Обычная пятница в офисе

Дверь резко открылась, и в комнату вошел Егор Сидорович. Володька чуть телефон не выронил, вздрогнув, поскольку у него как раз на экране было открыто фото того самого страпона. К счастью, коллега отправился налить себе кофе, и Володя успел заблокировать экран. После Егор сел рядом и спросил:        - Расстроился? Володя взял свой бокал с кофе, который немного подостыл, но он не стал наливать новый. Сделал глоток, затем улыбнулся коллеге.        - Нет, - сказал он, на данный момент плохое настроение ушло, и не было смысла уже его вспоминать. Егор не стал развивать тему, он решил переключиться на другое.        - Маркеса дочитал?        - Нет, - Володе было неловко, поскольку он уже сто лет не мог дочитать "Сто лет одиночества", что принес ему Егор. А времени дочитать не оставалось из-за того, что по дороге домой Володя занимался своим тайным хобби. Но, конечно, сказать об этом прямо он не мог. Обманывать было не хорошо... Но он и так всех кругом обманывал, так что такая маленькая ложь вряд ли добавит в карму Володи много минусов, - У меня глаза болят после работы, поэтому никак не дочитаю.        - Да я не потому спрашиваю, что тороплю, - махнул рукой Егор, - Просто хотел обсудить. Но если не интересно, бросай, я принесу что-нибудь другое.        - Интересно, - сразу ответил Володя, что было правдой. Просто тайное хобби было интереснее, - Я дочитаю обязательно.        - Кстати! - воскликнул Егор Сидорович, у него была привычка громко восклицать слова, когда он резко вспоминал что-то, - Я тут духи нашел красивые, могу на сайте показать! У Егора был бзик на запахи, он обожал парфюмерию и часто говорил об этом, обсуждал какие-то новинки в мире ароматов, знал историю известных парфюмерных компаний. Иногда советовал Володе обратить внимание на те или иные духи, потому что именно они ему должны подойти. Не ясно с чего он делал выводы о том, что должно, и по каким параметрам подойти Володе, но Володя к этому спокойно относился, слушал рассуждения коллеги и даже пару раз ходил с ним в парфюмерный после работы. Он не особо в этой теме разбирался, но и не был против ее обсуждать. В общем, это было хобби Егора, которое его вдохновляло.        - Эх, - затем всплеснул Егор руками. – Я телефон в кабинете оставил, но могу на твоем показать, если не против?        - Конечно, - Володя поднял телефон со стола. Его телефон разблокировался с помощью Фейс-id, но подумать об этом Володя не успел, когда его взгляд упал на селфи-камеру телефона. И о том, что в данный момент на телефоне было открыто. Все случилось слишком быстро. Егор посмотрел на фото страпона и поднял брови удивленно.        - Что это? Он, конечно, знал что это. Спросил в контексте того – почему «это»? Володя зажмурился и начал повторять мысленно: «Убейте меня, убейте меня, убейте меня…». Но никто не появлялся и не убивал его. Запрос во Вселенную не прошел. Пришлось открыть глаза и посмотреть на Егора, брови которого все еще были подняты, а глаза округлены. Володя понимал, что собственное лицо сейчас должно выглядеть как спелый помидор.        - Это страпон, - сказал он, потому что ничего умнее ответить не придумал.        - И зачем тебе страпон? – спросил Егор, скорее с искренним любопытством, чем с осуждением. Володя вздохнул. В тяжелых ситуациях у него не хватало умений придумать изворотливую ложь, и он начинал говорить правду напропалую.        - У меня есть подруга, которой я пожаловался на Жолега, и она предложила мне купить страпон и… кхм его рабочую задницу прямо в кабинете, - выпалил Володя и сразу упал лицом в стол. «Пожалуйста! Ну, убейте меня, кто-нибудь! Убейте!!!!» - думал он. Если Егор и смеялся, то в себя, потому что Володя не слышал никаких звуков. В комнате царила подозрительная тишина.        - И ты, правда, думаешь это сделать? – наконец, подал голос Егор. Володя поднял свое красное лицо от стола и посмотрел на коллегу.        - Нет, конечно, - сказал он. - Это все просто шутка.        - Хм, а может быть Жолегу именно это и нужно, чтобы стать приличным человеком, - выдал Егор Сидорович философскую мысль. Володя улыбнулся.        - Может, но пусть это кто-то другой с ним делает, не я.        - Я бы тебе с этим помог, - сказал Егор. – Потому что я Жолега не люблю. Но мне все равно не понятно, зачем ТЕБЕ страпон? Володя покачал головой. Сказать вслух было слишком сложно. Написать он мог все что угодно на бумаге. А сказать вслух – вряд ли.        - Ну, в общем, она сказала, чтобы не замарать… Володя замолчал, впрочем, Егор догадался и рассмеялся.        - Умная у тебя подруга, дело говорит. Володя не стал отвечать на предложение Егора помочь. Бред, ну, в самом деле. Они допили кофе и вернулись в кабинет. Жолега на месте не было, наверное, опять у Вергения Пёдоровича. Он к нему постоянно бегал, при каждом удобном случае по поводу и без. Егор сел за свой стол и засмеялся.        - Что смешного? – спросил Володя.        - Я вот тут подумал, разве нормально человека могут назвать Жолег? – все еще угорая, выдал Егор. Володя громко засмеялся, чуть не упав лицом в клавиатуру. А что, действительно, как можно было назвать ребенка Жолег?        - Представляю, - сказал Володя сквозь смех. – Родители взяли ребенка на руки, посмотрели на него и сказали: «Жолег родился. Ну что поделать». Егор еще громче засмеялся, аж рукой по столу заколотил от смеха. В этот момент в кабинет вошел Жолег и они оба сразу выпрямились и резко замолчали, сжимая губы, чтобы не заржать, смотря на бегающий взгляд Жолега. Он сел за стол, воцарилась тишина, Володя открыл файл, присланный директором, с заданием. На самом деле, ничего сложного в этом деле не было. Нарисовать профили труб, посчитать уклоны, проверить их по нормативам… Это было даже легче, чем та работа, которую делал Володя обычно. Но все равно в голове он прокручивал: «Я в институте пять лет учился, чтобы трубы с говном проектировать? Трубы с говном, говнотрубы, каналья, говно, текущее по трубам. Лишь бы оно текло в нужном направлении, как говорится». Он представил, как приходит на собеседование и его спрашивают: «Что вы проектировали на предыдущем месте работы?». Володя говорит прямо, как умеет, без прикрас: «Канализацию». Удивленные глаза работодателя: «Но вы архитектор?». Володя бы посмотрел им в лицо с гордостью и ответил: «Каждый должен пройти в своей жизни через трубы с говном! Это бесценный опыт». При мыслях о трубах с говном, Володя вспомнил Дениса. Нет, не подумайте ничего плохого, не ассоциировался этот парень у Володи с говнотрубами в извращенном смысле. Просто Денис был водопроводчиком, он проектировал и канализацию и водопровод. И, хотя, Володя ерничал по поводу характера своей работы, но он уважал эту профессию. Невозможно спроектировать дом без водопровода и канализации. Он считал эту смежную область самой важной. А Денис был прекрасным специалистом в этой области. Денис… Его имя звучало в Володиной голове нараспев, как прекрасная песня. Он помнил, как познакомился с ним, как будто вчера. Володя ужаснулся тому, что уже пять лет прошло с тех пор. Тогда он работал в другой компании, довольно большой, там было много отделов, много мастерских и смежников. Смежник – так называли проектировщиков, делающих водопровод, канализацию, электрику, теплосеть и т.д. Почему-то даже это слово казалось Володе красивым, если стояло рядом с именем Денис. Ему вообще казалось, что все, что ни находилось рядом с Денисом, должно было Денису поклоняться. Как в Сказке о Белоснежке – птички должны были садиться ему на руку и петь сладкими голосами. Тогда Володя работал в большом кабинете с коллегами, и еще там сидели конструктора. Впервые он увидел Дениса, когда тот открыл дверь и заглянул к ним. Он был новеньким, немного смущался, но вошел внутрь и огляделся, не зная к кому подойти, задать вопрос по объекту. У Дениса были светлые волосы, голубые глаза, правильные черты лица, красивая улыбка. Он был худой, но не слишком, среднего роста - идеальное телосложение по меркам Володи. Тогда уже Володя сознавал, что у него есть свой «типаж» парней, которые ему нравились, и что Денис - это олицетворение этого типажа. Володя смотрел на него, может, поэтому Денис направился именно в его сторону и начал задавать свой вопрос ему. Володя выслушал вопрос, который касался электрики, а затем ответил на него, то, что смог ответить, с присущей ему серьезностью. А Денис, вдруг вспомнив, что не представился, протянул ему руку и сказал:       - Денис.       - Володя, - он пожал руку. - Так вы электрик?       - Нет, я водопроводчик, - Денис улыбнулся. Тогда Володя впервые увидел его улыбку, и наверное, начал улыбаться, хоть сам того не сознавал. Потому что рядом с ним отчего-то мир начинал расцветать, в голове начинала играть музыка, хотелось делать глупости.       - Тогда почему про электрику спросили? – осведомился Володя, который ко всем новым людям обращался на «вы», даже если те были моложе. Денис был на год младше, как он потом узнал. Денис, кажется, немного удивился тому, что его назвали на «вы».       - Я спрашивал для того, чтобы не пересекаться. Имелось ввиду, что электрику и воду разделяли, грубо говоря, по разным углам.       - Ясно, - сказал Володя. Тогда Денис что-то пошутил, но Володя сейчас уже не помнил, что он сказал. Помнил, что улыбнулся. Что у Дениса были такие добрые и такие голубые глаза. Впервые он тогда понял выражение «утонуть в чьих-то глазах». Но как только Денис вышел из кабинета, поблагодарив за помощь, Володя заставил себя опомниться. Страсти к добру не приводят. А еще у Дениса было кольцо на пальце – это Володя тоже заметил. Обручальное. Впрочем, на безымянном пальце у Володи такое же. Потом Денис пришел на следующий день и сразу направился к Володе уверенным шагом, задал вопрос по работе. Потом он что-то пошутил, а Володя что-то ответил. Не помнит что, но Володя повторял про себя: «Он просто вежливый. Он просто со всеми такой. Он не флиртует. Такого быть не может». Приходилось повторять, иначе начинало вериться в другое. На третий раз, главный Архитектор попросил Дениса обращаться с вопросами к нему, а не к Володе. Безусловно, правильно. Вообще не ясно, зачем он у Володи что-то спрашивал, когда Главный сможет лучше на любой вопрос ответить. Тогда Денис, общаясь с престарелым Юрием Петровичем, поворачивался иногда и улыбался Володе. «Потому что он просто добрый, вежливый и от природы милый» - думал Володя. Странно, но в тот период Володя ходил счастливым все время, его лицо не было хмурым, как обычно. Он начал больше общаться и шутить с другими коллегами. И не важно было, что с Денисом у него никогда и ничего не будет. Володя был счастлив только оттого, что Денис существовал на этой планете. Безумно счастлив, что он его встретил. Денис мог бы вообще не общаться с Володей, он мог бы вообще ни разу не улыбнуться ему, Володя был бы счастлив все равно. Денис существует. Денис существует. Эта мысль заставляла верить, что мир – это не бессмысленная вещь. Что планету изобрели не зря. Что Володя в этом мире живет не зря. Когда приходил Денис, то в мозгу начинали прорастать цветы. Они пробивались через черепную коробку и лезли из ушей, расцветая, как сакура весной. По чистой случайности как раз был март. Володя повторял себе – Денис просто общительный. Он со всеми такой и с Володей тоже. Это же очевидно. Денис нравится всем. Володя не понимал, почему все девушки отдела не валяются перед Денисом на коленях. Хотя, это объяснялось кольцом на пальце. Тогда впервые в своей жизни Володя написал стихи. Не юмористические опусы, а действительно романтические и красивые. Возможно, они были красивыми, потому что были связаны в голове с Денисом. Все, что было связано с Денисом, было красивым. Это было настолько же глупо, насколько делало Володю счастливым. «Это гормоны, - думал он. - Всего лишь эндорфины. Нельзя влюбиться в человека только из-за внешности» Но, стоит признать, что у Дениса была серьезная профессия, он был умным, он был веселым. Он был добрым, но этот вывод Володя делал только из-за его глаз. Ему казалось они добрые. Однажды утром Володя пришел на работу, он увидел в холле у лифта Дениса и еще толпу людей, все ждали лифт. Они тогда работали на четвертом этаже, и можно было и пешком подняться, это же не двадцать пятый. Володя подошел и поздоровался. Денис повернулся и сказал:       - Привет! Людей столпилось куда больше, чем могло вместиться в лифт. И Володя громко сказал:       - Я пешком пошел. Он быстро зашагал к лестнице, на него напала жуткая злость. Он хотел бы быть рядом с Денисом, хотел бы поехать с ним в лифте, хотел бы, чтобы тот сказал: «я пойду с тобой» и они вместе поднялись на свой этаж, о чем-то болтая и шутя. Хотел бы много чего, о чем запрещено было думать. Запрещено себе. У Володи никогда не было сексуального опыта с мужчинами. Он сублимировал в другие области. У него была жена – Маша. С ней он занимался сексом, и это не было противным, конечно. Было вроде как чистки зубов – главное, привычка – встал, почистил зубы. Вначале думаешь, что неохота, но потом просто делаешь на автомате. Володя знал, что никогда других вариантов не узнает. Не потому что он боялся так сильно, что кто-то из знакомых узнает его тайну. Просто он понимал, что страсти до добра не доведут. И еще он был не таким человеком, что сможет изменить жене. Пусть, он гей. Но это не давало ему право так с ней поступать. Он запрещал себе любые поползновения мыслей в сторону подобных фантазий о Денисе. Думал, что если попытаться его избегать, то будет куда проще. Кажется, у Володи начиналась биполярочка. Потому что он, то чувствовал себя безмерно счастливым, увидев Дениса в коридоре и поздоровавшись с ним, то безумно несчастным, потому что давал себе «по рукам» каждый раз. Справлялся Володя хреново. Он нашел Дениса в соцсетях. Володя считал себя неплохим детективом, вроде Шерлока Холмса. Хотя, поиск занял минуты две. У Дениса на странице было указано его настоящее имя и его фото профиля было настоящим, на нем он был с женой. И еще открытый профиль. Похоже, Денису скрывать было нечего. Это не Володя со своей паронаидальной истерической конспирацией, у которого почти не было соцсетей – только одна страница и та фальшивая от и до. Так вот, жена Дениса была на него похожа. Такая милая, светленькая. Словно сестра. У Володи даже мелькнуло – может, это его сестра? Но нет. Не сестре же своей он давал клятву в верности до гроба. Володя закрыл страницу и пообещал ее больше не открывать. На следующий день он завел новую фейковую страницу с фотографией милой девушки на аватарке. И написал. Но, к счастью для Володи, Денис незнакомке ничего не ответил. Это радовало, потому что собственная слабость начинала подбешивать. Однажды Володя сидел на работе, когда пришел Денис и начал что-то спрашивать, как обычно шутить и улыбаться. «Он просто бабник, - подумал Володя, который не знал, как назвать мужика, который бабник по отношению к другим мужикам?» Такого слова не было. Денис тем временем наклонился, что-то рассказывая и тыча пальцем в монитор. Он сказал, что поможет Володе с программой, которую тот начал учить, хоть и сам не спец, но чем сможет. «Он – шлюх, - решил Володя. - Не может человек быть таким красивым, таким замечательным, всем нравится и не быть шлюхом! Сто процентов - шлюх!» Но при всех своих мыслях и паранойе, Володя улыбался как идиот, и цветы из его ушей продолжали расти. В момент, когда Денис что-то говорил, - а у него даже голос был идеальным: такой красивый, не грубый – у Володи зазвонил телефон и на экране высветилось: «Жена». А как еще именовать в контактах свою жену? Володя мысленно ругался на себя. Но за что? Кольцо на его пальце было и никуда исчезать не собиралось.       - Ну, я пошел, - сказал Денис, глянув на экран Володиного телефона. Володе показалось, что выражение его лица было немого странным. Нет, не расстроенным. А каким-то понимающим, что ли. Сложно сказать. Скорее всего, у Володи были просто не хилые глюканы к тому времени. Денис вышел из кабинета, а Володя поднял трубку. Он пошел на балкон, чтобы поговорить с Машей и проветриться. Она что-то рассказывала о домашнем хозяйстве, жаловалась на свою работу, Володя поддакивал ей, совершенно не соображая и не вдумываясь. Положив трубку, Володя прислонился спиной и затылком к стене. Он представил Дениса, что он стоит рядом, слишком близко, и коленом упирается между чуть разведенных ног Володи. Придерживает его шею рукой и целует… «Сука! - Володя с размаху ударился затылком о стену и сказал себе, - Еще раз такое подумаешь – убью!» Себя нужно было держать в ежовых рукавицах. Но теперь другие мысли закопались в дурной голове Володьки. В детстве он играл в шахматы, а там учили продумывать свои ходы, а также все варианты ходов соперника. Вариантов могло быть множество, но с опытом дело начинало происходить на автомате и подобное продумывание занимало пару минут. Володя решил продумать все варианты заранее. Предположим, Денис - гей. Но он женат и ему такая ситуация выгодна. Что если Володя скажет ему о своих чувствах? Тут два варианта – Денис либо ответит взаимностью, либо нет. Рассматриваем для продолжения партии первый вариант – он скажет, что Володя ему нравится. И что дальше? На вариант скрываться и изменять женам Володя бы никогда не согласился. Если бы Денис, например, сказал что разведется, то что? Они бы скрывали свои отношения от всех все равно. Родители бы не приняли, друзья бы отвернулись. По улице они бы никогда, держась за руки, не прошлись. Чувства со временем остывают, страсти гаснут, а остается разбитая жизнь. Так что каждый из них делал правильный выбор. Всем Володиным друзьям нравилась Маша. Родителям она тоже нравилась. Маша была хорошей женой. Она умела готовить, танцевать, петь, вышивать крестиком. У нее было много достоинств. И только один недостаток. Когда по телевизору или где-то еще упоминалась тема гомосексуализма, Маша говорила: «Мерзость». И Володя молчал, потому что знал, что Маша не плохая. Просто ее так воспитали, просто общество такое. Да что об этом грустить. Не стоит даже и задумываться. А потом Денис уволился. Он сказал об этом как о чем-то повседневном – «Я увольняюсь». Володя пожелал ему удачи на новой работе. Он обрадовался, потому что проблема решилась сама собой. Володя без труда мог вновь найти страницу Дениса, написать ему, мог узнать его телефон на «раз два». Но он не стал бы этого делать, так как понимал, что лучше даже не пытаться – партия заведомо проиграна. И самым близким физически моментом останется тот, когда Денис пришел однажды к нему в кабинет вместе с коллегой Антоном. Они что-то обсуждали не по работе – просто общались. Наталья Ивановна, сидевшая за столом рядом с Володей, недовольно смотрела, но Володе было все равно. Антон был веселым парнем. Он сказал что-то по поводу того, что нельзя сидеть и работать с таким чрезмерно серьезным лицом, как у Володи. А Володя сказал:       - Я прежде всего архитектор, а потом уже человек. Чушь собачья, но эти двое смеялись любой фразе, просто пребывая в хорошем расположении духа.       - То есть, ты хочешь сказать, что ты не человек вовсе? – спросил Антон.       - Конечно, спросите у Натальи Ивановны, она в курсе, что я биоробот, - сказал Володя, покосившись на насупившуюся недовольную женщину.       - Биоробот? А если короткое замыкание случится? - сказал Денис, положил руки на спинку его кресла и засмеялся. Володя откинул голову и посмотрел на него снизу вверх. На его улыбку добрую и такие же добрые глаза.       - У нас в отделе электриков вагон, починят. Если не починят, в металлолом сдадут. Антон засмеялся.       - Но биороботы не из металла сделаны, - сказал он. - На то они и «био».       - А из чего? – поинтересовался Володя, подбородок почесал, - Из говна и палок? Антон прыснул со смеху. Наталья Ивановна вдохнула и всем своим видом показывала, что тут люди работать пришли, а не лясы точить.       - Из какого еще говна и палок? – Денис положил руку на Володино плечо, - У них сложные микросхемы, все равно, как не крути внутри у них металл, а снаружи просто искусственная кожа.       - Кожа искусственная, а мех натуральный? – спросил Володя, вновь заглядываясь на Дениса, откинув голову.       - Надо проверить, - Денис запустил руку в волосы Володи, которого сразу словно током прошибло, будто в голове реально микросхемы слетели. Он сразу ударил его по руке и отклонил голову.       - Придурок! Не трогай, а то выпадет еще. Антон поржал, Денис просто вернул руки на спинку кресла, и они пообщались еще какое-то время под злые взгляды Натальи Ивановны, пока Денис не ушел вновь в свой кабинет. Володю всегда будет греть тот факт, что Денис просто существует. Это делает Вселенную не бессмысленным дерьмом.