Где нас нет

Одри крепко спит, уткнувшись в подушки, когда кто-то усиленно стучится к ней. Голоса за дверью принимаются что-то бурно обсуждать, пытаясь переспорить друг друга, прежде чем решить войти в комнату без приглашения. — Одри, мы входим, — раздаётся негромкий щелчок и в проём двери просовываются две макушки, оценивая обстановку, пока не обнаруживают крепко спящую девушку. Джейн толкает Чада, и он проходит первым, останавливаясь возле кровати. Парень наклоняется вперёд и осторожно толкает подругу за плечо в попытке разбудить. — Вставай! — Наклоняется с другой стороны Джейн и посыпает несколько магических искр на лицо Одри. — Отстаньте от меня, — бормочет девушка и отмахивается от нарушителей её спокойствия рукой, как от назойливых мух. — Ну-ну, ты всё проспишь и не успеешь собраться, — Чарминг присаживается на кровать и поступательными движениями толкает Одри к противоположному краю, где дочь Феи Крёстной беззаботно хихикает от по-домашнему уютного зрелища: не каждый день увидишь двух (Джейн всё ещё отказывается признавать отсутствие титула) королевских особ в таком положении. Сознание аурадонки проясняется, и головная боль вместе с жуткой сухостью захватывает её всю. Она снова пытается отпихнуть Чада, и он, наконец, успокаивается. Одри накрывает ладонями глаза, пряча их от утреннего света, и с неприкрытой злостью хрипит: — Какого чёрта вы забыли в моей комнате? Черты лица Джейн резко становятся острыми, веселье почти моментально испаряется, и она, хватая за руки не пробудившуюся до конца девушку, поднимает её в сидячее положение. Чад осторожно подхватывает готовую свалиться обратно Одри и с упрёком смотрит на фею, которая словно не замечая его взгляд, произносит: — Ты серьёзно, Роуз? Это мы должны спрашивать, какого чёрта с тобой происходит и что вообще значат твои новые островные увлечения! Бывшая принцесса грубым движением хватается за свою раскалывающуюся изнутри голову и слабо отталкивает в сторону Джейн, чтобы встать. — Не тебе меня учить, — игнорируя удивлённые взгляды, Одри подходит к столику и с неприсущей ей резкостью роется в полках, что-то разыскивая. — Откуда вы вообще прознали об этом? — Девушка стонет от острой боли в глазах и протирает их, избавляясь от сонной пелены, но, в конце концов, достаёт несколько упаковок с таблетками и баночки с капсулами. — Нас попросили зайти и убедиться в том, что ты будешь вовремя к первому занятию, — Чад достаёт бутылку воды из своего рюкзака и протягивает своей подруге, пытающейся запить таблетки насухую. — Не говорите мне, что эта сучка решила следить за моей жизнью, — Одри плетётся к шкафу и ищет в бесформенной тряпичной куче более или менее свежую одежду. Джейн кривится, когда видит беспорядок в обычно сложенных чуть ли не по линейке вещах. — Чад, будь добр, отвернись, — девушка проверяет парня, неуклюже переодевается в спортивный аурадонский костюм, сине-белое худи с капюшоном и огромной буквой А спереди и сзади и голубые штаны с жёлтыми полосками, закидывает какой-то истёртый временем рюкзак на плечо и кладёт в рот пару пластиков мятной жвачки, которая всегда у неё под рукой. — Идём, охранники несчастные, — Одри снова отпивает из бутылки, морщась, а свободной рукой расчесывает пряди, безжалостно выдирая волосы. — Ну, чего уставились? — Аурадонцы, которые знают девушку с детства, не могут поверить своим глазам – утренние процедуры некогда прилежной принцессы занимали как минимум полчаса: умывание, трепетный уход за волосами, тщательный подбор одежды, подготовленная с вечера сумка, украшения и обязательный лёгкий макияж. — Ты... всё? — Парень хочет по привычке положить руку на плечо девушки, но та отшатывается и шипит. — Да, — раздражение аурадонки усиливается, ведь ей не только назначили а-ля утренних сиделок, но и выводили из себя глупыми вопросами и ещё более глупыми реакциями, — и избавьте меня от ваших тактильных контактов. Бесит. Джейн берёт себя в руки, стряхивая отвлекающее недовольство и разочарование, и ровным голосом предупреждает: — Прекрати быть такой грубой к людям, которые о тебе заботятся. — Сдалась мне эта ваша забота... А теперь: прошу на выход, — Одри указывает на дверь и ждёт, когда фея сдвинется с места. Чад благоразумно молчит и, расстроенный ситуацией, выходит в коридор. — Мне поручено проверить твою комнату после сегодняшнего, — Джейн готова до конца стоять на своём, но у другой девушки нет ни сил ни желания спорить, поэтому она, махнув рукой, уходит вместе с Чармингом, на что фея облегчённо выдыхает. Да, она не видела Одри всего две недели и была в неприятном удивлении от кардинальных изменений, произошедших с бывшей принцессой, которую теперь сложно было признать. Конечно, Джейн не ожидала тепла или дружелюбия со стороны своей подруги детства, но добавить хоть немного уважения или вежливости точно не помешало бы, особенно после того, что они пережили вместе и даже порознь. Джейн злится и кипит от негодования, когда вдруг вспоминает, как Одри после неудачной попытки феи украсть палочку, чтобы сделать себя краше, утешала её, в качестве отвлечения учила её правильному макияжу и выбирала вместе с ней различные причёски, которые могла бы сделать Джейн, когда отрастила бы волосы. Тогда Одри тоже была потеряна, но она никогда не делилась с подругой проблемами и в основном выступала слушателем и советчиком, ведь несмотря на стервозное поведение на публике и кукольные эмоции в присутствии толпы, принцесса была добра к своим друзьям, щедра и абсолютно терпелива и внимательна к чужим проблемам. Весь пыл спадает с Джейн, и она осматривается, желая поскорее закончить поиски и перестать рыться в причиняющих теперь дискомфорт воспоминаниях. Вот на тумбочке использованные Одри типичные таблетки от головной боли, капсулы-витамины и странная коробочка без названия, бирок или информационных наклеек, которая и привлекает внимание Джейн. Девушка высыпает себе одну таблетку, принюхивается и, не признавая лекарство, прячет его в карман, надеясь изучить состав с Карлосом на углублённых занятиях по химии и биологии, где они учились сложным навыкам и профессиональным умениям. Джейн обыскивает все шкафы, полки и свободные пространства, где Одри могла бы спрятать алкоголь или что-то запрещённое, и, не обнаружив ничего, противоречащего обычным правилам хранения в кампусе, отправляет сообщение Мэл. Покидая комнату, Джейн думает, когда же всё пошло наперекосяк в её дружбе с Одри и не может найти ответ.

***

— Вот, — Мэл уверенным движением ставит бутылку алкоголя на стол и скрещивает руки на груди, изучая реакцию друзей. — Это самый настоящий ром. Три пары глаз с непритворным удивлением оглядывают бутылку, наполненную пиратской отравой. Иви чувствует, как дружно вздрагивают парни, сидящие по бокам от неё на кровати. — Откуда это у тебя? — С отвращением произносит Карлос, вспоминая свою мать, которая не брезговала употреблять спиртное, из-за чего её безумие усиливалось в несколько раз, и Карлосу приходилось испытывать страшные последствия этой смертоносной комбинации. — Я обнаружила это сегодня ночью у Одри, и мне нужен ваш совет, — Мэл подавляет зевок и заставляет свой мозг проснуться (проклятый недосып). — Я думаю о том, чтобы рассказать об этом Фее Крёстной. — Что ты вообще делала у неё ночью? — Джей скептически приподнимает бровь, зная, что единственная связь между этими двумя – глубокая ненависть. А Одри ещё сильнее опускается в глазах парня, который потерял на Острове доброго друга, отравившегося палёным спиртным. Мэл испытывающе смотрит на Иви, которая после недолгих раздумий медленно кивает головой, давая разрешение другой девушке на рассказ. — Вчера, когда Иви нашла Роуз, между ними возник конфликт, из-за которого наша розовая принцесса буквально приперла Иви к стене и угрожала ей, — Джей почти подскакивает со своего места, но Мэл спокойно поднимает ладонь в просьбе дослушать. — Я хотела расправиться с этой стервой, но мы с Иви решили, что для начала стоит обойтись разговором. Я не хотела лишних свидетелей, поэтому пришла ночью. — Простите, мальчики, — дочь Злой Королевы нервно гнёт пальцы и в волнении перебирает кольца, — я не хотела вас беспокоить и расстраивать... Карлос переглядывается с Джеем, и они прижимаются к девушке, бережно принимая её в объятья, и через пару мгновений замечают умиротворённую улыбку своей дорогой Иви. — Она тебя не ранила? — Повторяет вчерашнюю реплику Мэл Карлос и неторопливо осматривает шею и руки подруги, когда находит пару синеющих от хватки синяков, которые повторяют форму чужих пальцев. — У меня ничего не болит, — мягко говорит девушка, и это успокаивает её мальчишек, ведь Иви не выглядит так, словно страдает от боли, а голос её нежен и безмятежен. Тем более, как члены Гнилой Четвёрки, они все давали обет никогда не обманывать, и каждый старался придерживаться его. — Я всё равно принесу мазь, — Джей направляется к аптечке, а Мэл хмурится – вчера она не видела этих отметин, а теперь ей чертовски сильно хочется обратиться драконом и поджечь одного конкретного человека. Ребята обрабатывают синяки девушки, пока Иви, легко смеясь, с теплом в сердце принимает их заботу. Мэл опускается на колени перед подругой и лёгким касанием губ покрывает каждую часть её раны. — Теперь точно не будет болеть, — обе девушки немного смущаются такому проявлению привязанности, но Иви принимает все выражения чувств, которые могут дать ей эти трое. Негромкий звон раздаётся на всю комнату, и Мэл проверяет свой телефон. Она получает сообщение от Джейн, которая убедилась в отсутствии каких-либо запрещённых вещей у Роуз, и Мэл кажется, словно они что-то упускают, но хоронит это навязчивое ощущение под другими проблемами. Она так и не решила, что нужно делать с Одри. — Итак, — обращается островитянка к ВК после того, как благодарит Джейн за содействие, — что мы можем сделать, чтобы эта чёртова аурадонка перестала приносить проблемы нам и королевству?..

***

Одри не хочется ни посещать Аврорийскую Аллею, ни вести диалог с выскочкой Мэл. К сожалению, у девушки нет выбора, поэтому спустя пять минут от начала большого перерыва для ланча она входит в до боли знакомые сердцу просторы аллеи. Её окружают магические цветы и деревья Вересковых Пустошей и изумрудная трава, характерная только для окрестностей теперь не её Аврории. Грудь девушки сдавливает от обуревающих эмоций, но она продолжает идти, протягивая руку к перламутровым листьям подстриженных кустов и звенящим на лёгком ветерке бутонам колокольчиков. Она могла бы остаться здесь навсегда, подчиниться зову природы и затеряться на одной из лужаек под лучами осеннего солнца, но южная беседка, окружённая высокими стволами молодых секвой, выпрыгивает перед ней. Одри замедляется, оттягивая неизбежное, и засовывает руки в карманы своей толстовки. Мэл замечает её не сразу, увлечённая общением с пикси, одним из магических существ Пустоши, – девушка выглядит расслабленно и свободно, и её улыбка кажется для Одри самой естественной из тех, что она когда-либо замечала на волшебнице. Аурадонка уже порывается развернуться и оставить дочь Малефисенты в её маленьком гармоничном мирке, когда пикси внезапно отстраняется от Мэл и подлетает в ней с королевским приветствием, от которого Одри хочется заплакать, – пусть Совет Аурадона принял решение, лишающее её титула, но волшебные существа Аврории не отреклись от неё, и её редкие встречи с ними всегда вызывали в девушке невероятную тоску. Одри складывает пальцы рук в ответном жесте и склоняет потяжелевшую голову для традиционного благословления пикси. — Ну, как я вижу, ты всё ещё принцесса для магической части своего королевства, — нарушает молчание Мэл, когда Роуз заходит в беседку после небольшой церемонии с пикси. — Это не имеет значения, — огрызается девушка и неосознанно принимает защитную позу на противоположной от волшебницы стороне беседки, ведь её тело и разум кричат об опасности, когда она находится наедине с островитянкой. Вспыльчивая натура Мэл просится наружу, но она подавляет её, настраиваясь на непростой разговор, – её собеседница выглядит нервной и слабой, что придаёт ей сил и уверенности. — Нам с тобой предстоит многое обсудить, и если ты продолжишь вести себя таким образом, будто я самолично прокляла тебя, мы не сможем закончить этот разговор никогда, — Мэл наблюдает, как после её слов напряжение покидает девушку, и продолжает, но уже более строгим тоном, — сначала ты должна мне рассказать, какого чёрта ты набросилась на Иви и угрожала ей, когда она просто хотела тебя поддержать. У неё остались синяки от твоих проклятых пальцев. Кровь приливает к щекам Одри, когда она ощущает небольшой укол стыда, но девушка не считает себя полностью неправой, поэтому отвечает: — Когда твоя подруга нашла меня, она упоминала про ситуацию с моим титулом, и я, скажем так, попросила больше об этом не говорить, но, видимо, у всех ВК проблемы с соблюдением личных границ, и поэтому, когда ситуация повторилась, я сорвалась, — Одри поднимает голову к крыше беседке, изучая хитросплетённые узоры, которые она знает с детства. — И по моему мнению, угроза была единственным способом остановить вашу гипердружелюбную швею. — Она просто хотела помочь тебе, — Мэл не пропустила то, с каким пренебрежением аурадонка говорила об Иви, и её защитный нрав занял сознание девушки. — Мне не нужна ничья помощь, — бесстрастно произносит Одри и устало выдыхает. — Всё, что вам надо делать, это следить, чтобы я не сорвалась к скипетру или не нашла ещё какой проблемы вашим коронованным головам. — Раз ты можешь обойтись без помощи, то какого хрена я видела сегодня ночью? Одри отворачивается в сторону, не в силах встретить осуждающий взгляд волшебницы, которая, к тому же, приводит весомый аргумент. — Я не хочу об этом говорить, — едва слышно шепчет девушка и обхватывает себя за плечи. — В любом случае, алкоголь ты уже забрала, а твои верные слуги устроили проверку моей комнаты, так что проблема решена. — Не совсем, — злится Мэл, — но мы ещё обговорим это. Сначала ты мне скажешь, откуда ты вообще достала спиртное и сигареты. Ты прекрасно знаешь, что они, чёрт подери, запрещены и не просто так! — Где взяла, там уже нет, — Роуз абсолютно спокойна, и это выводит волшебницу из себя. — Хорошо, — Мэл прищуривается и делает несколько шагов по направлению к собеседнице, — не хочешь по-хорошему? будем по-плохому. Как думаешь, если я попрошу Фею Крёстную проверить Гарри Крюка или просто комнату пиратов, каков шанс, что их выгонят после таких поисков? — Девушка, словно серьёзно задумавшись, подносит палец к губам, которые украшает неприятная ухмылка. — Ты не посмеешь, — пугается Одри и в растерянности встаёт напротив непреклонной Мэл. — Как ты вообще можешь думать о таком? Они ведь только покинули Остров, они этого не заслуживают, — Мэл довольно изучает ломающуюся под молчаливым давлением девушку, которая неожиданно признаётся, — хорошо, да. Я попросила Уму и её команду добыть мне эти вещи, я читала о них в книгах и хотела попробовать. Сначала они отказались мне помогать, но определённая сумма убедила их, и они рискнули, — обманывает аурадонка, надеясь отвлечь беду от Морской Троицы. — Хорошо, будем считать это за чистосердечное, — Мэл не доверяет всему сказанному, но это похоже на правду. — Итак, значит мы имеем подкуп, хранение и употребление запрещённых на законодательном уровне продуктов, да ещё и угрозы, касающиеся жизни и здоровья окружающих. Что прикажешь мне с тобой делать? Что-то неотвратимое (почти как привычка) пробуждается в бывшей принцессе после этих слов. Пугающее спокойствие, смешанное с ненавистью, целиком заполняет уставшую от обвинений и осуждений Одри, и она вплотную приближается к дочери Малефисенты, с лица которой постепенно сходит самоуверенная улыбка. Девушка протягивает ей сведённые вместе руки ладонями вверх и неприкрытое желание с абсолютной уверенностью читается в её словах, когда она, наконец, говорит: — Ты можешь отправить меня на Остров Потерянных или заточить в темницы замка, или отправить в изгнание, или даже отдать приказ о казни. Ты можешь сделать всё, что душе угодно, Мэл. Ты будущая Королева. А я прекрасно знаю, чего заслуживаю. — Ч-что ты такое говоришь? — Волшебница теряется и невольно отступает на шаг. Ядовитые слова и грубые мысли в отношении Одри почти мгновенно испаряются, и она едва выдавливает из себя, — мы решили только добавить тебе утреннюю и ночную проверки на неделю... никто не собирается изгонять тебя, и, тем более, убивать... — Почему?! — Кричит девушка, по щекам которой непроизвольно начинают течь слёзы, и надвигается на Мэл, которая отступает под натиском, пока не упирается в стену беседки. — Почему вы вообще решили оставить меня в Аурадоне?! Почему вы заставили Аида спасти меня? Я не хотела возвращаться, неужели ты не понимаешь?! Последняя фраза повисает между девушками, и страх отражается в глазах Одри, когда она понимает силу той информации, которой теперь обладала островитянка. Мэл, прекрасно осознавая значение этих слов, произнесённых в отчаянии, почти инстинктивно протягивает руки к плачущей девушке, но та отдёргивается от неё, словно от огня. — Никогда не прикасайся ко мне и забудь то, что я сказала, — заикаясь, говорит девушка и почти бегом покидает беседку. Смятение и жалость к Одри Роуз вспыхивают в душе волшебницы, и она не хочет знать, что это может значить.

***

— Эта форма отвратительна! — Гарри держит разноцветную футболку двумя пальцами на расстоянии вытянутой руки. — Почему я должен её носить? Тряпки не помогут выиграть Турнир. — Потому что таким образом мы показываем командный дух и можем отличить своих товарищей от противников, — Гил наоборот счастлив наконец получить личную форму с номером и уже минут десять красуется перед своими друзьями в мужской раздевалке перед тренировкой. Джей подавляет добродушный смешок, но пираты непонимающе поворачиваются к парню, и тот широко улыбается, объясняя: — Ты похож на принцессу из сказки, не хватает только разноцветных птичек и нежной песенки про великую любовь. Крюк хихикает, и веселье наполняет его, когда он замечает, как сильно смущается его друг. Гарри набрасывает свою футболку на плечи краснеющему парню и играючи делает реверанс: — Ваше Пиратское Величество, Вы неотразимы сегодня! — Перестань, а не то я заберу твою подводку себе, — Гил мягко швыряет скомканную футболку в товарища, но промахивается и попадает в увлечённого перепиской с кем-то Карлоса. — Что же ты разбрасываешься одеждой, Гилли? Я, конечно, понимаю, что Одри готова подарить тебе хоть весь свой гардероб, но имей уважение... — пираты бодаются друг с другом, и отвлечённый поневоле Карлос снимает их на телефон. Де Виль оглядывается на Джея, желая разделить этот комфортный момент, но тот почему-то совсем не весел. — Гарри, Гил, мы можем поговорить? Карлос, ты тоже. Парни бросают друг другу вопросительные взгляды и, пожимая плечами, выходят на улицу и останавливаются под трибунами, убеждаясь, что никто их не подслушает. — Что такое, мистер Выдающееся Лицо? — Крюк утыкается подбородком в плечо своего прекрасного пирата и лениво изучает встревоженного чем-то Джея. — Прекратите спонсировать Одри островной мерзостью, как бы она вас не просила и какую бы сумму не предлагала, — прямо говорит парень. — Что? — Удивлённый Гарри делает несколько неровных шагов и хватает сына Джафара за плечи, немного встряхивая. — Откуда ты вообще узнал? Карлос, замечая ошеломлённого Гила, подходит к нему и утешающе кладёт руку на плечо. Пират не произносит ни слова, и смешанная с небольшим стыдом грусть расползается по нему красными пятнами. — Мэл нанесла внезапный визит сегодня ночью принцессе, которая в пьяном состоянии перепутала её с тобой. У неё теперь нешуточные проблемы, и вам повезло, что она рассказала о том, как вынуждала вас. Мне жаль: я знаю, как Одри может быть упряма, если чего-то хочет. Гарри раскрывает рот в просящемся протесте, но вовремя останавливается – не признается же он, что их команда поначалу сама подначивала потерянную девушку. Гил, по всей видимости, придерживается такого же мнения и уже ставит себе заметку переговорить с Роуз по этому поводу. — Да, глупо нас спалили, пусть и ненамеренно... — Крюк решает не увиливать от правды и возвращает себе свою уверенность. — Не переживайте, этой девушке больше ничего не достанется, — но Карлос видит пирата насквозь и понимает, что тот снова прячет свои настоящие мысли за игривостью. — Хей, парни, мы не осуждаем. Всё-таки мы все дети Острова. Мы просто беспокоимся о вас, — Де Виль примечает, как дрогнула белозубая улыбка пирата. — Мы не хотим, чтобы у вас были проблемы. Постарайтесь не связываться с незаконной деятельностью и Одри. Смешанный со стоном вздох раздаётся со стороны Гарри, а Гил, снова смутившись, чешет затылок и опускает глаза в землю. — Мы думали, что помогаем ей, — бормочет островитянин, и между парнями воцаряется атмосфера неловкости. Убедившийся в относительной невиновности друзей Джей, желая приободрить пиратов, незаметно привлекает внимание Карлоса и подаёт условный сигнал, после которого Джей резко хватает Крюка в медвежьи объятья и растрёпывает его ухоженную причёску, пока сын Круэллы мучает Гила щекоткой. Парни кричат, смеются и гоняются за друг дружкой, как маленькие дети, когда их находит тренер и беззлобно ругает за слишком вольное поведение, а Гарри получает два дополнительных круга за то, что единственный не успел переодеться в форму. А после успешной тренировки островитяне подхватывают по пути в корпуса Чада и почти бегут на ужин, голодные, но счастливые.

***

Так понравившийся Одри склон снова пустует сегодня, и этот факт не может не радовать девушку, когда она после всех занятий сбегает сюда и, убрав несколько уже созревших жёлудей, ложится под раскидистым дубом, который абсолютно одинок в своём существовании. Аурадонка даже ощущает необъяснимую близость и сочувствие к этому могучему дереву, листья которого трепещут над ней под гуляющим ветерком. Одри хочется, как и этому ветру, рассеяться над миром, облететь знакомые и чужие края или затеряться среди травинок, поднимая семена поздних одуванчиков. Только бы не возвращаться в окружающую реальность. У неё есть пара свободных часов, которые раньше она потратила бы на выполнение домашнего задания или тренировки по черлидингу, но сейчас Одри наблюдает за медленно уходящим солнцем и борется с наплывающей дремотой – если она уснёт здесь, то опоздает к назначенному времени и наберёт лишних проблем и забот; ей хватило небольшого взаимодействия с Иви для того, чтобы обратить на себя ненужное внимание. Девушка закидывает руки за голову и думает, как хорошо было бы сбежать в неприкасаемые Вересковые Пустоши, но она знает, что волшебные существа глубоко преданы Авроре, поэтому сразу сдадут её. В любом случае, мечтать не вредно. В фантазиях о своём одиночестве Одри всё-таки умиротворённо засыпает, проигрывая своей усталости. Спустя какое-то время её чуткий слух улавливает звонок на ужин, раздающийся со стороны школы, и через силу открывает глаза, чувствуя себя ещё более разбитой, чем до этого. Одри стряхивает с себя шустрых муравьёв вместе с травинками и песком и с неохотой поднимается с нагретой земли. Девушка недолго изучает появившиеся на потемневшем небе звёзды, выкуривает три сигареты, которые находит во внутреннем кармане своего рюкзака, и не торопясь покидает склон – ей необходимо вернуться к личному комендантскому часу, иначе Фея Крёстная точно назначит дополнительные беседы, если не обнаружит свою подопечную на месте. Одри проходит мимо столовой, где уже заканчивается время ужина, в сторону жилых корпусов и снова игнорирует голод, тупой болью отзывающийся в её желудке. Она почти целый месяц не посещает никакие приёмы пищи, обходясь едой из автоматов и редкими перекусами у пиратов, – так она не привлекает внимание толпы и может игнорировать наибольшую часть порицающих её сплетен и слухов. Аурадонка вдумчиво читает "Над пропастью во ржи", когда фея проверяет её и заводит, как обычно, вежливый разговор про её самочувствие, который Одри успешно сводит на нет, ссылаясь на отвлечение книгой. Девушка снова возвращается к чтению, когда её оставляют в одиночестве, как вдруг слышит очень приглушённое жужжание со стороны шкафа. Интерес побуждает её зарыться во внутренности шкафа и перерыть кучу одежды, прежде чем она обнаруживает свой телефон с входящим звонком, который успешно игнорируется. Небольшое изучение телефонной книжки сообщает о шестидесяти трёх пропущенных в течение двух недель от контактов "Мама", "Папа", "Бабуля" и нескольких неизвестных номеров. Тупо уставившись в экран, Одри вспоминает, когда последний раз общалась с семьёй, и последним их разговором оказывается обсуждение возможного приговора перед судом над ней. Сцены, будто из другой жизни, вспыхивают перед глазами Одри, и она впервые после вынесения вердикта, лишившего её титула, вспоминает тот день... ... Шумно. С самого раннего утра Одри была вынуждена слушать громкие переговоры стражей за её дверьми и различного содержания выкрики учеников, собравшихся под её окнами. Девушка со страхом следила за часами, которые с каждом тиком приближали неотвратимое. Занять себя больше было нечем, ведь Одри уже оделась, как подобается персоне её статуса, и даже навела порядок в комнате, чтобы перестать накручивать себя, но время, казалось, специально тянулось как грубая резина. Когда принцесса готова была заплакать от переизбытка эмоций и слишком давящего одиночества, в её комнату вошла её семья, провожаемая стражниками. Тогда Одри бросилась в объятья матери, и отца и какая-то её часть успокоилась с осознанием того, что в сегодняшнем разбирательстве она будет не одинока. Королева Лия смахивала платком набегающие слёзы, и принцесса переключилась, пытаясь успокоить бабушку. Аврора и Филипп были печальны, но храбро улыбались их единственной и любимой дочери, не желая пугать девочку грядущими этапами её суда. — Не переживай, малышка, — подбодрял Филипп и одарил дочь самой ободряющей своей улыбкой. — Мы будем прикрывать твою спину всё время. Одри выдавила из себя ответную улыбку и села в одно из своих кресел, постаравшись сохранить осанку, чтобы выглядеть уверенной. Крики за окном стихли, и девушка смогла немного взять себя в руки. — Поговори с нами, — Аврора присела в кресло напротив и соединила руки в беспокойном жесте. Всё, чего ей хотелось, – это повернуть время вспять, разорвать свой королевский график и уделить столько времени дочери, сколько понадобилось бы для её душевного благополучия. — Я боюсь, — честно прошептала Одри и поникла головой, до сих пор стыдясь самой себя. — Я боюсь остаться одной... они точно разлучат меня с вами и сошлют на Остров Потерянных. Они не оставят мне ни шанса на оправдание, вы же знаете, как король Адам и королева Белль настроены против меня, а они обладают огромным влиянием. Королевская семья Аврории лишь предполагала, что может ожидать принцессу, ведь только сегодня на суде после недельных разбирательств, уточнений и выслушиваний свидетелей будет принято окончательное решение касательно Роуз-младшей. — Но ведь Бен на твоей стороне, — осторожно вмешалась Лия. — А он действующий король. — Он слишком юн, — мрачно произнёс Филипп. — И первые пару лет его правления уже связаны с тремя серьёзными угрозами власти. Одри закусила изнутри щёку, сдерживая желание распасться прямо на глазах у семьи, и подскочила на месте, когда услышала слишком ровный звук шагов в коридоре, которые приближались к её двери. Когда дверь открылась и в ней показались рыцари королевского назначения во главе с Беном и Мэл, Одри на негнущихся ногах встала и при поддержке мамы подошла к Королю Аурадона, который держал свои руки за спиной, пытаясь скрыть нервозность – принцесса знала этот жест с детства. — Пора..? — Сиплым голосом спросила Одри. — Пора, — почти с отчаянием ответил Бен и взял из рук Мэл наручники с одним единственным намерением. Король Филипп приобнял дочь, как бы напоминая ей о своём обещании прикрывать её спину, и Одри, игнорируя слишком внимательный взгляд дочери Малефисенты, протянула сложенные вместе руки вперёд ладонями вверх, как её и учили по протоколу. Принцесса выдохнула, и мелкая дрожь охватила её тело, когда Бен окончательно зафиксировал наручники; именно таким образом она должна была предстать перед Великой Сотней, от которой зависела её судьба. Четыре рыцаря отделились и окружили Одри квадратом, держа мечи наготове. — Все готовы? — Спросила вскоре Мэл и подняла руки, готовя заклинание, которое перенесёт их всех прямо к залу суда, чтобы избежать по обычной дороге журналистов, которые могли замедлить их, и пресечь возможные попытки побега подсудимой. Одри была знакома с такой магией, поэтому не испугалась, когда ощутила невесомость своего тела, распадающегося на частицы. Один из её стражей по их прибытию проверил надёжность наручников и занял своё место, прежде чем вокруг них возникла процессия: Бен и Мэл во главе, как символ нерушимой власти; за ними два самых подготовленных рыцаря, владеющих магией, для защиты; далее стояла Одри в своём "квадрате", усиливающая превосходство правящей короны своим поражением; в самом конце располагалась королевское семейство Аврории, как знак поддержи подсудимой и справедливости суда. Именно такой колонной они входят в огромный круглый зал, где замыкающим кольцом за столами расположены девяноста пять членов Великой Сотни. Бен, Мэл, Аврора, Филипп и Лия отделились от Одри, заняв свои места, как коронованные персоны. Великая Сотня собиралась очень редко, и сейчас все венценосные особы со всех королевств наблюдали за тем, как Одри проводили к одинокому стулу в центре зала и усадили девушку лицом к правящей чете Аурадона. Принцесса стала объектом внимания нескольких десятков пар глаз, и её затошнило от такого внимания. После того, как сто членов Совета поприветствовали короля, каждому поднесли бумаги, содержащие самое ёмкое и полное изложение событий вместе с предлагаемым наказанием и соответствующими статьями. Одри смотрела между Беном и Мэл, страшась представить, какие варианты могли ждать её. Мурашки прошли по её рукам, когда принцесса услышала оповещающий звон – кто-то из сотни захотел высказаться, но для этого нужно было получить разрешение короля. — Да, королева Анна, мы вас слушаем, — позволил Бен, и Одри едва сдержала порыв обернуться, ведь ей запрещено было как-либо шевелиться без приказа. — Почему к возможному вердикту, как основной, вынесен не обсуждаемый нами пункт "Лишение королевского титула"? Ваше Величество, это не временное наказание, как "Ссылка на Остров Потерянных" или "Выполнение общественных работ с испытательным сроком", это навсегда лишит принцессу Одри Роуз регалий, что значит... — королева запнулась, не в силах сдержать личный ужас, — ... это значит, что принцесса лишится права видеть семью и взаимодействовать с ними, так как они останутся при короне, а она станет посмертной изгнанницей! Раздавшаяся после этого тишина почти раздавила Одри, и она тяжело задышала, привлекая внимания стражников своего "квадрата", но она была не в силах двигаться. Бен с какой-то бессильной злобой опустил свой взгляд обратно в бумаги, и Мэл успокаивающе положила ладонь ему на плечо. Снова раздался звон, и король Адам, не дожидаясь разрешения короля, обратился к королеве Анне и остальным: — Этот вердикт был внесён мной и моей женой на основании закона о вмешательстве. Так как наш сын не вынес ни единого наказания для принцессы Одри Роуз, мы, в качестве его законных представителей до достижения им восемнадцати лет, имели право сделать это. А, как вы знаете, вариант приговора, исходящий от правящей верхушки Аурадона, первым выносится на рассмотрение. Бен резко встал, чувствуя себя обманутым, преданным и глупым, и, стиснув челюсти, уставился на отца, с лица которого не сходила грубая ухмылка: — Хорошо. Мы проголосуем прямо сейчас, чтобы не терять время. Одри услышала всхлипы матери со спины и хриплый шёпот отца, пока самые долгие в её жизни пять минут Великая Сотня отдавала свои голоса на электронных планшетах, встроенных в столах. Девушка понимала, что, скорее всего, Адам заручился поддержкой членов Совета или запугал часть королевств. Этот король не боялся пользоваться самыми грязными способами для получения желаемого. Горящая до этого надежда резко потухла, и тогда раздался сигнал сообщающий о конце подсчёта голосов. Бен уставился в полученные данные и замер, и тогда Одри поняла, что ей конец. Мэл с выражением шока на лице почти незаметно подтолкнула Бена, и тот со слезами на глазах встал, всё ещё ошеломлённый. В его словах отчётливо звучало сожаление и неверие, но бедной принцессе это никак не помогло, когда приговор проник ей под кожу леденящими кровь словами: — Решением Высшего Совета Аурадона было установлено, что Одри Мария Роуз, наследная принцесса Аврории, совершила преступления, связанные с высоким риском для жизни и здоровья граждан Аурадона, а также временно узурпировала власть с покушением на жизнь Короля Аурадона Бенджамина Флориана. С принятием таких отягчающих обстоятельств, как проникновение с преступным умыслом на территорию Национального Музея Аурадона с последующим похищением и пользованием Венца Аурадона и Скипетра Малефисенты Высший Совет Аурадона выносит приговор: Одри Мария Роуз лишается титула наследной принцессы Аврории и всех прав и регалий, связанных с данным статусом. Ей выносится бессрочный испытательный срок под попечением Крёстной Феи на территории школы Аурадона. Приговор заверен пятидесятью двумя голосами из ста членами Великой Сотни и подлежит обжалованию в течение полугода любым человеком, обладающим Королевским Правом по наследованию и без. Гул недовольства, который поднялся после окончательного вердикта, мало волновал Одри – она почти что инстинктивно обернулась в поиске семьи и попыталась подбежать к ним, но сильные руки стражников схватили её сзади. — Мама! Папа! — Родители рвались к своей дочери, но от эмоционального порыва их удерживали другие короли и королевы. — Бабушка! — Лия неестественно осела на своём месте, схватившись за голову, и королева Рапунцель уже подхватила её и повела в сторону выхода на свежий воздух. Слёзы градом катились по щекам Одри, когда она слишком рьяно отбивалась от рыцарей. Отчаяние придало ей невероятную силу, и девушка смогла вырваться, тут же устремившись к родителям. В последний раз, когда она увидела свою семью, перед ней из ниоткуда возникла Мэл и, схватив аурадонку за плечи, при помощи заклинания покинула зал суда, вернувшись в комнату Одри. — Пусти меня! Нет! — Принцесса оттолкнула Мэл, как только заклинание было завершено, и потерянно оглянулась, всё ещё выискивая родных. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы признать своё общежитие. — Тебе надо успокоиться, — с осторожностью произнесла тогда островитянка. — Ты теперь ничего не сделаешь, — небольшой пас рукой, и наручники спали с Одри. Аурадонка ошарашенно посмотрела на настороженную Мэл, не желая верить в её слова, ноги девушки резко ослабли, и она упала на колени, словно поражённая стрелой. Ей захотелось вырвать своё разрывающееся сердце, и Роуз вцепилась в собственную грудь — Уходи... — голос Одри был пронизан пугающей безысходностью, и дочь Малефисенты, обуреваемая сомнениями после того, как стала свидетелем таких глубоких эмоций девушки, медленно покинула комнату, не произнесся больше ни слова. Как только Мэл закрыла за собой дверь, она услышала пронзительный до боли крик и внутренне сжалась: так кричали только те, кто терял самое дорогое... Пальцы Одри уже выключают телефон, когда она выныривает из воспоминаний и понимает, что плачет. С тех пор она ни разу не говорила с родителями или бабушкой, которые держали связь с Феей Крёстной, докладывающей им о состоянии дочери. Бывшая принцесса не хочет слышать их голосов, не хочет заново переживать их расставание и думать об упущенных возможностях из-за своих ошибок. Когда Одри добирается до кровати и пытается уснуть, она снова испытывает ненависть к себе и всей душой надеется, что сегодняшний сон станет для неё последним.