Где нас нет

На травянистом склоне за стенами аурадонской школы почти никогда не бывает людей, ведь на территории между учебными и жилыми кампусами располагается множество зелёных аллей и цветочных парков с оборудованными местами для отдыха или ланча; тем более во время занятий и перерывов между ними школу строго-настрого запрещали покидать. Но Одри Роуз, честно говоря, мало беспокоят школьные правила, если она может остаться наедине с собой. Девушка присаживается на мягкую траву под облюбованным пару недель назад деревом и выдыхает от облегчения: никакой толпы, шёпотков, осуждающих (иногда сочувствующих) взглядов и издевательств. Слегка дрожащие пальцы тянутся в задний карман её чёрных джинс и выуживают помятую пачку сигарет. Знающим движением Одри размещает сигарету между потрескавшихся губ и нервно чиркает зажигалкой, заставляя резвый огонёк появиться. Спустя несколько мгновений девушка удовлетворённо затягивается и прикрывает глаза, наслаждаясь горечью, которая оседает на её языке. Она, наконец, расслабляется и свободно дышит. Одри любит такие минуты одиночества и ценит каждую из них – на неё свалилось слишком много, и она, честно говоря, не знает, как справляться со всем этим. Крайние две недели стали особо тяжкими для неё, и Одри, куда бы ни пошла, вызывала у окружающих разговоры и вопросы, связанные с новостью, украшавшей первые полосы всех новостных статей, газет, программ и журналов. "Решением Высшего Совета Аурадона было установлено, что Одри Роуз, наследная принцесса Аврории..." Когда у девушки начинает щипать в глазах, она прерывает свои воспоминания и достаёт ещё одну сигарету. В последнее время она всё чаще и чаще прибегает к помощи табака (реже – алкоголя), а сегодня у неё чертовки паршивое настроение, которое было испорчено с утра парой старшекурсников, которые решили, что разыгрывать сцену её проигрыша Мэл прямо перед ней – очень забавная идея. Гулкий смех окружавших учеников до сих пор отдавался в задней части черепной коробки. Да, многие относились к случившемуся, как к шутке, и лишь небольшое количество людей боялось её по-настоящему, но постоянные издевательства и насмешки действовали ей на нервы. Одри задаётся вопросом, для чего она вообще осталась в Аурадоне. Ах, точно: у неё не было выбора! — Одри! — знакомый голос вторгается в её мысли и девушка, оглядываясь, видит размахивающую рукой Иви. — Наконец-то я тебя нашла! Тебя все потеряли, — выпаливает дочь Злой Королевы, когда подходит к девушке, и замолкает, когда её взгляд опускается на сигарету в руке аурадонки. — И давно ты куришь? Одри отворачивается в сторону и делает ещё несколько затяжек, прежде чем ответить в надежде, что от неё отстанут: — Две недели. Иви недовольно нахмуривается, когда вспоминает события двухнедельной давности, и встаёт напротив девушки, скрещивая руки: — Ты знаешь, это далеко не самая лучшая вещь для привычки. И я понимаю, что лишение титула наследной принце- — Кто меня потерял? — Грубо прерывает Одри и тушит сигарету пальцами, морщась от неприятного ожога. Ещё одна привычка, от которой она не может и не хочет избавляться, ведь боль так хорошо отрезвляет её запутанные мысли. К тому же, Одри считает, что заслуживает всю боль и все лишения. Островитянка закусывают щёку в волнении и достаёт телефон, чтобы оповестить друзей о своей находке. Краем глаза она следит за девушкой и подмечает непривычную изнемождённость обычно всегда собранной и бодрой принцессы. — У тебя сегодня встреча с Феей Крёстной, помнишь? Одри обречённо стонет, сокрушаясь по прерванной возможности провести обеденный перерыв в покое, и, закинув окурок вместе с зажигалкой в полупустую пачку, достаёт две пластинки жвачки, чтобы скрыть табачный запах. Если старая добрая фея обнаружит её тягу к курению, ей придётся выслушивать не одну лекцию по этому поводу. Одри достаёт помаду и зеркальце из кармана джинсовой куртки и подкрашивает губы, пряча их нездоровую бледность. Под пристальным взглядом Иви она встаёт и разворачивается в сторону школы. Островитянка молча следует за ней. Теперь жизнь Одри была похожа на жизнь психически больного: после ситуации с посохом её ограничили в передвижениях, установили личный график, включая ранний комендантский час, да и ещё направили на уроки доброты вместе с новоприбывшими островитянами. Правда, спустя неделю стало понятно, что Одри идеально знает этот искусственный предмет, так как была воспитана в Аурадоне, поэтому теперь она посещает кабинет Феи Крёстной каждую неделю для проведения лечебных бесед. По пути Одри пальцами распутывает розово-синие пряди волос (оставшийся подарок посоха) и поправляет одежду. Ей не нужно было, чтобы фея прознала об её подлинном состоянии. Они проходят статую Чудовища, когда Иви неожиданно начинает разговор: — Тебе не нужно пытаться сделать вид, что всё хорошо, когда это далеко не так. Ты должна поделиться с директрисой своими переживаниями. — Не лезь, куда не просят, — ощетинивается Одри, словно дикий зверь, и ссутуливается. — Лучше займись своей жизнью или жизнью своей лучшей подруги – мне без разницы, но не надо давать мне советы или лечить. Поверь, Фея Крёстная прекрасно справляется со своими обязанностями. — Я не видела тебя около десяти дней, — мягко продолжает островитянка, будто не замечая слов девушки, — и могу сказать точно, что тебе нужна помощь: ты начала курить, и по мешкам вокруг твоих глаз прекрасно видно, как ты недосыпаешь; ты больше не ухаживаешь за собой, не носишь наряды или какую-либо косметику, прячешься от людей и перестала ходить на дополнительные факультативы, хотя никто не выгонял тебя ни с команды поддержки, ни с клуба моды и дизайна, — тон Иви абсолютно бесстрастен, она смотрит прямо перед собой, излагая очевидные факты, признание которых Одри избегает, будто чумы. — Я понимаю, что после лишения титула наследной принцессы и общественной неприязни, тебе трудно вернуться в обратную жизнь, но для этого и придуманы беседы с Феей Крёстной. Одри останавливается посреди пустующего коридора, который ведёт в административное крыло, и сжимает кулаки. Ненависть и отчаяние переполняют её, поэтому она разворачивается и со всей силы припечатывает к стене более высокую девушку, которая вскрикивает от боли. Одри прижимает островитянку за руки и угрожающе шипит: — Если ты ещё хоть раз скажешь об этом чёртовом титуле, я не пожалею своих сил, добуду этот чёртов скипетр снова и заточу тебя в чёртов камень. Иви не успевает ответить, когда видит, как Одри охватывает зелёный свет, и она скорчивается, отпуская её. Девушка поворачивает голову и замечает приближающуюся Мэл, которая, очевидно, применяет одно из множества своих заклинаний. — Ты в порядке? — Обеспокоенно спрашивает Мэл, когда подходит к подруге. — Она тебя не поранила? — Нет, — всё ещё немного ошеломлённая отвечает девушка, — у нас просто возникли... н-некоторые разногласия... Дочь Малефисенты слишком хорошо знает одного из своих самых ближайших друзей, поэтому замечает, как быстро и прерывисто дышит Иви, пытаясь прийти в себя. Злость, до этого кипевшая в ней, почти моментально превращается в ярость, и волшебница опускается перед сжавшейся из-за заклинания Одри. — Если ты угрожала ей, то я клянусь, что сделаю всё, чтобы уничтожить тебя. — Вы уже это сделали, Ваше Высочество, — сопротивляясь напору магии, ядовито произносит Одри и перекошено улыбается. — Или мне уже пора говорить Ваше Величество? — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, если хочешь остаться в Аурадоне или прожить свои оставшиеся дни без постоянной охраны, приставленной к тебе, — Мэл резко скидывает заклинание и рывком поднимает девушку на ноги, вцепляясь в джинсовый воротник. — Ты как кость в горле – только всем мешаешься. Мягкие ладони опускаются на покрытые белым кружевом плечи Мэл, и она тут же расслабляется под слишком знакомыми руками. — М, ей всё ещё надо к Фее Крёстной. Мы и так потеряли много времени, разыскивая её. Хватит. Я думаю, что Одри тебя поняла. Мэл, не сводя глаз, медленно отпускает девушку в своих руках и отстраняется на шаг, в то время, как аурадонка почти рычит, проклиная про себя снисходительный взгляд, которым её награждает аидово отродье. Одри, сбрасывая с себя напряжение, передёргивает плечами и в тишине разворачивается, направляясь в сторону кабинета, где её ждёт увлекательнейший час ходьбы вокруг её жизни. Теперь, помимо прочего, ей предстоит задача успокоить свои взбудораженный нервы за эти пятьдесят метров. Когда девушка пропадает за поворотом, Мэл, наконец, расслабляется и разворачивается в руках Иви с намерением обнять её. Иви с нежной улыбкой обхватывает спину подруги в ответ и кладёт голову ей на плечо, чувствуя себя в полной безопасности. — Что она сказала тебе, И? — Осторожно разрушает момент спокойствия Мэл. Сердце Иви беспокойно сжимается, когда она понимает, что правда, скорее всего, может стоить бывшей принцессе жизни, но и обманывать ей совсем не хочется, поэтому девушка молчит, надеясь, что волшебница каким-нибудь образом прочитает её мысли и всё поймёт. — Ты должна сказать мне правду, — тяжело вздыхает Мэл, когда отстраняется, чтобы поймать взгляд девушки напротив. — Я обещаю, что эта информация останется между нами, и я не сделаю ничего против этой сучки, что бы она тебе ни сказала. — Хорошо, — Иви правда не хочет, чтобы из-за неё несчастная жизнь Одри стала ещё несчастнее. — Она сказала, что если я не перестану говорить о том, как она потеряла титул, то она будет готова снова воспользоваться скипетром и заточить меня в камень... — последние слова она произносит шёпотом, надеясь смягчить реакцию Мэл, но её глаза горят мстительным зелёным, а челюсть сжимается от сдерживаемого напряжения. — Почему ты не хочешь, чтобы я использовала это, чтобы выгнать эту маленькую дрянь подальше отсюда? — Задаёт вопрос островитянка, немного успокоившись. — Потому что... — Иви немного запинается, когда думает, как донести до Мэл бедственное состояние другой девушки, и, ничего не найдя, говорит, — потому что она начала курить. — Курить? — Неверяще переспрашивает Мэл. — Откуда она вообще достала сигареты, если они есть только на Острове Потерянных? — Я не знаю, М, но я точно видела у неё пачку островных сигарет и зажигалку. Она не могла научиться этому в Аурадоне, ты же знаешь, как тут к подобному относятся... Да, Мэл знала. Аурадон был райским местом для всех, кто верил в здоровый образ жизни: никакого табака и ограниченное количество любого вида алкоголя. На Острове же сигареты и спиртное были очень дорогим и небезопасным удовольствием из-за нехватки ресурсов и количества мошенников, которые почти всегда продавали паль вместо нормального табака, поэтому мало кто вообще курил или умел курить на Острове, а вскоре курение вошло в ряд привычек, которыми занимаются самые низшие отбросы преступного общества. Только полный идиот не знает этого, а Одри, которая большую часть времени была невыносимой всезнайкой, точно знала об этом. — Ты права, — согласилась Мэл, — но это не отменяет того факта, что она тебе угрожала, поэтому я поговорю с ней. Спокойно и без применения силы. Я не могу оставить её с тем фактом, что она может безнаказанно обижать тебя, хорошо? Ответом ей послужил неуверенный кивок, но этого было более чем достаточно.

***

— Блять, Гарри, не время для твоих шуток. Дай мне эту бутылку сейчас же. У Одри выдался чертовски утомительный сеанс с Феей Крёстной, которая, казалось, видела в ней каждую изменившуюся за неделю мелочь и допытывала её бесполезными вопросами о настроении и чувствах, и сейчас Одри была чертовски раздражена, ведь потом ей пришлось отсидеть ещё несколько пар под уже привычный, но всё ещё выводящий из себя осуждающий шёпот. — Ну-ну, принце-е-сса, расслабься, — Гарри подмигивает улыбающейся позади Одри Уме. — Где ты понабралась таких ругательств? Разве так надо разговаривать со своим поставщиком? Одри закатывает глаза и бесцеремонно садится на кровать рядом с сыном Капитана Крюка. Нахождение в комнате пиратов, которые каким-то образом убедили директора жить втроём, всё больше и больше напрягает девушку, которой сегодня совсем не хочется обмениваться уничижительными шутками с Морской Троицей, как это обычно у них бывает. — Гарри, пожалуйста, не сейчас, — Одри порывается вытащить сигарету, но вспоминает, что они в кампусе. — И перестань называть меня принцессой. Это раздражает. — О нет, малышка, — протягивает Ума со своего места и обращает своё внимание на аурадонку. — Что-то случилось, и ты обязана рассказать нам что. Посмотри на Гила – ты же знаешь, как он любит истории. И, действительно, Гил незаметно перебрался поближе к ребятам и уселся в ногах Умы возле кровати. Он всегда был очень любопытным, словно ребёнок, – Одри умиляет это до безумия, и она сдаётся, выкладывая рассказ о столкновении с Мэл и Иви. — Ну, все островитяне супер защитные по отношению к своим, а лидеры особенно, поэтому неудивительно, что Мэл тебя так прижала, — со знанием дела говорит Ума и садится так, чтобы иметь возможность перебирать волосы Гила. — Удивительно, как ты вообще уцелела после такого. — Ну, после скипетра она же уцелела, — хихикает Гарри, и Одри бросает в него лежащую рядом подушку. — Гарри, — слишком серьёзно произносит Гил, осаждая товарища, — мы договорились не поднимать эту тему. — Ладно, я понял, — улыбающийся Крюк протягивает Одри её бутылку и добавляет к ней от себя новёхонькую пачку сигарет. — Ничего личного, принцесса. Девушка принимает из его рук товар, аккуратно прячет в сумку, а после оставляет поцелуй на щеке самого непредсказуемого пирата, которого она когда-либо знала. Гарри отмахивается от неё, пока Ума освистывает её жест, и Одри впервые за день по-настоящему улыбается. Удивительно, как она вообще смогла завести подобие дружеских отношений с этими тремя. Девушка до сих пор помнит, как после своего провала со скипетром взломала комнату пиратов в поиске табака и алкоголя, о которых она читала в книгах про Остров, где рассказывалось об их чудесном воздействии. Одри видела пару раз, как Ума и Гарри прятались в укромных местах, чтобы выкурить одну-другую сигаретку. Так как она была уверена, что пираты ненавидят её так же, как и все остальные, то не нашла решения лучше, чем пробраться к ним тайком в комнату, где её и застала эта троица в полном составе. Но вместо того, чтобы прогнать девушку или нажаловаться на неё, пираты научили её курить, рассказали всё о спиртных напитках и нашли для неё несколько пиратских вещей, которые с последних времён Одри носила не снимая. На вопрос, почему всё-таки островитяне отнеслись таким образом к принцессе, Ума отвечала, что они были приятно ошарашены её наглостью проникнуть на их территорию после того, как она их чуть не убила, ведь все аурадонцы казались им слишком правильными и скучными. Таким образом, Одри стала частым и желанным гостем Морской Троицы, каждый член которой любил проводить с ней время по-своему. Гарри постоянно флиртовал и отпускал различного рода шутки, но очень смущался, когда принцесса отвечала ему на взаимодействия; они также очень часто танцевали с ним, где Одри учила его королевским движениям, а он показывал ей дикие пиратские танцы. Гил делился с девушкой историями и фантазиями о мирах с героями, которых он сам придумывал, и Одри советовала ему написать сборник рассказов, чтобы больше людей могло ознакомиться с его гениальными идеями; иногда девушка сама помогала ему придумывать ситуации для персонажей и делилась с ним всеми знаниями, которые могли бы помочь Гилу в его увлечении. Одри никогда бы не подумала, что и с Умой они смогут найти что-то общее, но именно с ней в те редкие моменты, когда она чувствовала себя достаточно хорошо, девушка обсуждала свою жизнь и свои переживания, но всё равно предпочитала больше истории пиратки об Острове и её жизни там; Ума учила аурадонку пиратским премудростям и островным хитростям и была действительно рада, когда видела, как загорались обычно безжизненные глаза Одри – это очень сильно тешило её самолюбие. Но когда они собирались вчетвером, Одри неотвратимо чувствовала себя лишней и спешила покинуть их компанию, не желая мешать. Так и сейчас, девушка неловко встаёт и торопливо прощается, желая запереться в уединении своей комнаты. Она проносится по коридорам, избегая нежелательных встреч, и радостно ускоряется, когда поворачивает в своё крыло, ведь совсем скоро она сможет забыться. А пираты в это время обсуждают очевидное состояние Одри и задумываются о том, чтобы перестать спонсировать её гадким пойлом и химической отравой. — Принцессе это надо, — утверждает Гарри. — Просто она немного переусердствует. — Немного? — Приподнимает бровь Гил. — Это вторая бутылка и третья пачка сигарет с начала недели, а сегодня четверг! Она уже почти привыкла к этому, раз может продолжать в таком темпе, а мы все знаем, что происходит с людьми, когда они действительно привыкают. Я думаю, ей хватило того месяца, в течение которого мы ей помогали таким образом и считаю, что пора прекращать. Она должна научиться справляться с этим другим образом. — Хорошо, я думаю Гил прав, — Ума садится к парню на пол и опускает голову ему на плечо. — Мы должны будем сказать принцессе, что прекращаем со всеми этими поставками. — Она может найти кого-нибудь другого, — резонно подмечает Гарри и отвечает на смс от Джея в телефоне. — Не волнуйся, мы единственные, кто имеет незаметные связи с Островом. Это точно, — Ума заинтересованно смотрит на увлечённо переписывающегося Гарри. — Чем ты там занят? — Джей приглашает нас всех потусить с их четвёркой сегодня у пацанов в комнате. Так сказать, наладить дружеские отношения, поесть пиццы и прочая аурадонская лабуда. Мы согласны? — Конечно, — уверенно отвечает Гил и улыбается, вспоминая Карлоса и Иви, по которым он больше всего соскучился. — Тогда решено, — Гарри печатает ответ, на что Ума лишь беззлобно ворчит о встрече с гребаным дракошей и её компанией.

***

Одри было хорошо. Исчезает напряжение, а вместе с ним пропадают проблемы с нескончаемыми переживаниями, и всё это за каких-то четыре глотка дорогого, но воистину магического алкоголя, который пираты называют ромом. Одри, не стесняясь, отпивает прямо из бутылки, сидя на полу возле кровати, и пересматривает свой альбом со школьными фотографиями: приятные воспоминания захлёстывают девушку, и она теряется в них, запивая каждое воспоминание спиртным и добиваясь этим лишь одного: потерять связь с реальностью, в которой она человек, по собственной глупости лишившийся всего и сразу. Одри плачет и не понимает почему. Фото перестают приносить счастливое забвение, и вскоре девушка тонет в своих сожалениях, в своей боли. Она ощущает, как все сдерживаемые до этого чувства усиливаются, и выносить такое становится почти невозможным: Одри мечется по комнате на полусогнутых ногах, словно зверь в клетке, разбрасывает вокруг себя книги, фотографии и вещи и закрывает уши, так как голос в её голове, убеждающий её в своей никчёмности, слишком громкий, слишком реальный, слишком знакомый. Всё, чего она хочет, отключиться, как любой электроприбор, отделённый от розетки, но она не может. Алкоголь пробуждает в ней самые глубокие страхи и чувства. Одри понимает: ей нужно больше, и проверяет отставленную бутылку, в которой плескается немногим больше половины её утешения, когда раздаётся неожиданный стук в дверь. — О, чудесно, — стенает Одри и плетётся к двери. Была глубокая ночь, и только один пират мог заявиться к ней в такое время. — Гарри, я предупреждал-л-а тебе пер-р-ик-рестать ссориться с Умой з-за место на кровати, — говорит она заплетающимся языком, когда открывает дверь, и поднимает глаза. Одри тут же умолкает, и холодный пот прошибает её насквозь. В дверях стояла Мэл. Повисает слишком громкая тишина, когда обе девушки замирают, шокированные ситуацией. Мэл нервно втягивает носом воздух и с удивлением узнаёт запах спирта. — Одри..? — Девушка делает шаг вперёд, когда неожиданно бывшая принцесса пытается захлопнуть дверь. Островитянка быстро ставит ногу в проём и успевает, толкая дверь вперёд, в то время как пьяная девушка сдаётся под слишком сильным для неё натиском и падает на пол. Одри старается протрезвить себя и свои мысли, чтобы достойно объяснить ситуацию, но она до сих пор во власти алкоголя и не может полностью контролировать себя. — Что всё это значит? — Мэл оценивает обстановку (полнейший беспорядок) и при помощи магии запирает дверь изнутри. Она подходит к столику, берёт в руки прозрачную бутылку и сразу определяет: ром. — Откуда у тебя алкоголь? Одри, готовая прямо сейчас расплакаться от своего бессилия, молчит, уставившись в пол, на котором она до сих пор сидела. Ей так страшно, что сердце готово выпрыгнуть из её груди, или ей так просто кажется. Девушка усилием воли поднимает глаза, когда над ней нависает тень. — Объясни мне, блять, что здесь происходит. — Т-ты и так всё прекрасно п-понимаешь, — едва громче шёпота произносит аурадонка и отползает в сторону кровати. Всё, что ей хочется, – это спрятаться от проницательных глаз волшебницы и её ярости. Одри осознаёт свою ситуацию: алкоголь в школе был запрещён, и за это вкупе с предыдущими заслугами её вполне могли выгнать. Она хватается за голову и негромко смеётся. У неё нет никаких оправданий, и это значит только одно – ей пришёл конец. Мэл неуютно от созерцания такой Одри; она уже встречала пьяниц и до сих пор не могла понять их поведения. Девушка чувствует себя растерянно, но сейчас ей надо взять себя в руки и решить, что делать с открывшейся информацией. Первым делом Мэл собирается позвонить Бену, но это может поднять сильную шумиху и навлечь беду на аурадонку. Хотела ли этого волшебница? И да, и нет. Ей вспоминается разговор с Иви, и она думает, что если сдаст Одри, то Иви точно будет расстроена, поэтому Мэл диктует заклинание, которое приводит комнату бывшей принцессы в порядок и присаживается перед замершей девушкой. — Нет, я не понимаю, как пьяница передо мной могла когда-то быть по-королевски самоуверенной и всезнающей принцессой, — с издёвкой произносит волшебница и приподнимает Одри за подбородок, рассматривая истощённое лицо. — Мне и н-не нужно, чтобы ты понимала. Мне н-н-нужно, чтобы ты оставила меня в пок-к-кое, — девушка вцепляется рукой в запястья Мэл и отстраняет его от себя. — Я могу отстать прямо сейчас, пойти к Фее Крёстной и рассказать ей обо всём. Тогда тебе точно конец. — Что тебя останавливает? — Ничего. Я пришла поговорить с тобой о сегодняшней ситуации с Иви, но вижу, что ты не в состоянии нормально вести диалог, — Мэл встаёт, подходит к столу и забирает бутылку. — Ложись спать, а завтра во время ланча я буду ждать тебя в южной беседке Аврорийской Аллеи. Одри ничего не отвечает, чувствуя поднимающуюся тошноту, и пытается подняться, но головокружение не оставляет ни малейшего шанса, хотя девушке всё-таки удаётся сесть на кровать. Порыв свежего воздуха врывается в её лёгкие, и она в недоумении осматривается, когда замечает Мэл возле окна. — Как только я уйду, ты ляжешь спать, — повторяет островитянка и идёт к двери. — Тебе всё понятно? Она не получает ответа, но на выходе оборачивается и видит, что Одри уже в полудрёме лежит на заправленной кровати. Мэл закрывает дверь и направляется в комнату к парням, где они сегодня так хорошо проводили время с Морской Троицей за настольными играми, разговорами и вкуснющей едой. Девушка вспоминает, как Одри спутала её с Гарри. Значит ли это, что они дружили? Мог ли он быть тем, кто спонсирует аурадонку отравой? Мэл собиралась это выяснить, но позже, ведь сейчас ей надо было спрятать бутылку рома (как своеобразную улику) и вернуться в объятья любимых Иви, Карлоса и Джея. Мысли об её семье согревают девушку и разгоняют неприятный осадок после встречи с Одри. Мэл умиротворённо улыбается.