Повесть о Серебряном волке

      Многолетнее прошлое отрезано. Все взгляды устремлены вперёд, в ныне уже чистое спокойное небо, в изголодавшиеся по плодородию поля. В неизвестное, но многообещающее будущее.       Поля, иссохшие из-за пролитой крови. Небеса, затянутые ржавчиной непрочной стали. Всё это Фукудзава созерцал собственными глазами, впитывал, как ещё один постулат человеческой жизни. Не больше и не меньше, чем очередная запись в личном дневнике, ибо сил скорбеть или противостоять чему-то уже не было ни у кого в этой стране. Для этого человека, пожалуй, ничто никогда не имело значения. И в его же руках была власть развернуть всё.       Юкичи кажется, что за всю свою жизнь он видел лишь костры, лишь подступающий со всех сторон огонь. Искра, вспыхнувшая вместе с великим голодом, разгорающееся пламя смертей, измор, истощение... Очаги гасли, вспыхивали новые. От тел оставались лишь чёрные кости, а от земли лишь запах дыма и восстаний. И всё это происходило здесь — под открытым небом среди иссушенной солнцем и эпохой травы.       В руках развевается сальный газетный лист.       Фукудзаве нужно было лишь спокойствие. Покой и больше ничего. За него он сражался все эти годы и продолжает сражаться и сейчас. Минуты умиротворения и ощущение полного баланса и гармонии того стоили — так он считал. Холод — спокойствие. Сталь — спокойствие. Лишь вода и камень были способны противостоять ветру и горящим языкам. Слишком хрупка оказалась их рутина, которой они жили более двухсот лет, раз её оказалось так просто разрушить. Более в их время заняться ведь нечем — лишь веди войну за своего императора. Сёгуна? Империю? Один сезон неурожая против целой эпохи. Одно восстание против правящей верхушки. Ещё одно против незваных в их стране гостей. Второе. Третье...       Гражданская война.       Революция.       Холод.       Половины человеческой жизни, оказывается, вполне достаточно, чтобы познать и смерть, и зарождение, и даже чтобы встать на новый путь. То, что Фукудзава усвоил наверняка — ничего и никогда не происходит зря. Именно поэтому ничто, абсолютно ничто не имело значения, ибо и хороший исход, и плохой — оба совершенно одинаковы. Справедливость, между прочим. Каждый имел право делать то, что хотелось. Одни — требовать отставки сёгуната. Вторые — призывать к действиям императора. Третьи...       Смута.       Решение.       Принятие.       Зарождение ещё одной новой великой эры.       Фукудзава Юкичи — самурай в прошлом и переводчик с голландского в настоящем. Учитель в местной школе и человек, заставший сразу две эпохи. Тот, кто подчинялся, тот, кто командовал. Тот, кто некогда верно служил старым порядкам, а сейчас стремительно нёсся следом за новыми. Не потому что так было надо. Потому что хотел этого сам. И ещё ни разу не пожалел ни о чём в своей жизни.       И всё ещё не забыл, как нужно точить клинки.