Ты просто сумасшедший!

      Проснулся Чонгук уже после обеда и первым делом взял с прикроватной тумбочки телефон. Ни пропущенных звонков, ни сообщений. Ой, да и не больно-то и хотелось. Он вообще кроме отца и Хосока ни с кем по телефону не разговаривает, не стоит и начинать. Приняв душ, он позавтракал (пообедал), приоткрыл окна и пошёл протирать везде пыль, потому что очень любил запах чистоты и свежести. Когда он услышал мелодию звонка телефона, то тут же бросил тряпку и помчался в спальню, продолжая убеждать себя в том, что он, в принципе, никакого звонка и не ждал вовсе.       — Привет, разбудил? — с улыбкой в голосе спросил его Тэхён, когда он, переведя дух, взял трубку.       — Привет, я не спал, я просто был в другой комнате, — как можно более равнодушно ответил он.       — Я тут подумал, — продолжил парень, — у тебя в такси я заметил скетчбук. Ты любишь рисовать?       — Да, люблю, — подтвердил Чонгук и обрадовался тому, что Тэхён обратил внимание на эту вроде как незаметную деталь.       — Тогда я знаю, куда мы сегодня пойдём. Но это сюрприз, поэтому можешь даже не спрашивать, — заговорщическим голосом сказал ему Тэ. — Выходи в восемь часов, я буду ждать тебя внизу.       — Хорошо, я понял, — ответил Чон, а парень не прощаясь сбросил вызов.       Чонгук посмотрел на время на дисплее телефона — почти три часа — и как ему теперь прожить эти пять часов, думая о том, что Тэхён приготовил для него какой-то сюрприз. Включив ноутбук, он нашёл какой-то фильм и решил скоротать время за его просмотром. Ровно в восемь он спустился вниз и увидел Тэхёна, стоящего с сигаретой в руке около стены дома. За спиной у него был рюкзак, а на голове капюшон серой толстовки. «Эх, жаль не видно его розовых волос», — посетовал Чон. Парень глянул на время и поднял голову.       — Пунктуальненько. Погнали.       Чонгук шёл рядом с ним и всё гадал, что же у него в рюкзаке. Притормозив около автобусной остановки, Тэхён спросил:       — Поедем на автобусе или пешком полчаса?       — Давай прогуляемся, — предложил Чонгук, и парни продолжили неторопливо идти дальше.       Когда они остановились возле высокого сетчатого забора, на улице уже стемнело. Пройдя чуть правее, Тэхён наклонился и, отогнув перерезанный край сетки, прошёл на другую сторону.       — Если это место огорожено забором, а ворота закрыты, значит, туда, вероятно, вход запрещён, — вслух предположил Чонгук, глядя на парня по другую сторону забора.       — Дорогу назад помнишь? — спросил он, хмыкнув, развернулся и пошёл вглубь огороженной территории.       — Тэхён, ты с ума сошёл? — кинул ему вслед раздражённо Чон. — А если здесь охрана?       Но парень ему ничего не отвечал, а лишь продолжал не спеша идти всё дальше. Чертыхнувшись себе под нос, Чонгук отодвинул край сетки, пригнулся и проскользнул за забор.       — Какого чёрта, Тэ? — начал возмущаться он, догнав парня и развернув его за рукав. — Мне не нужны проблемы с полиц…       Остановившись на полуслове, Чон замер с открытым ртом и сжал предплечье Тэхёна. Из-за угла прямо перед ними вышла собака (огромная, сука, собака бойцовской породы). Она остановилась, пристально глядя на них, и они играли в гляделки минут пять, пока у собаки не закончилось терпение. Она сорвалась с места, бросившись с открытой пастью к парням, а Тэхён вырвал руку из хватки Чонгука, присел на корточки и развёл руки в стороны в приглашающем жесте. Чон всё с тем же открытым ртом и теперь ещё и с выпученными от изумления глазами наблюдал за тем, как эта огромная адская псина упала на спину в ноги Тэхёну и подставила ему своё пузо, а тот с тихим смехом начёсывал его и что-то бормотал умильно-милое. «Какого хрена?» — пронеслось у него в голове.       — Какого хрена? — озвучил он свой вопрос.       — Мы знакомы, — пояснил Тэхён, смотря на шокированного Чонгука снизу вверх.       — Зная тебя, боюсь спросить, сколько дней назад вы познакомились, — пробормотал тот.       — Ну, примерно неделю назад, — посмеялся Тэ, вытаскивая из рюкзака еду для своего друга.       — И ты за неделю приручил этого монстра? — поразился Чон. Он недоверчиво поглядывал на парочку друзей и на всякий случай сделал шаг назад, когда услышал, с каким рычанием собака принялась есть принесённую ей мясную вкусняшку. — Откуда ты вообще знал, что она не съест тебя?       — Я не знал. Я вообще не знал, что она тут есть, — пожал плечами тот, наглаживая за ухом всё ещё порыкивающую собаку.       — Тэхён, ты… просто…       — Сумасшедший, — подсказал тот, посмеиваясь, — я знаю. Я признал это, смирился, и мне стало намного легче жить. Я безбашенный, у меня плохо развит инстинкт самосохранения, и я чрезвычайно любопытен.       — Господи, и ты так спокойно об этом говоришь! — поразился Чон. — Как это возможно вообще? В один прекрасный день тебе перестанет так везти и ты можешь пострадать.       — Не беспокойся за меня так сильно, а то ещё подумаю, что я тебе небезразличен, — подмигнул ему Тэхён, поцеловал доевшую еду собаку в макушку, поднялся на ноги и повесил рюкзак на плечо. — Пойдём, здесь уже недалеко, за углом.       Повернув за угол, они остановились между двумя зданиями без окон. Чонгук огляделся — ничего интересного нигде рядом не было. Тэхён скинул рюкзак, открыл его, достал два баллончика с краской, один из которых бросил Чону.       — Любишь рисовать — рисуй, — сказал он, при этом обводя рукой пустые стены зданий. — Как тебе такой холст?       — Тэхён, это противозаконно, — сказал Чон, протягивая ему обратно баллончик.       — Оу… да что вы говорите! — услышал он невозможно низкий бас парня с розовыми волосами, который пристально посмотрел на него и поиграл бровями.       Едва не передёрнувшись всем телом от такого невероятного тембра, Чонгук завороженно наблюдал за тем, как парень, не отводя от него глаз, демонстративно открыл крышку своего баллончика и, не глядя на стену, начал распылять на неё краску. С трудом оторвавшись от глубоких карих глаз Тэхёна, Чонгук перевёл взгляд на стену и не сдержал смеха.       — Да ты талантище!       Ким обернулся к стене и удовлетворённо хмыкнул, смотря на нарисованный им не глядя член. Потом он начал усердно распылять краску слева и справа от своего рисунка, сосредоточенно высунув язык, а Чонгук не выдержал и положил руку ему на плечо.       — Ты умеешь что-то кроме членов и неприличных надписей рисовать?       — Не-а, — спокойно ответил ему Тэхён, — поэтому я дал баллончик тебе, художник.       Вздохнув, Чонгук взболтал краску в баллончике, открутил крышку и начал распылять поверх писанины Тэхёна. Он никогда не увлекался граффити, но оставлять на этой стене вандализм Кима однозначно не хотел. В рюкзаке у Тэхёна оказалось ещё несколько баллончиков с краской разных цветов, и Чонгук, увлёкшийся процессом, не заметил, как провёл за работой несколько часов.       — На сегодня хватит, Чонгук-и, — остановил его Ким, когда докурил очередную сигарету, наблюдая за ним. — Если хочешь, можно зайти сюда ещё раз через пару дней и дорисовать.       — Да, давай зайдём, я не люблю бросать дело, не закончив, — согласился Чонгук, уставший, измазанный краской, но довольный. Парни покидали баллончики в рюкзак Тэ и пошли домой.       — Завтра я не могу, — объяснял по дороге Ким, — у меня очень много скопившейся работы, я буду делать её, скорее всего, до ночи. Поэтому давай ориентировочно договоримся на послезавтрашний вечер. Так же в восемь.       — Хорошо, — кивнул Чонгук и почувствовал, что ему вроде как стало немного грустно из-за того, что завтра он целый день будет один. Это было странное чувство. Он мог неделями ни с кем не разговаривать и не испытывал от этого никакого дискомфорта, а сейчас всего лишь один день вызвал у него сожаление.       Вернувшись домой, он кое-как доплёлся до ванной, забросил испачканные в краске вещи в стиральную машину, принял душ и без сил упал на кровать. Он настолько устал за сегодняшний вечер, что проспал до позднего утра в одном положении.       Проснувшись утром, он не мог пошевелить руками, так как рисовал в основном в верхней части стены вытянутыми вверх руками. Постояв под горячим душем, он значительно облегчил боль в мышцах, но всё равно решил сегодня сильно не напрягаться, а просто провалялся весь день на диване, не считая получаса, которые он потратил на то, чтобы сходить в ближайший супермаркет, чтобы пополнить запасы еды.       Вечером ему позвонил брат.       — Привет, Чонгук-и, как ты там?       — Привет, хён, я в норме, — обрадовался Чонгук. — А ты как?       — Ну, сам знаешь, отец гоняет меня за двоих, — ухмыльнулся Хосок, — но я, в принципе, привык к его перфекционизму.       — Мне жаль, хён, что теперь тебе с этим приходится одному возиться, — грустно улыбнулся младший.       — Да брось, я справляюсь, — с улыбкой в голосе успокоил его хён. — Всегда справлялся и справлюсь, даже если ты решишь остаться в Штатах навсегда.       — Ты серьёзно? — удивился Чонгук. Он ни за что не поверит, что отец когда-нибудь позволит ему отказаться от семейного бизнеса. Он получает уже второе специальное образование в сфере бизнеса и экономики, потому что отец планирует лет через десять полностью передать бизнес своим сыновьям. Часть акций Чонгук так же, как и его старший брат до него, получил на своё совершеннолетие. Хосок уже сейчас работает заместителем отца, но младший всё никак не решится присоединиться к ним.       — Конечно, я серьёзно. — И в его голосе Чонгук не услышал сомнения. — Только тебе решать, какой будет твоя жизнь.       — Хён, я безмерно тебе благодарен за твои слова, но ты и сам знаешь, что отец мне не позволит.       — Знаю, Гуки, — вздохнул старший, — и мне очень жаль… Ну, ладно, что-то меня занесло в грусть-печаль. Сменим тему. Ты уже ходил в университет? С кем-нибудь познакомился?       — Нет, в университет ещё не ходил, — улыбнулся Чон, — но познакомился с одним парнем, который там учится. На днях пили с ним пиво.       — Серьёзно? — удивился Хосок, — я вообще-то просто так спросил, а ты и правда познакомился. Удивил.       — Да, я и сам этому удивился, — посмеялся Чонгук и услышал ответный смех брата. — Если честно, в основном говорит он, так что мне с ним нормально.       — Я рад, мелкий. У тебя даже голос изменился, когда ты о нём заговорил. А… отец знает?       — Нет, я не говорил ему, — напрягся Чон. — И ты не говори, ладно?       — Ладно, удачи тебе, звони, если что.       — Ага, пока, — попрощался Чонгук и завершил разговор.       Включив остановленную на паузе дораму, Чонгук продолжил свой ленивый отдых. Через пару серий, взглянув на часы, он с удивлением обнаружил, что время уже приближается к полуночи, отложил ноутбук, принял душ и лёг спать. Через час он проснулся от оглушительного грома. «Ох, чёрт», — подумал он, так как любил спать в абсолютной тишине.       Поднявшись с кровати, он решил скоротать время на кухне за чашкой чая, глядишь, и гроза закончится. Сидя лицом к окну, он наблюдал за каплями дождя, с брызгами отскакивающими от решёток пожарной лестницы. Вдруг он заметил за окном какое-то шевеление, а очередная молния высветила фигуру человека, сидящего на корточках прямо напротив него.       — Господи Боже! — воскликнул он одновременно с громом и выронил из рук почти пустую чашку.       Осторожно подойдя ближе к окну, он пригляделся к человеку в толстовке с натянутым на голову капюшоном, и первое, что он узнал — это удивительная, ни на что непохожая прямоугольная улыбка.       — Тэхён! — изумился он, спешно открывая окно, чтобы впустить в квартиру промокшего насквозь парня. — Ты с ума сошёл? А двери для чего существуют? — возмутился он.       — Там домофон, а я не помню номер квартиры, — пожал плечами парень, снимая с головы капюшон, который нисколько не спас от дождя его волосы.       — А телефон?       — Д-дома забыл, — объяснил парень, стуча зубами.       — Да ты продрог! Иди срочно в душ, я принесу тебе вещи! — Чонгук подтолкнул его в сторону ванной комнаты, а сам пошёл за сменной одеждой.       Пока Тэхён был в душе, Чонгук повесил его одежду сушиться и оставил на шкафчике с полотенцами спортивные штаны и футболку. Новых боксёров у него, к сожалению, не было, но здесь уже без капризов, «что имеем…», как говорится. Он вернулся на кухню, налил себе ещё чая и достал вторую чашку для неожиданного ночного гостя.       — Чай будешь? — спросил он у вошедшего через несколько минут, раскрасневшегося от горячей воды Тэхёна. Одежда Чона смотрелась на нём немного мешковато, но в принципе, сидела хорошо. «Главное, не думать о том, что под этими штанами нет нижнего белья», — крутилось в голове Чонгука на повторе, тем самым противореча самому себе.       — Да, налей немного, — согласился парень, присаживаясь за стол напротив хозяина.       — А теперь, когда тебе не грозит воспаление лёгких, давай-ка рассказывай, что здесь происходит, — нахмурился Чонгук, наливая парню чай.       — Ой, знаешь, это так забавно, — начал Тэхён, отпив глоток. — Мы с тобой сидим на кухне и пьём чай во время грозы. Вот что здесь происходит.       Чонгук сидел напротив него, скрестив руки на груди, и продолжал сверлить его хмурым взглядом.       — Я серьёзно.       — Я…это… — Не выдержав игру в гляделки, Тэхён опустил взгляд в свою чашку и тихо сказал: — Я не могу спать во время грозы.       — Что?       — Ты слышал, — ещё тише.       — Прости, но что ты делал ночью во время грозы… до того, как со мной познакомился?       — Работал, в основном, — пожал плечами Тэхён. — Просто сегодня я подумал, что может быть… для разнообразия можно было бы поговорить немного с тобой… например…       За первые несколько дней знакомства Чонгук видел разного Тэхёна: весёлого, капризного, хитрого, ехидного, довольного, удивлённого, наглого, но сегодня он впервые увидел его неуверенного и немного испуганного. Влажные после душа, взлохмаченные полотенцем волосы делали его похожим на бедного маленького воробушка, и Чонгуку хотелось его пожалеть и обогреть. Странное чувство для человека, который особой привязанности и сострадания к людям обычно не испытывал.       — Оу, ну давай поговорим, конечно, — согласился он и удовлетворённо отметил, что гость немного расслабился и опустил напряжённые плечи.       — Ну… расскажи мне о чём-нибудь, — начал Тэхён, пряча зевок. — О семье, например? Чего там твой богатенький папа-олигарх?       — Хм, — задумался Чонгук, — так себе тема для разговора, конечно, ну да ладно. Я уже говорил тебе, у отца бизнес в Сеуле. Он прямо типичный бизнесмен — вкладывался в работу с молодости, не оставляя времени на семью. У меня есть старший брат Хосок, вот он меня и воспитал, в основном. Сейчас он папин заместитель и первый претендент на то, чтобы через несколько лет занять его место.       — Как скучно, — отозвался Ким.       — Не то слово… — вздохнул Чон. — Ну а у тебя какая семья, не такая скучная, надеюсь?       — Да, им там не до скуки, — покивал Тэхён, но на лице его не было и намёка на улыбку. — Родители живут в Тэгу. У меня есть сестра Виён, но… она сейчас болеет. Поэтому я взял академический отпуск в университете, чтобы больше работать. Я отправляю им деньги на лечение, но нужно больше, ещё на операцию.       — Оу… — Чонгук никогда не был силён в словах ободрения и утешения, поэтому просто сидел и молча смотрел в чашку.       Несколько минут парни продолжали пить чай в тишине, прерываемой лишь раскатами грома. У Чонгука то и дело закрывались глаза от сильного желания пойти уже наконец спать. Первым допил Тэхён, вымыл и протёр кружку, повернулся к Чонгуку и с улыбкой сказал:       — Уже капец как поздно, а гроза всё не заканчивается. Давай ты пойдёшь спать, а я, если ты не против, просто посижу рядом.       — Да… давай, — согласился тот, не в силах бороться со сном.       Когда парни зашли в спальню, Чонгук сел полулёжа на кровать, а Тэхён аккуратно присел на её край примерно посередине.       — Дай мне свой телефон, я позалипаю, пока гроза не кончится. Тебе он всё равно во сне не нужен.       Чонгук выполнил его просьбу, и тот сразу же вошёл в интернет, пролистывая новости, зевая, не обращая внимания на хозяина. Помаявшись минут десять-пятнадцать на подушке, но так и не решившись спокойно заснуть, пока его гость мучается от бессонницы, Чон, немного волнуясь, тихо заговорил:       — Знаешь, в детстве я боялся грозы. Очень. Моя мама… она приходила ко мне в спальню и пела песню. Я успокаивался и засыпал.       — Ты хочешь спеть мне колыбельную? — удивлённо подняв брови, спросил Тэхён, посмотрев на него через плечо. — Ты? — Он указал пальцем на него. — Хочешь спеть мне? — И перевернул палец на себя. — Колыбельную? — Жест, который он показал, был чем-то средним между взмахом волшебной палочки и покручиванием у виска. Он и сам не понял, что имел в виду, но Чонгук был непреклонен.       — Не колыбельную, конечно, — фыркнул он, — просто какую-нибудь спокойную песню. Не хочешь — как хочешь. Моё дело предложить.       — Ну, блин, спой, конечно, — пожал плечами Тэхён. — Но я сильно сомневаюсь, что смогу заснуть. Я никогда не сплю во время грозы.       Чонгук чуть подался вперёд, взял у него из рук телефон, убрал на тумбочку, а затем потянул за его плечи, вынуждая отклониться назад и лечь поперёк кровати. Голова Кима легла Чону на колени, и тот, откинувшись обратно на подушку, начал тихо петь.       — У тебя красивый… — начал было Тэ, но Чонгук прервал его предупреждающим жестом, подняв руку вверх, и парень больше его не перебивал.       Гроза всё никак не хотела заканчиваться, но звуки грома отходили на задний план, когда Тэхён вслушивался в тихий мелодичный голос Чонгука. Он пел какую-то, кажется, популярную песню, но на свой особый манер. Чон протянул руку и снял очки Тэхёна, положив их на тумбочку к своему телефону, а затем аккуратно провёл ладонью по его лицу сверху вниз, прикрывая глаза парня. Тот послушно закрыл глаза и молча наслаждался песней.       Закончив первую песню, Чонгук сразу же начал вторую. Задумавшись, он тоже закрыл глаза и опустил руку на голову парня. Погладив его пару раз как милого испуганного щеночка, он начал перебирать пальцами его волосы, и через некоторое время услышал ровное дыхание Тэхёна. Чон окончательно убедился в том, что парень уснул, когда тот поднял с пола ноги, подтянул их к себе и перевернулся на кровати, чтобы лечь вдоль. Голова его упала с колен Чонгука, и теперь он лежал, уткнувшись носом в его бедро и крепко обняв руками его ноги как подушку.       Чонгук понял, что спать полусидя ему будет неудобно, но не хотел менять своё положение. Он продолжал пропускать между пальцами мягкие волосы уснувшего парня, о чём мечтал уже пару дней, и слушал его смешное сопение. За окном всё ещё была гроза, но Тэхён сладко спал. «Что же в твоей голове творится?» — задумался Чон, закрывая глаза и проваливаясь в сон.

***

      Проснувшись утром, Чонгук не чувствовал свою шею — он так и проспал всю оставшуюся ночь в таком положении. Посмотрев вниз, он увидел, что Тэхён всё так же спит, уткнувшись в него носом. Попытавшись хотя бы немного сменить положение, он чуть двинул бёдрами, отчего шнурок его домашних штанов упал с живота вниз, прямо на лоб Тэ. Тому, видимо, стало щекотно, и он потёрся лбом о бедро Чонгука. «О, нет, нет, нет», — пронеслось у него в голове. — «Вот только тереться об меня не надо». Прикрыв глаза и медленно выдохнув, прогоняя мурашки, пробежавшие по всему телу, он протянул руку к тумбочке, взял телефон и проверил время.       — Так, ну ладно, можно и вставать уже, в принципе, — сказал он негромко, но Тэхён его услышал.       Приоткрыв сонные глаза, он       несколько секунд соображал, где находится, а через некоторое время поднял голову и, посмотрев на Чонгука снизу вверх, хриплым от сна голосом сказал:       — Вау, малыш, клёвые штаны! — И, поиграв бровями, показал взглядом на полувставшее чонгуково достоинство. — С добрым утром, рядовой Чон!       Чёрт. Но, с другой стороны, такой Тэхён ему определённо нравился больше, чем испуганный и растерянный. А тот освободил ноги Чонгука от своего захвата, сел на кровати и, потянувшись, как ни в чём не бывало продолжил:       — Надеюсь, мои шмотки высохли, а то домой пора бы уже пойти.       — Сейчас посмотрю. — Чонгук приподнялся, но с тихим стоном боли упал обратно на подушку.       — Эй, ты чего? — не понял Тэхён. Он посмотрел на неудобное положение парня и понял, что тот так и проспал почти сидя со вчерашней ночи. — Ты из-за меня не мог лечь удобно? Всю ночь?       — Да всё нормально, — отмахнулся тот.       — Да ни хрена, — возмутился Ким, — из-за меня. Так. У тебя крем обезболивающий или разогревающий есть? Тебе надо мышцы размять и растереть.       — Не помню, кажется, в аптечке в ванной что-то было, — пытаясь повернуть шеей из стороны в сторону, ответил Чон. — Там же и одежда твоя, проверь, высохла ли.       Тэхён встал с кровати и отправился за аптечкой. Чонгук еле-еле поднялся с подушки и сполз ниже по кровати, чтобы лечь в полный рост. Кровать была слишком мягкой, поэтому он снова поднялся и перелёг на ковёр на полу головой к кровати. Вернувшись через несколько минут уже в своей одежде, Ким положил тюбик с кремом на тумбочку и скомандовал:       — Снимай футболку, перевернись на живот, руки вытяни вдоль туловища и слишком громко не кричи, а то соседи подумают, что я тебя убиваю тут.       — Не слишком обнадёживающее начало, — проворчал Чонгук, переворачиваясь так, как ему было велено, а потом, немного подумав, всё же снял футболку.       — Как ты относишься к БДСМ? — спросил Тэхён с ухмылкой.       — Опять шутишь, — вздохнул Чон. — Я могу встать и самостоятельно справиться.       — Конечно, всегда можно справиться самостоятельно, — кивнул Тэхён, открывая тюбик и выдавливая немного крема себе на ладонь. — Но когда это делает кто-то для тебя, эффект совершенно другой.       То ли Чонгук не выспался, то ли Тэхён специально над ним издевается, но смысл этих слов Чону показался ну слишком неоднозначным. Хотя парень, не развивая дальше эту тему, просто присел рядом с ним и начал аккуратно втирать болеутоляющий крем ему в плечи и шею. Длинные пальцы Тэхёна плавно скользили по коже Чонгука, сильно нажимая на отдельные точки, принося довольно неприятные ощущения в особенно пережатых частях, но парень мужественно сдерживал своё болезненное кряхтение, и весь массаж прошёл в тишине. Боль постепенно отпускала, а мышцы расслабились и приобрели привычную подвижность.       — Ну ты и терпеливый, — восхитился Тэхён, после того как поднялся на ноги. — Из тебя, наверное, и паяльником признания не выбить.       — Я просто не люблю… быть громким.       — Вот ты сейчас это сказал, а я ведь не то подумал, — хмыкнул Ким, уходя в ванную, чтобы убрать крем.       «Что-то какие-то странные у нас сегодня с утра разговоры», — подумал Чонгук и аккуратно встал с пола. Мышцы и правда стали меньше болеть. Откуда-то из коридора он услышал копошение и голос своего ночного гостя:       — Ну ладно, малыш Гуки, я побегу домой, а то у меня тоже утренний стояк, надо срочно под холодный душ, а тебя стеснять уж не буду, мне недалеко, сам знаешь.       «Чего?» — пронеслось у него в голове, и, когда дверь за гостем с хлопком закрылась, он помотал головой и пошёл умываться. Нет, он всё-таки никогда не привыкнет к такой непосредственности Тэхёна. Вот так вот запросто обсуждать утренний стояк с человеком, с которым знаком пару дней…       Но тем не менее Чонгуку определённо нравилось общаться с ним, и он уже готов признаться себе в том, что не против был бы с ним дружить, вот прямо по-настоящему. Хотя каждый раз, когда он думал, что ему хочется иметь в своей жизни человека, с которым можно поделиться и печалями, и радостями, к которому можно обратиться за помощью и о котором хотелось бы заботиться, он вспоминал фразу отца, которую слышал от него чаще, чем «я люблю тебя, сынок». И эта фраза сейчас крутилась у него в голове как назойливая муха. Первый раз он услышал эту горькую правду чуть больше десяти лет назад, когда отец познакомился с его школьным другом. «Вам с Хосоком придётся взять на себя мой бизнес, а большой бизнес — это большая ответственность. Рассчитывать можно только на семью. Никогда не заводи друзей. Не подпускай никого близко. Получить нож в спину от друга гораздо больнее, чем от врага». Жестоко, первое время было трудно, но с годами привычка обходиться без друзей переросла в желание закрыться от всех людей в принципе. А чтобы люди не тянулись к нему, он спрятал свои эмоции и надел маску безразличия. И самое противное то, что ему это уже даже начало нравиться. Так было спокойнее.       Иногда Чон смотрел свои старые фотографии, на которых он, ещё совсем ребёнок — такой счастливый и беззаботный, ничего не знающий ни о бизнесе, ни об обязанностях, ни о каких-то там ножах в спину. И тогда на него накатывала паника — его пугала перспектива разделить бизнес с братом и стать таким же как его отец. Чонгук был слишком не готов к этому, несмотря на полученные знания в университете. И отец это видел, поэтому не выступил против, когда сын решил продолжить образование в Америке. Тем не менее между ними висело напряжение, Чон чувствовал приближающееся разочарование отца, а отец чувствовал, что Чон пытается сбежать от ответственности перед семьёй.       Чонгук надеялся ещё хотя бы пять лет побыть вдали от тех, кто его знает и ждёт что-то от него. Хотел, чтобы его все оставили в покое. Хотел просто уйти в себя. Но какой-то непонятный парень с ярко-розовыми волосами спутал ему все планы на гордое одиночество. И теперь ему совсем не хочется быть одному. Вчера он снова вспомнил о том, что забота о ком-то, привитая ему его любимой мамой, всегда вызывала у него приятные, тёплые ощущения внутри. Ему этого не хватало, но страх, внушённый отцом, никуда не делся.

***

      Позавтракав, Чонгук открыл ноутбук и проверил почту — ему пришло уведомление из университета о том, что на завтра назначена ознакомительная лекция для студентов первого курса. Он твёрдо решил окунуться в учёбу, как и в Сеульском университете, ведь образование платное, и он не хотел, чтобы отец думал, что деньги потрачены впустую. За все годы учёбы у Чона не появилось ни одного друга, потому что… да всё по той же причине — подсознательный страх ножа в спину. Поэтому всё говорит о том, что и в этот раз он поступит так же, и сегодняшняя прогулка на закрытую территорию для того, чтобы закончить рисунок на стене, будет последней встречей с Тэхёном.       Чонгук не знал, как объяснить ему всё это, поэтому когда в восемь вечера вышел из дома и посмотрел на улыбающегося ему парня с растрепавшимися от ветра розовыми (и, как он уже знал, безумно мягкими) волосами, то решил просто промолчать.       Полчаса до места назначения они шли практически не общаясь, так, перекинулись парой фраз. В Тэхёне Чонгук тоже заметил какое-то неуловимое изменение.       — Как здоровье твоей сестры? — спросил он, решив, что странная молчаливость парня связана с беспокойством о ней.       — Её перевезли в больницу Сеула, — тихо отозвался тот, и Чонгук понял, что оказался прав. — Мне мама позвонила прямо перед выходом, поэтому я пока немного не в себе, извини.       Ох уж это отсутствие практики утешения… Чонгук силился вспомнить какие-нибудь шутки, чтобы отвлечь Тэхёна от грустных мыслей, и со временем ему это, кажется, даже удалось.       Когда парни дошли до забора, Чон первым пошёл к дыре в плетёной решётке и, перейдя на ту сторону, разогнувшись, встретился глазами с той же собакой. А может и не той, кто их знает, сколько здесь охраняющих «друзей человека», готовых съесть тебя живьём. Она медленно подходила к Чонгуку, а он смотрел на неё, боясь отвести взгляд. Зажмурившись от страха, он присел на корточки, а через пару секунд открыл глаза и увидел, как взгляд собаки изменился, а сама она сделала ещё два шага и ткнулась лбом в его колено.       — Я смотрю, ты и сам бессмертный, — улыбнулся Тэхён, присев рядом с ним, открывая рюкзак, чтобы достать еду и положить перед собакой.       А Чонгук не мог ему ничего ответить, его сердце колотилось с бешеной скоростью, отдавая пульсацией в горле и висках. Сквозь чувство страха прорывалось ещё какое-то непонятное ощущение, то ли радости, то ли эйфории, он и сам не понимал, но оно ему нравилось.       После того, как сытая собака вдоволь нанежилась в руках Чонгука и Тэхёна, они пошли той же дорогой за угол, к рисунку Чона. За два дня его, видимо, никто не заметил, иначе сразу же закрасили бы. Поэтому, достав баллончики с краской, Чон начал доделывать свой рисунок, завершая нижнюю часть граффити.       Тэхён стоял чуть позади, курил и болтал без умолку, грусть отступила, парень стал таким же, каким его привык видеть Чонгук. И ведь Чонгук именно привык видеть его. Ему уже давно не было так комфортно проводить время с кем-то, кроме брата. Он любил Хосока, но большая разница в возрасте не позволяла им быть настолько близкими друзьями, как Чону хотелось бы.       Слушая голос Кима, он чувствовал себя в своей тарелке, и он даже не уставал от непрекращающегося потока шуток, смеясь вместе с ним. Через пару часов рисунок был закончен, и парни начали складывать баллончики в рюкзак, но вдруг неожиданно их ослепил свет фонаря, направленный прямо им в лица.       — Что вы здесь делаете? Эй, а ну стоять! — Охранник, а за ним ещё двое, быстро приближались к ним, намереваясь схватить и отвести в пункт отдела безопасности территории и вызвать полицию.       — Дёру! — крикнул Тэхён и схватил Чонгука за рукав, убегая от охраны.       Они петляли между зданиями и гаражами, слыша неутихающие шаги преследующих их охранников. Минут десять Чонгук бежал, не отставая от Тэхёна, потому что тот вёл его какими-то неизвестными путями, и он боялся отстать и заблудиться. В глазах уже темнело от такой бешеной скорости, но вот впереди показался спасительный забор. С трудом перемахнув через него, парни пробежали дальше и скрылись в подворотне, чтобы перевести дух и удостовериться, что погони за ними больше нет.       Тэхён стоял, согнувшись, опершись руками в колени, а Чонгук, привалился одной рукой к стене, а второй держался за колющий бок. Оба тяжело дышали, пытаясь восстановить дыхание. В голове Чонгука шумело от бурлящей крови, и он опять ощутил это непонятное чувство эйфории, и даже не сразу понял, что происходит, когда Тэхён подошёл к нему, прижал к стене своим телом, обхватил одной рукой его голову, вторую положил на плечо и с каким-то диким блеском в глазах поцеловал.       Чонгука всё ещё колотило от страха быть пойманным, но сейчас он почувствовал, как по его телу проходятся электрические разряды, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев, на макушке и, конечно, на губах. Он прикрыл глаза и схватился пальцами за края толстовки Кима. В животе разлилось тепло, и ему совершенно не хотелось, чтобы Тэхён останавливался, но тот, к сожалению, не только остановился, но и отошёл от него на пару шагов назад.       — Ой, прости, это всё адреналин, — сказал он, с улыбкой глядя на ошарашенного парня. — Ладно, давай по домам.       «Адреналин»? Серьёзно? Сначала прижал, поцеловал, а потом «давай по домам»? Чонгук смотрел на него, хлопая глазами, но так и не озвучил своих мыслей.       Всю дорогу до дома парни шли молча. Чонгук был зол и сам не понимал, что именно его разозлило — то, что Тэхён его поцеловал, или то, что он списал это на адреналин. Он шёл и твердил себе о том, что это уже и неважно, завтра он начнёт учиться, и они с Тэхёном больше не увидятся. Он шёл с понурой головой, глядя себе под ноги, и не видел, как Тэхён замедлился, а потом и вовсе остановился и кинул ему вслед:       — Мне ещё в магазин зайти надо, пока.       Обернувшись, он лишь увидел его спешно удаляющуюся фигуру. Что ж, прекрасно, избавил Чона от ненужного прощания и объяснений. Развлеклись немного и хватит, пора браться за ум.