Воплощение моей мечты.

      — Я искренне благодарен, что мне досталась эта награда, — стоя на сцене в обычной униформе, Мицуя понимал, что не был похож на победителя этого показа. Его тема «Парные драконы» вышли в свет, но не тот наряд, который был для Доракена. Этот костюм уже нашел свое место. «Ты видишь меня, Кен? Подай знак, если видишь», — прожекторы чуть моргнули, и на долю секунды на лице Такаши появилась улыбка. Парень рвано выдыхает через нос и продолжает, заглушая шепотки в зале. — Несколько дней назад ко мне пришел невыразительный юноша, — Мицуя не будет искать глазами Такемичи, — и сказал мне, что идет сражаться с бывшим другом. Эй, — Такаши с ухмылкой смотрит на Ханагаки, — возьмешь меня с собой? Зал взрывается гулом шепота, среди него выделяется вскрик неожиданности Такемичи. Уверенность внутри Мицуи растет, его сердце от покалывающего волнения вздрагивает, кончики пальцев немеют, и без всякой дрожи в голосе он выкрикивает:       — Я отказываюсь от награды! Зал осуждающе вспыхнул, шепот перешел на крики. Он с ума сошел отказывать от награды?! В таком показе только полнейший идиот вытворит подобное!       — Прошу прощения перед теми, кто помогал мне, а также перед жюри… — Такаши кланяется так тяжело, ноги стали будто бы ватными, слух отключается… эти извинения были вряд ли искренними. Мицуя давно сделал свой выбор. «Я выбрал тебя, Доракен».       «Да ты издеваешься!» «Это же почетная награда! Ты в своём уме?!» «Собираешься загубить себе будущее?!»       Зрители разбушевались вместе с жюри, что только на летело в Мицую: скомканная бумага, пустые бутылки, всякий мусор, выкрики гадостей — это так мало волновало его. Парень спокойным голосом продолжал:       — Какая бы награда ни была крутой… Если ради неё нужно бросить друзей, с которыми провел счастливые дни, тогда эта награда… Хуже говна! — ухмылка становится все шире. Это плохая слава. Почему она ему так нравится?       «Смотри, Доракен! Эта награда ничего не стоит, если моё сердце принадлежит тебе!»

***

      Могильная плита, нагретая палящим солнцем, казалось, вот-вот треснет, и острые окаменелости вопьются в ладони Джокера. Голова кипит от событий, даже не от надоедливого солнца.       — Если бы я признался тогда… — голос Мицуи дрожит, — что бы ты мне ответил?       Его вопрос отзывается молчанием на тихом кладбище. Совсем никто не ответит ему на этот вопрос. Такаши проводит ладонью по своей открытой татуировке, прикрывает глаза и усмехается, прикусив кончик языка.       — Не по-пацански получается, так? Дерьмо из меня друг вышел, раз втюрился… Многое было, Кен. Хорошее и плохое, но даже если бы ты был самым хуевым…- слезы застилают глаза пеленой. — Я не смогу тебя не любить. Это такое дерьмо! А как же Луна и Мана? Они так любили, когда ты их навещал… Моё сердце теперь тоже навсегда будет здесь. Рядом с твоим, — Мицуя кладет черный пакет на плиту, склоняет голову. — Этот костюм для тебя.       Такаши громко сглатывает, устремляя взгляд в небо. Ясное, голубое… когда же пойдет дождь?       — Ты встретился с Эмой… Я уверен, вы очень счастливы. Ты любил только ее. Она была твоим сердцем, а ты — нашим. Потеряв тебя мы…       — Мы лишились сердца, Кенчик. Внутри так пусто.       Вздрагивая, Мицуя оборачивается и видит знакомую низкорослую фигуру.       — Ты почти не изменился… Майки.