Обычная пятница в офисе

       Володе нравились прямые линии, прямые углы под 90 градусов, квадраты и кубы. Володя считал, что эти фигуры более всего подходят для архитектуры. В жизни ему, конечно, нравились плавные линии, продолговатые обтекаемые предметы, интересные изгибы. Он, безусловно, уважал известную женщину архитектора по имени Заха Хадид, которая проектировала бионические формы. Она стала первой в истории женщиной, награждённой Притцкеровской премией. Умерла в возрасте 65 лет. Не было у нее семьи и детей, что не удивительно - не успела, очевидно, по молодости-глупости выскочить замуж за коллегу.        Но Володя не был приверженцем кривых линий, на Притцеровскую премию не рассчитывал, да и за проекты канализации их не раздавали. Он пришёл на работу с утра в понедельник раньше всех. Сел за компьютер и открыл свои трубы с говном. Ну, пока они были без говна, но то ли еще будет. Следом пришел Егор, он поздоровался, скинул пальто, повесил в шкаф.        - Ну что, все в сборе, - сказал он бодрым голосом, врубая свой компьютер. - По кофейку?        - Жолега нет, - заметил Володя. Егор посмеялся.        - Его ждать не будем. Они сходили на кухню, налили себе кофе и вернулись в кабинет. Володя сел за свой стол, а Егор подошел и начал с ходу говорить о работе. Затем он неожиданно полез рукой к воротнику Володиного свитера и дернул за ленточку-петлю, которую использовали для того, чтобы одежда не сползала с вешалки в магазине.        - У тебя монтажные петли, - сказал Егор с серьезным лицом. - Срезать надо.        - Я их не срезаю, - ответил Володя, убирая тонкую ленточку-петлю под воротник. - Дома тоже удобнее на вешалку вешать за нее. Егор кивнул, на его лице не было и тени улыбки. Володя сам не сразу врубился насколько их микрочипы прошиты профессией, чтобы называть петельки-нитки торчащие из под одежды монтажными петлями и даже не смеяться над этим. Хорошо, что не арматурными выпусками, в конце концов. Но арматурные выпуски прямые, их уже после связывают, так что монтажные петли реально самое точное определение.        - Монтажные петли, - повторил Володя с улыбкой. Егор тоже улыбнулся, хотя, он давно уже перестал обращать внимания на свою сквозную прошивку. Затем он еще что-то рассказал о работе и сел за стол, чтобы этой самой работой неукоснительно заняться. Володя тоже начал чертить, не заметил даже, как пришел Жолег, который сразу сел на свое рабочее место. Спустя некоторое время усердных стараний, Володя закончил свой проект и отправил его прорабу. Тот был родственником Вергения Педоровича и поэтому Володя с ним старался лишний раз не общаться. На вопросы отвечал четко: "да, нет, не знаю". Прораб считал Володю биороботом и поэтому тоже лишний раз предпочитал не разговаривать, вопросы задавал по электронной почте. Володя налил себе чай и сидел, расслабившись, как после марш-броска.        - Я сделал план коттеджа Вергелия Педоровича! - громко сказал Жолег коллегам. - Хотите посмотреть? Егор Сидорович встал и подошел к рабочему месту Жолега. Володя тоже подошёл, ему было любопытно. План представлял из себя круг. Просто круг, в центре которого квадрат-санузел и от него лучи - перегородки, делящие пространство на сектора-комнаты.        - Что это за комната? - спросил Володя, ткнув пальцем на одну из комнат.        - Кухня, - ответил Жолег на конкретный вопрос.        - Холодильник куда поставишь? - спросил Володя, который искренне любил квадраты в своем деле. Он считал идеальной формой дома куб. Да, это было скучно, но это было рационально.        - Сюда! - нашёлся Жолег и показал место у одной из двух ровных стен в комнате. Больше всего Володю раздражало, что там был только один угол под 90 градусов. Он определённо любил углы и считал, что в комнате их должно быть четыре. Да, Володя был скучным занудой.        - А плиту, посудомойку, кухонные шкафы куда? - продолжил задавать вопросы Володя. Егор Сидорович тактично молчал, как бывалый орел наблюдал за желторотыми птенцами.        - Вдоль этой стены, - Жолег указал на прямую стену комнаты.        - А стол и стулья куда? - задал вопрос Володя.        - Сюда, - Жолег показал на центральную часть комнаты.        - Отделка стен из чего?        - Штукатурка! "Ну да, штукатурка, а что же еще, - подумал Володя, - Не деревянные панели же, и не клинкер, их на округлую стену не натянешь"        - А окна какие будут? - спросил Володя.        - Витражи на заказ сделают, конечно не с дугообразными стеклами, стекла будут прямые, окно состоять из ломанных линий, максимально приближено к дуге. Тебе не нравится? - спросил Жолег, видя хмурое лицо коллеги.        - Нет! - громко ответил Володя, сел на свое место. Володя в глубине души понимал, почему Жолег его не любит. Потому что Володя не желал проявлять тактичности. Вот Егор Сидорович был куда умнее, он предпочитал быть вежливым со всеми.        - Да, сложности есть конечно, - сказал он. - Но их можно решить, только это увеличит стоимость проекта, а Вергений Пёдорович любит экономить. Жолег надулся, как петух. Мнение Вергения было куда более важно, чем мнение коллег, но все равно Жолег любил похвалу, как и все люди, и расстраивался из-за критики.        - Я пойду, покажу ему, - заявил Жолег и запустил чертежи на печать. Он вылетел из комнаты к любимому начальнику, как на крыльях. Володя подумал о том, что проект Жолега мог быть метафорой. Что если этот круг на самом деле дырка в жопе Вергения Пёдоровича? Что если Жолег этим хотел показать то, как преданно он этому кругу (колечку) поклоняется? Это не дом, а целый алтарь в честь начальственной дырочки. Эти мысли заставили Володю другими глазами посмотреть на Жолега. Это сильно, черт возьми. А еще такие мысли заставили Володю давить рвущуюся наружу истерику от смеха. Он быстро сполз под стол, в прямом смысле, где сжал челюсти, подавляя свой почти сердечный приступ. Живот скрутило спазмом. Он дернул провод интернет-кабеля из системного блока и, глядя на него, старался ровно дышать и успокоиться.        - Опять у тебя с интернетом проблемы? - спросил Егор, глядя на торчавшую из-под стола нижнюю половину туловища, пока Володя, стоя на четвереньках, зажимал кабель зубами и жмурил глаза, из которых почти шли слезы от смеха. У Володи часто были проблемы с интернетом. Егору это казалось немного странным, но он верил в то, что уборщица особенно любит намывать полы под столом именно у Володи.        - Ага, - пискнул Володя, выравнивая дыхание и успокаиваясь. Он с трудом умел смеяться в себя, но этот навык был безумно важен в его жизни, учитывая, что он постоянно думал о жопах, дырках и продолговатых тупых предметах.        - Наверное, уборщица, когда полы мыла, задела кабель, - предположил Егор, отрывая взгляд от обтянутой абсолютно не сексуальными джинсами Володиной задницы и возвращая его на монитор. - Уборщицы главный тактический враг всех сис-админов. Володе удалось совладать с собой и сесть в кресло.        - Да, уборщица, - сказал он, выдыхая. Все нормальные, а я не нормальный, - думал Володя. - Все мысли вечно о жопах. Не могут у Володьки-архитектора быть мысли сродни сантехнику дяде Мише. Хотя, дядя Миша вряд ли думает о жопах. Он часто повторяет слова - хуй, хуево, нахуяримся, и в таком духе. А у Володи одни жопы в голове. И чтобы снова не вырубило интернет и не пачкать колени, Володя не будет развивать в голове варианты своих диалогов с дядей Мишей. К счастью, его отвлек звонок от начальства.        - Володя, зайди пожалуйста, - сказал Вергений. В дверях кабинета Володя столкнулся с довольным Жолегом, губы которого блестели. Но Володя дальновидно не стал развивать в голове варианты отчего они могли поблескивать. Ему сейчас спазмы были ни к чему.        - Володя, - сказал Вергений Педорович. - Я уважаю твои способности к работе. Начало Володе уже не нравилось. Но стоит признать, что у Вергения был огромный плюс - он всегда был вежлив с сотрудниками. Почему-то вежливость Володю подкупала, он, конечно, понимал, что это совершенно не главное качество. Но иногда попадались такие директора, которые орали и крыли матом, так что своим начальником Володе приятнее было видеть вежливую морду, с легким налетом сволочизма, нежели кроющую хуями откровенную мразь.        - И у меня есть для тебя задание, но ты не подумай, что это..., - Вергений запнулся, глядя на подчиненного. Он, правда, к Володе неплохо относился, и знал, что тот гордый и мечтает о больших проектах. Но кто-то должен был проектировать сиюминутные нужды директора, а Жолег так хорошо лизал, что... - Что это несерьезно и не достаточно соответствует твоей квалификации.        - Какое задание? - холодным тоном спросил Володя. Он думал, что канализация - это был самый худший проект в его жизни. Но выдавая задание на проект канализации, Вергений не выглядел таким извиняющимся.        - Мне нужен проект конуры для собаки, - сказал директор. В кабинете повисла тишина, Володя смотрел пустым взглядом в стену чуть выше головы Вергения Педоровича. Канализация была не самым худшим вариантом.        - Да там не то, чтобы проект, - замахал рукой директор. - Просто строителям размеры нужны, а то они сами тупят, сколотить две доски не могут, да это дело пятнадцати минут. Просто размеры проставить, план и схему как это собрать. Володя сжимал губы и молчал. Но вежливая милосволочь у него все-таки не вызывала такого негатива, чтобы плюнуть в лицо и хлопнуть дверью. Дело не в директоре, а в том, что у Володи в глубине души таились зачатки амбиций. Собаку Вергения Педоровича Володя видел пару раз, так как многие их объекты принадлежали директору лично и когда ездили на стройку, то Зубастик, так звали немецкую овчарку, бегал возле Володи и тыкался носом в руку. В общем, Володя сделает это для Зубастика. Пусть это будет его самый лучший заказчик. Поэтому Володя выдавил из себя:        - Ага.        - Вот и хорошо, - Вергений откинулся на спинку кресла и смотрел в ожидании, потом сказал вслух:        - Ну все. Этим самым имея ввиду – иди, работай. Володя встал и походкой биоробота вернулся в кабинет. Очевидно, у Володи было что-то не так с лицом, потому что когда он сел за компьютер, Егор посмотрел на него и сказал:        - Я сегодня рано встал, потому что моя кошка запрыгнула на кровать. Она залезла мне чуть ли не в рожу, а я смотрю у нее сопли. Думал, это омикрон. Но потом, вижу, кушает нормально, запрыгивает на поддоконник бодро, по кухне бегает колбасой. Я выдохнул, это не омикрон. Володя закрыл рот ладонью и затрясся от смеха, стараясь не издавать звуков.        - А вообще, - продолжил Егор с серьезным лицом, - Я уважаю свою кошку, потому что она интеллигентная, а не какое-то базарное хамье. Володя выдохнул, чувствуя, что еще немного и придется лезть под стол и чинить интернет. Но он заставил себя успокоиться и спросил:        - Почему вы решили, что ваша кошка интеллигентная? Она Вольтера читает?        - Нет, - отрицательно покачал головой Егор. - Она меня никогда не будит раньше будильника. Сегодня первый раз, поэтому и подумал, что омикрон. Володя закрыл лицо руками и засмеялся. Жолега в кабинете не было, он, наверное, сидел в этот момент на толчке. Так что Егор спросил:        - Что сказал Вергений Педорович?        - Дал мне задание спроектировать конуру для его собаки, - прямо сказал Володя, настроение которого переключилось на позитивное.        - Я тоже сижу, сарай проектирую, - произнес Егор обыденно. - Сарай или конура, один хер. На самом деле, Егор проектировал цех по производству лампочек, а не сарай. Но он все, что не делал, называл всегда сараями.        - Егор, почему вы работаете тут? - спросил Володя, одновременно с этим открывая программу и рисуя в ней прямоугольник. По крайней мере, конура имеет форму прямоугольника, а это Володю успокаивало.        - Тут относительно не плохо, - поджал губы Егор Сидорович. - Я работал раньше в большой фирме, и мы проектировали церкви и храмы, ну я тебе рассказывал об этом. Там была такая нервотрепка, сжатые сроки, полный бардак.        - Бардак, но зато вы чертили нечто прекрасное - церкви и храмы. Даже божественное, можно сказать.        - Так то оно так, - кивнул Егор. - Но при строительстве этих храмов столько денег отмыто было, что я теперь точно в ад попаду, а не в рай, так как имел к этому отношение. Володя вздохнул и переключился на работу. Он решил, что для Зубастика должно подойти нечто в готическом стиле. Никто же не мешает экспериментировать со стилями, в независимости от того, что ты проектируешь. Володя решил подойти к делу творчески. Володя сделал крышу будки более вытянутой, острой. С длинным шпилем наверху. Парадный вход для Зубастика начертил в виде стрельчатой арки, а над ней сделал небольшую розетку с витражом, как мини-копия Нотр-дам-де-Пари. Сбоку можно добавить импосты, которые, конечно, никакой нагрузки не несут, но делают дизайн цельным. Еще можно добавить горгулью. Зубастику должны нравиться горгульи. Но Володя пытался присобачить несчастную фигуру в виде крылатого демона то туда, то сюда, но никуда она не садилась. Да и функции никакой кроме красоты не несла. В общем, от горгульи Володя отказался. Егор подошел слишком тихо, просто хотел посмотреть, как выглядит собачья будка, которую с таким вдохновением чертил Володя. Последний заметил его только из-за кряканья, которое он начал издавать, потом тихое: "Сук...", а потом все-таки гортанный гогот. Володя повернулся и посмотрел на Егора Сидоровича. Тот успокоился и провел кулаком под своим носом.        - Володь, - сказал он. - Мне безумно нравится. Но ты начерти еще один вариант в стиле минимализм, а то Вергений Педорович не поймет этот шедевр.        - Ладно, я знаю, что он не поймет, - ответил поклонник готического стиля. - И, конечно, сделаю второй вариант. Я реалист!        - А этот вариант скинь мне на почту, я буду смотреть на него, чтобы настроение поднять, когда мне станет грустно. Если ты не против.        - Хорошо, - сказал Володя. Он понимал, что Вергению Педоровичу первый вариант с розеткой не отправит. Потому что он не сочетается со стилем, в котором был построен его коттедж - Цыганский хайтек. Володя начал чертить вариант будки в минималистическом стиле. Отец Володи работал инженером-гидротехником. Он создавал плотины и водохранилища. Точно не будки для собак. Хотя, Володя считал, что будки для собак имели место быть где-то рядом. Ведь каждое водохранилище имеет свою охранную зону, а значит и пункт охранника, а при каждом таком пункте обязана была стоять собачья будка. Так что водохранилища и собачьи будки находились очень близко друг к другу. В детстве отец дарил Володе игрушки-конструкторы, которые нужно было вначале собрать, а потом играть. У отца был план сделать из сына инженера. Других родителей, которые дарили уже готовые игрушки, отец считал идиотами. Какой смысл дарить ребенку просто игрушку? На самом деле, Володе эти конструкторы в стиле «Сделай сам» нравились. Он радовался любым подаркам. До сих пор помнит, как собирал самолет и как ему потом с этим самолетом нравилось играть. Еще отец поощрял занятия сына рисованием, что тоже было необходимо, ведь рисование помогло бы в будущем составлять чертежи. Отец воспитывал «настоящего мужика», как он думал. Он подсадил Володю на футбол, они часто вместе смотрели футбольные матчи. И футбол Володе тоже нравится. Только Володя не сразу осознал, что футбол ему нравится совсем по другим причинам, нежели отцу. Отец любил, когда забивали голы. Он вскакивал с кресла и кричал: «Гооол!». Володя, конечно, не кричал и не вскакивал, он просто улыбался. Ему тоже нравились голы. Он любил, когда после него забивший бежал по полю, вскинув руки, и как члены команды обнимали его. Если забивший еще и снимал потную футболку, а соратники роняли его на траву и наваливались сверху, чтобы порадоваться вместе, то у Володи внутри разливался приятный жар. Он тогда не знал, почему лежащие друг на друге мужики вызывают в нем такие яркие эмоции. Маленьким неопытным котенком еще был. Володя любил футбол, потому что на поле были одни мужчины. Они в основном были все молодые, спортивного телосложения. Шорты обтягивали их упругие ягодицы, а футболки рельефные торсы. Володя бы стал футбольным тренером, если бы вышел ростом и телосложением. Ведь чтобы стать тренером, вначале надо было самому пройти весь путь игрока. А у Володи с координацией были проблемы, да и за лапание руками других игроков давали желтую карточку. Так бы и сидел Володя вечно с желтыми карточками на скамье запасных. Но именно футбол вдохновил тогда Володю написать свой первый рассказ. Это был просто обзор футбольного матча. Конечно, в обзоре ничего не говорилось ни о дырках, ни о тупых продолговатых предметах. Володя тогда об этом не думал. Ему достаточно было того, что тренер погладил любимого игрока по волосам, или если кто-то из игроков упал, ему подали руку и, поднявшись, он украдкой обнял товарища. Но Володя уделял этому внимание слишком завуалировано, описывая совершенно обыденные ситуации на поле. Отец был первым и единственным читателям Володиных рассказов. К счастью, в похвале игрока тренером и в описании того, как игроки после матча пошли в раздевалку, весело обсуждая ерунду, отец ничего странного не заметил. Ему рассказы нравились, и он всегда говорил:        - Умора! – утирая мужскую скупую слезу. - Твои футбольные обзоры в газете надо печатать. Тогда все УМРУТ! Володя не хотел, чтобы кто-то умер. Он вообще был за мир во всем мире, ненавидел насилие и просто хотел чаще наблюдать за футболистами, лежащими друг на друге. Поэтому ни в какую газету он свои рассказы не отправлял и это дело забросил. Таким образом, отец, сам того не подозревая, оказал влияние на будущее тайное хобби. Но при этом отец, увидев где-то настоящих гомосексуалистов, всегда говорил: «Больные извращенцы. Таких лечить надо в психушке» Володя знал, что его тоже надо лечить в психушке, но он был реалистом и понимал, что ни одна психушка с ним не справится. Отец целенаправленно проектировал из своего сына инженера. Его план казался идеальным, и неясно было, в какой момент дал сбой. Отца чуть удар не хватил, когда сын, будучи учеником старших классов школы, заявил:       - Хочу стать художником!       - Это даже не профессия! – заорал он.       - Но я хочу рисовать цветы сакуры в лучах закатного солнца на вершине Тибета! – ответил Володя и сложил руки на груди.       - Какого еще Тибета?! – округлил глаза отец и ударил кулаком по столу. - В гидротехнический пойдешь учиться!       - Нет! Володя считал, что смысл его жизни заключается в рисовании веток сакуры в розовых лучах солнца и непременно на вершине Тибета. Поэтому упорно стоял на своем. У него никогда не хватит мозгов спроектировать плотину, разумно считал Володя. А сердце стремилось к Тибету. После долгих ссор и коротких передышек, спустя пару месяцев, отец сдался. Он любил своего сына и желал ему счастья. Поэтому сказал:       - Художник – это не профессия. Станешь архитектором. Это почти то же самое. Они же там постоянно рисуют.       - Правда? – спросил Володя. Отец с высоты своих плотин и водохранилищ считал архитекторов маленькими детьми в подгузниках, сидящих на асфальте и рисующих цветными мелками солнышко. Ради счастья сына готов был позволить ему тоже сидеть и рисовать цветными мелками солнышко.       - Правда, - сказал отец. Володя согласился. Володя вернулся к чертежам собачьей будки. Сделал вариант в стиле минимализм – четыре стены и дырка, ну и крыша, конечно. Он почти закончил и уже хотел отправить чертежи Вергелию, но беда пришла, откуда не ждали. В кабинет уже вернулся Жолег и начал обзванивать производителей деревянных изделий. Жолег спроектировал для Вергения Пёдоровича стол (для его дома), ножки которого состояли из скрепленных друг с другом деревянных шаров. У Жолега явно имелась страсть к сферам и кругам.       - Здравствуйте, а вы шары делаете? – спросил он, приложив трубку к уху. Володя сжал губы и сидел, стараясь удержать свои фантазии. Он с этим справился на ура, но Жолег продолжал:       - Только такие? А больше можно? Мне нужны побольше. Диаметром триста. Володя мысленно крыл Жолега матом. Сука, это он специально делает? Ему удалось сдержать себя. Кабель от интернета пока был на месте. Жолег обиженно запыхтел, сетуя на то, что нужного диаметра не было. Но он не сдавался, потому что дизайн стола Вергению безумно понравился.       - Здравствуйте, меня интересуют шары, - начал он свой следующий разговор. Володя выл в своем внутреннем мире: «Сукаааа». Похоже, это была целенаправленная атака, и Жолег хотел этим Володю добить. Он страшный человек.       - Хорошо, а вы не могли бы мне на почту прислать предложение по шарам, - спросил Жолег, выслушав производителя. Тут не выдержал Егор. Он начал смеяться, и Володю тоже сорвало. Он начал ржать гиеной, скрючившись над клавиатурой. После получасового диалога с беспрестанным упоминанием шаров, Жолег наконец, положил трубку. Он посмотрел на коллег.       - Почему вы смеетесь? Я что-то не так говорил?       - Твои выражения «прислать по шарам» и в таком духе, - сказал Егор, - звучат… кхм… двусмысленно. Да, честно признаться ты уже заманал всех со своими шарами. Жолег насупился и посмотрел исподлобья. Не стал ничего отвечать. Володя успокоился и уже почти загрузил файл, когда Жолег вновь позвонил производителю.       - Здравствуйте, - сказал он. - Мне нужны заготовки для шаров из сосны. Володя встал из-за стола и постарался пройти медленным шагом в коридор. Там уже сорвался и добежал до туалета, где закрыл дверь и взвыл. Жолег его точно хочет убить. Своими шарами из сосны. Володя упал на пол, на четвереньки, и начал орать в унитаз. Вряд ли у нормального человека словосочетание «шары из сосны» вызовет такую реакцию. Если кто-то бы прошел мимо туалета в этот момент, то точно бы ничего хорошего не подумал. А потом Маша удивляется, почему у мужа часто болят колени. Не должны у человека к тридцати годам появиться проблемы с коленями и суставами. Хорошо, что она не знала, что ее муж гей. Иначе проблемы с коленями представали бы ей в другом свете, и она бы начала беспокоиться. Спустя десять минут Володя успокоился и вернулся в кабинет. Ему как раз позвонил директор.       - Ну что там с будкой? – спросил он строго. - Уже два часа прошло. Неужели так сложно начертить собачью будку?       - Не сложно, - ответил Володя. - Уже готово, сейчас пришлю.       - Ладно, - смягчился директор. - Жду. Володя отправил ему свой проект, тот, что в стиле минимализм. К счастью, Жолег уже нашел изготовителя, кто сделает ему шары из сосны по паре шаров каждого диаметра, и сидел молча. У Володи сердце закололо от пережитого стресса. Если Володю когда-нибудь что-то убьет, то это точно будет не омикрон.