Играй или Умри

Ренджун всегда знал, что нельзя доверять альфам — ни друзьям, ни братьям, ни тем более альфам, имя которым Мин Юнги. Особенно, когда эти альфы с именем Мин Юнги заставляют тебя бегать в сентябрьскую жару на стадионе, отжиматься (он ему что, спартанец?), подтягиваться — и это уже все на второй день учебы и тренировок перед тренировочным матчем. Ренджун, сжимая зубы от усилия и стараясь не материться слишком громко вслух, подтягивает свое тело на дрожащих руках. В голове стучат молоты, пот стекает градом, в желудке пустота, засасывающая предметы (вкусно пахнущие и аппетитно выглядящие, хотя и кусочек хлеба бы подошел), а сердце и вовсе норовит сдать пост. Ему, если честно, очень хочется упасть прямо на землю и остаться там лежать до конца своих дней, потому что это какое-то безумие. Он ненавидит Мин Юнги! И его дурацкие мячи! — Осторожно! — раздается чей-то крик, и Ренджун не успевает среагировать, как ему в спину прилетает баскетбольный мяч, выбивая из груди весь воздух. Где-то на другом конце площадки, среди турников, слышится испуганный вздох Сехуна, быстро слезающего с перекладины и несущегося к свалившейся на землю омежке. Юнги оказывается над Ренджуном раньше, не сильно хлопая по щекам. — Живой? — спрашивает мужчина, а Сехун падает с другой стороны. — Мертвый, блять, — шипит Ренджун, а потом поджимает губы, когда видит перед собой недовольное лицо учителя. — Нормально мне. Сехун кривит брови, губы и виновато смотрит на него, из-за чего Ренджун вздыхает. — Я в порядке, давайте продолжим. Юнги уходит, а Ренджун, пощупав себя, хватает мяч и встает, яростной тенью надвигаясь на Джемина. — Я не понял, ты, ублюдок недоделанный, — маленькая пальмочка на его макушке опасно кренится набок, красное лицо смешно надувается от злости, а Сехун за его спиной не успевает его поймать, как Ренджун со всей силы кидает мяч в альфу. Джемин инстинктивно уворачивается, и мяч прилетает в стену, ударяется об нее с такой силой, что отскакивает обратно, и Ренджун успевает только округлить глаза. Боль расползается по лицу мгновенно, затылок бьется об пол, и… Ему, вообще-то, никогда не был интересен баскетбол. Это его Сехун, ублюдок, притащил сюда. Чтоб он сдох, швабра высоченная. Больно, что слов нет, слезы по щекам, перед глазами звезды, и кто-то еще умудряется его бесить, лапая его большими холодными лапами. Ух, блять, сейчас Ренджун встанет и заставит его давиться землей. Сейчас, только встанет. Еще секунду… — Да, ну еб твою мать, Ренджун! — Юнги кричит с конца зала. — Ты свое тело не контролируешь вообще?! По-моему, он умер, — выдал Хэчан, пока Сехун пытался привести друга в чувство. Бэкхен кинул злой взгляд на Джемина, Тэхен побежал в медпункт, крича по коридорам школы. Сяо жадно запоминал каждую деталь, чтобы после внести это в школьную газету, которая печатается под его «редакцией» — Ренджун ему этого не простит, но ничего страшного, Сяо хорошо умеет прятаться. На самом деле прячется он ужасно, но и из Ренджуна убийца не очень выходит. Джисон думает о том, что кому-то попадет от учителей. Джено касается пальцами тонкого запястья, проверяя пульс, затем осторожно скользит ими к локтю, затем второй рукой касается бледного лица, убирая с него прядки волос, затем аккуратно усаживает, ощупывая затылок. Вроде, все нормально. Сехун смотрит на него внимательно, а после Джено кивает и отходит. — Все нормально, но дайте ему отдохнуть, — и уходит к мячам. Юнги кидает взгляд на Сехуна, якобы говорящий «ты понял капитана». Сехун прижимает к груди Ренджуна, который неожиданно вцепляется зубами ему в плечо, бьет кулаком в солнечное сплетение, из-за чего О глотает воздух и выпускает друга из рук. Бэкхен бросается к ним, пока Ренджун не порвал на лоскутки альфу. «Всех убью! — думает Ренджун, желая напиться воды и выпить обезболивающее, потому что голова разрывается на части, тело уже ломит от боли. — Разорву!» Тут знакомые нежные пальцы успокаивающе зарываются ему в волосы, а к спине прижимается Бэкхен. — Тихо, а то убьешь тут всех и себя тоже, — Бэкхен обнимает его, и Ренджун вздыхает. — Я устал, я не подписывался на это все, — хнычет он, и Бэкхен тоже кивает. — Да меня тоже не спрашивали, но давай не будем торопиться за решетку. Сехун грузно дышит, потирая живот и плечо. У него, кажется, остался там зубастый укус — чудовище что ли?! — Я с вами больше не хочу дружить. — Ренджун-а, — Джемин делает несколько шажков к ним, нерешительно протянув руку и смотря с сожалением. Ой, зря Джемин сделал это. Ренджун видит его в поле своего зрения, и Бэкхен, не сумев удержать его, выпускает.

***

Тэхен возвращается вместе с медсестрой и замирает в дверях, когда видит там подравшихся Джемина и Сехуна, за спиной которого сидит от чего-то довольный Ренджун, уставший Бэкхен, а Юнги, стоя между альфами, отчитывает их. — Вам сколько лет? Цирк без циркачей? Детский сад? — Юнги потер переносицу. Кажется, он зря затеял это все. — А я вам говорил, — кидает Джено, недовольно оскалившись, когда Донхек хихикнул над Сехуном и Джемином и кружившимся вокруг них Джисоном, что не решался подступиться ближе из-за тренера. Донхек поджал губы и скрылся за Сяо, боясь гнева божьего. Джемин случайно пересекся с тяжелым взглядом капитана и отвернулся. Чего он сегодня такой злой? Не с той ноги встал походу. — Ты в порядке? — шепнул Бэкхен, дернув Сехуна за подол футболки, пока Юнги отчитывал Джемина. — Мне не привыкать, — хмыкнул Сехун, и Ренджун даже слегка румяно улыбнулся — стыдно ему было, что аж пиздец. Ну, что ж, если Юнги надеялся, что они за год успели повзрослеть, то он крупно ошибался и сейчас с тоской думал о том, что мог спокойненько сидеть на тренировке у своих подопечных постарше, но расписание составлено совсем по-другому.

***

— Чонгук, я здесь! Чонгук, обходя блокировку, быстро озирается по сторонам, ища источник звука и находя среди парней того, кто звал его, кидает мяч. Длинные пальцы обхватывают его буквально по всему диаметру, а широкая улыбка наползает на красивое лицо. — Финита ля комедия! — кричит он и в прыжке забивает очко, вызывая недовольные вздохи. — Ха! Видели?! На площадке корзина — моя! — Лукас, успокойся, не ори, — похлопал его по плечу ЯнЯн, вытирая лоб и уходя к скамейкам. — Надорвешься — опять будешь в больнице валяться, а я тебе больше апельсины твои сраные таскать не буду. У меня на них аллергия! Чонгук смеется, зачесывая мокрую челку. После целого лета без друзей он действительно соскучился по ним, хотя сегодня в зале были не все, и размять косточки хорошей тренировкой было лучшей идеей. Юта, тренер школьной Чоннамской команды довольно кивает, поняв, что его ученики за лето не растеряли своей сноровки. Телефон трезвонит, оповещая о сообщении, и, прочитав короткое согласие на его предложение, он поднимается, подзывая всю команду к себе. — Я надеюсь, вы помните, что у нас на носу межшкольные. — Тренер, сложно забыть, — морщится Хендери, потирая начавшие болеть после долгого перерыва ноги. — Ш-ш, — Юта прикрывает глаза и торжественно улыбается, — я не договорил. У нас будет тренировочный матч, через несколько дней с Сеульской Академией. — С Сеульской? — переспрашивает Чонгук. — Именно, только пришел ответ от них. Ну, скажите какой я молодец, что договорился. — С Сеульской, — снова повторяет Чонгук, вздыхая, — с Кимом, — снова вздох. Остаток тренировки Чонгук ощущал, как его желудок периодически скручивает, а Джексон кидает ехидные взгляды, вплоть до ворот школы, где они разошлись в разные стороны. Ну, Чонгук устроит ему завтра матч один на один. За спиной раздался знакомый голос, и Чонгук не успевает обернуться, как ему на спину запрыгивает один омежка, что оборачивает вокруг его шеи тонкие руки, устраивая подбородок у него на макушке. — Хей! Давно не виделись! — Лухан очень яркий и звонкий, а еще такой родной, что Чонгук обнимает его крепко-крепко, поднимая над полом. — Я так скучал по тебе. — Я тоже, — Чонгук целует пепельно-голубую макушку, вспоминая, что в конце прошлого учебного года они были русыми. Омега жмурится. — Не успеваю моргать — ты уже ходишь с другим цветом волос. — Ты не успеешь моргнуть, как я взлечу к корзине и, — Лухан показывает невидимый мяч, — забью нам финальное очко! И мы победим! Они смеются, направляясь на остановку, чтобы оттуда уже уехать домой. — Так почему опоздал и пропустил тренировку? — спрашивает Чонгук, когда они покидают школьную территорию. — Юта тебя обыскался, а Феликса там вообще Бан Чан с поисковым отрядом хотел искать. — Ты че вершь, — фыркнул Лухан, — Бан Чан же сам опоздал — ему определенно не до него было. И мы опоздали, потому что Ликс решил сократить путь. Он же переехал — мы ночевали вместе у него. Чонгук смеется. — Сократили? — весело спрашивает Чонгук. — Ага, — Лухан шмыгает, — столько собак я еще не видел. — Страшно было? — сочувствующе смотрит на него Чон, и Лухан грустно кивает. — Очень страшно, я думал, они отгрызут мне ногу. Потом я хотел отгрызть ее Ликсу. — Ты не вкусный, так что не бойся. А Ликсу я отгрызу сам. — Тебя Чан на кусочки порвет. — Да не, мы же с ним бро. — А, ну да, два брата акробата, — он поднимает взгляд, чуть щурясь, — так что было то? Важное? Не важное? Кто-то кого-то убил? Кто-то кого-то посадил? Ничего такого? Чонгук поджимает губы, надув щеки и снова тяжко вздыхает. — У нас тренировочный. — А-а-а… ага, — понятливо кивает Лухан, — и в чем проблема? Чего напыжился, словно живот разболелся? — Я тебе только один раз сказал, что он пучит, че пристал?! — Лухан хихикает, забегая ему за спину и обнимая. А Чонгук следом добавляет, отвечая на вопрос: — С Сеульской играем. Лухан резко тормозит, из-за чего Чонгук вопросительно смотрит на него. — Ты чего? У нас сейчас автобус без нас уедет. — С Сеульской? — Да. — Это же… — Да, — Чонгук взял его ладошку, придвинув к себе ближе. — Там будут и Сехун, и, — вздыхает, провожая взглядом автобус, — и Тэхен… бежим! Иначе не уедем!