? — тон блондина мягок, глаза чуть прикрыты из-за дружелюбной улыбки.Казалось бы, Такаши нужно ответить что-то, но тот молчит, поэтому Доракен продолжает. — Сегодня холодно… Этот снег просто невероятен!       Хоть по парню не скажешь, но он очень добрая душа, личность романтика, хоть и выглядит довольно грубым, устрашающим настолько, что по началу сестренки Мицуи, Луна и Мана, немного испугались Кена. Такаши согласен: снегопад сегодня замечательный. Неплохо было бы посидеть в кафе, вспомнить годы до выпуска из старшей школы. Но сейчас они встретились не для этого. Парни поднимаются по лестнице к храму — тому самому, где когда-то проходили собрания легендарной Токийской свастики. Тогда ещё был жив Баджи, Кадзутора не сел в тюрьму, а Майки… А Майки не сдался.Уши неприятно холодит до боли в голове, а Кен задаёт ещё один вопрос.Мицуя настолько ушел в себя, что даже чуть не прослушал.       — У тебя хорошо получается с модой?       — Не совсем… — Такаши вздыхает: он относительный новичок, поэтому дела и правда шли не очень.Сложно, тяжело морально и физически, он еле доползает до кровати вечером.Это не его швейный клуб в школе. — Как насчёт твоего с Инуи магазина байков?       — Это не приносит большой прибыли…- Доракен тоже грустно охает, чуть опуская взгляд, а затем вновь улыбается, запрокидывая голову к небу. — Но знаешь… Я и Инупи делаем всё, что в наших силах.       — Чувак…- только и может выдавить Мицуя, но затем он добавляет. — …думаю, нам обоим досталось нелегко.       — Мицуя… — он произносит его имя твёрдо, без капли той нежности, как раньше.       — Хм?! Почему твой тон так изменился?! — Такаши изрядно испугался, ведь такой тон парень знал ещё из младшей средней школы: означает серьезный разговор, либо же драку. Даже если это относилось не к нему, то все равно мурашки пробегали по спине.       — …Ты уже привык к жизни без Тосвы? — Доракен поднимает взгляд куда-то вдаль, выдыхая очередное облачко пара.Мицуя будто бы съеживается от этого вопроса…      Трудно признать, что ему нравится обычная жизнь намного больше, чем постоянные нервы и сидение на иголках. — Мне кажется…да, я не могу двигаться дальше без этого. Я думаю, что вернусь к жизни гопника, Мицуя.       — Доракен… — для Такаши это было ожидаемо.Нам ними возвышается храм, красивая постройка, за годы она лишь потерлась, но совсем не изменилась.Кен всегда готов вернуться к прежней жизни — для него жить обычно — просто существование.       — Я буду и дальше следовать за Майки…- Рюгуджи поворачивает к нему голову и одаривает мягкой ухмылкой. — А тебе лучше следует стать дизайнером, хорошо? * * *       — Дерьмо! — листы летят по всей комнате, рвутся, комкаются. Подступает истерика, внутренний гнев сжирает душу, вырывается наружу слишком сильным потоком, заставляя чуть ли не биться головой о стену. — Это полнейшее дерьмо! — эскизы вновь кромсают на мелкие кусочки, всё не то, не то, совершенно не то! Мицуя в отчаянии хватается за голову, надеясь вырвать волосы с корнем, чтобы хоть немного заглушить вырывающийся ток ярости.Ничего не выходит.Через неделю показ, совсем ничего не готово. Такаши чувствует себя подавленным, парень не выходил из дома последнее время, даже из своей комнаты, которая теперь превратилась в обитель хаоса. Без какого-либо питания, работа и только работа.Мицуя вскакивает, сметая все свои чертежи, выкройки, уже готовые эскизы.Но натыкается взглядом на один… Это эскиз похоронного наряда. Чёрный с узорами дракона, как на его татуировке, закрытой волосами. Длинная, похожая на платье, с высоким воротом одежда. Такаши замедляется, минуту смотря на немного неаккуратный, но довольно привлекательный эскиз.Слёзы закипают у него на глазах.Это слёзы боли, гнева, ненависти к самому себе.Парень отступает, запинается об очередной комок испорченных шедевров и валится на пол, больно ударяясь поясницей. От боли слёзы крупными дорожками полились из глаз, капая на пол, а из горла слышатся гортанные всхлипывания.- Ты обещал следовать за Майки… И это погубило тебя, Доракен! Чёртов идиот! — Такаши всхлипывает, закрывая лицо руками.Он хочет побыстрее успокоиться, ведь давно закрытые чувства рискуют вырваться в нечто необратимое: сестренки не должны видеть его таким. Мицуя кусает ладони, костяшки пальцев, грызёт ногти до крови, лишь бы наконец всё перестало так кружиться перед глазами.Вихрь воспоминаний, как он называет. «Доракен, как ты?» — «Мицуя! Я ужасно скучал по тебе!», «Хэй, погнали ко мне, Джокер? Сыграем ещё разок, я уж точно обойду тебя!», «Мицуя, штаны порвались!» — «Кто ж виноват, что в последнее время ты вместе с Майки жрешь в кафе.» — Идиот… Майки не стоил твоей жизни!       Покалывания в сердце и холодок по спине заставляют чувствовать отвращение к себе, желание исчезнуть. Уже вот три года парень чувствует это отвращение.Ненависть к себе, к своему нутру, к своим желаниям… «Я так и не признался тебе…» — он тихо шепчет, переваливаясь на бок в позу эмбриона и съеживаясь от душевного холода.Мысленные извинения, дрожь в теле, он весь горит. Похоже, температура.Это всё нервы, Мицуе нужно побольше отдыхать, но как? Как можно отдыхать от своего же мозга и навязчивых мыслей? «Умоляю, прости меня…» — это последняя мысль парня перед тем, как он проваливается в сон.       Траурный зал.Здесь очень душно, пахнет какими-то цветами, они искусственные, из пластика и ткани, какие бывают обычно в таких местах.Большая люстра пускает тусклый свет лишь на середину зала. Гроб. Большой гроб тёмного дерева, он блестит от лака, сделанный совсем недавно.Красивый, пока не узнаешь, для кого он. Мицуя стоит среди толпы парней — вроде бы, он их знает… Такемичи, Чифую, Кадзутора, Хаккай, Такеоми, Инупи… Их лица будто бы сокрыты пеленой, Такаши не может разглядеть, где и кто рядом. Настала его очередь. Ноги сами шагнули к гробу; он заглянул внутрь. Тошнота подкатила к горлу. В гробу лежит Кен. Его веки прикрыты, парень настолько бледный, что уж точно видно, из него ушла вся жизнь.Губы приоткрыты, и Такаши, теряясь, подносит к ним ладонь — нет дыхания, он не чувствует тепла, исходящего из уст.Он в том же похоронном платье, что был изображён на эскизе — на нём оно смотрится бесподобно. Мицуя рвано выдыхает, беря Рюгуджи за ледяную ладонь, прижимает к своей щеке и жмурится. «Проснись…умоляю тебя, вставай… Доракен…» — целует мертвые костяшки пальцев, хочется кричать, но Мицуя понимает — он спит. Но даже так ничего не меняется, Кен мертв и в реальности. «Я не справлюсь без тебя… Кто даст мне мотивацию?! Ты бросил меня одного! — это уж точно не то, что блондин хотел от себя услышать сейчас. — Я любил тебя, придурок! Я любил тебя и дорожил, а ты выбрал такую жизнь и сам же пострадал от своего выбора! Кто подумал обо мне?! Ты никогда, никогда не думал о том, что я и остальные переживали за тебя!»       Слёзы стекают по подбородку Такаши, капая на щёки Рюгуджи. Парень всхлипывает, поправляя выбившуюся прядь волос из хвоста блондина, наклоняется так близко, что вновь чувствует родной запах: моторное масло, смешанное с лёгким парфюмом его любимой фирмы, маслá и шампунь… Доракен всегда пах брутально, но в то же время и по-детски, беззащитно. Он мёртв, а всё остается таким же прекрасным, достойным всех сокровищ этого мира. Легкий поцелуй высохших губ о бледный лоб.Мицуя замирает на это мгновение, стараясь запомнить все ощущения, лелеять их, оберегать это воспоминание изо всех сил. «Я не забуду тебя, Кен». Внезапное ощущение острого взгляда в спину заставляет Мицую наконец отстраниться и посмотреть на того, кто прожигал его.       Манджиро, стоя посреди зала вдали ото всех, смотрел на Такаши взглядом убийцы: опустошенный сосуд, готовый заполниться злобой и горечью. Он только что узнал.Он только что увидел все его чувства обнаженными, грязными, по мнению самого Мицуи.Но затем взгляд скользнул по гробу, пытаясь рассмотреть, как выглядит находящийся внутри.Майки стал каким-то потерянным.Он просто развернулся и ушёл, оставляя на сердце Мицуи камень, упавший тяжелой ношей с души.Они справятся… «Тебе лучше стать дизайнером, хорошо?»

***

      Мицуя просыпается с ужасной болью в голове.Слёзы давно высохли на щеках и уголках глаз, оставляя неприятное ощущение на лице.Он шмыгает, опуская голову.Неожиданно глазами парень натыкается на лист бумаги — старый эскиз похоронного платья. Теперь Такаши знает, что можно представить на своём показе.       — Я вдохну в тебя жизнь, мой милый Доракен. Ты стал воплощением моей мечты.