виноваты хёнджин и его глупый брат

– пупс? – юнги откручивает крышку на коробке с молоком, слегка оборачиваясь через плечо, чтобы удостовериться: конечно же, его не слушают. – чимин-а! – ммм? – чимин виснет как пыльный ноутбук, который постоянно надо пинать для ускорения. он неспеша облизывает взглядом всю комнату, вдумчиво жуёт губу, но продолжает держать что-то себе на уме, не торопясь делиться. – кашу сварить, спрашиваю? молоко свежее, если что, готов поспорить, часа два назад в корове булькало. – не хочу есть. видимо всё там настолько масштабно, в этой маленькой страдающей голове. лица на чимине практически нет, вместо него – надувшаяся грустная капля со светлыми глазами и свежим шрамиком от бритвы. кашу на потом откладывать не приходится, ибо юнги тоже человек настроения; он может в одну минуту стоять у плиты, а в другую лениво забивать корзину в деливери клаб доставками из кфс. так на кухне снова образуется бытовая симфония из постукивания посуды, шуршащих упаковок и громкого молчания. это не та уютная тишина, где каждый занят своим отдельно, но всё-таки рядом, чтобы в любой момент переключиться. сейчас над чимином столпились грозовые тучи. вокруг – похожие на пчелиный рой молнии готовы дотянуться и цапнуть любого, кто посмеет приблизиться. утром парни проснулись вместе, чимин долго не хотел вылезать из-под тёплого бока, жался и жался теснее, тыкался носом в голое плечо юнги. после совместных ночёвок юнги в принципе никогда не заставлял его подниматься рано, позволял спать хоть до вечера, если приспичит, а в особые дни мог и сам поваляться рядом. сегодня чимин так и не смог задремать, наверное, вот и дуется теперь. уверенный в своих догадках, юнги заканчивает с кашей, бросает сливочное масло прямо в кастрюльку и осторожно отходит к столу. присаживается не рядом даже – напротив. его мальчик очень ранимый, если люди нагло перестают уважать личное пространство и лезут в душу со своим дерьмом. вылечить плохое настроение обычно помогает время, никаких других действий не требуется, сиди просто и не отсвечивай. – хочешь пойти ещё полежать? может уснёшь, я не буду ходить в комнату. короткая ладошка вдруг робко ползёт по столу, чимин хватается за чужую руку и юнги напрягается интуитивно, будто чувствует: сейчас точно случится вещь, которой никто не ожидает. и дело тут точно не во сне. – слушай, – таким снисходительным печальным тоном обычно предлагают расстаться, юнги помнит каждого, кто так или иначе делал это с ним. ещё сообщают плохие новости, и неизвестно даже, что в этой ситуации окажется хуже. – как думаешь, моя мама примет наши отношения или нет? первым делом хочется выругаться вслух, ибо нечего так пугать, пак драма квин чимин. с другой стороны юнги считает себя достойным бойфрендом, и не хочет уколоть ранку, без того ежедневно саднящую в разных местах чиминовой менталки. для чимина действительно невероятно важны отношения с семьёй, эти люди имеют особый статус в принципе, а если уж дело касается важных вопросов, чимин непременно доложит в красочных подробностях. пусть он не всегда это признаёт, но за время общения и последующих отношений юнги прекрасно всё заметил и сам. естественно, рано или поздно придётся раскрыть матери их главный секрет. всю жизнь не получится прикрываться ночёвками у друзей, учёбой, работой, чем бы там ни было. только страшно услышать в ответ пожелание гореть в аду, или как ещё обычно родители угрожают своим вышедшим из шкафа детям? юнги лучше всех понимает, сочувствует, но сделать всё равно ничего не может. нельзя обещать чимину, что мама обязательно порадуется за трогательную лав стори, нельзя тешить надеждами и толкать к краю пропасти. он должен решиться шагнуть первым, зато потом-то юнги поймает в случае чего. – не знаю, малыш, – отвечает честно, пока переплетает их пальцы в знак поддержки, – тебе лучше знать, как она смотрит на жизнь и стоит ли её посвящать в такие подробности. – я не могу не посвящать, это моя мама, хён. – мама или бабушка, хоть двоюродная тётя, какая разница. многие всю жизнь не задумываются, насколько разные люди их окружают, вот что. а потом картина рушится, и начинаются недопонимания. – то есть ты считаешь, лучше не говорить? – чимин устало опускается щекой на стол, теперь его речь наполняется шепелявыми звуками, и губы смешно складываются бантиком. такой расстроенный и ужасно милый одновременно, сердце юнги трепещет от любви к этому человеку, от желания оберегать и делать мир идеальным только для него одного. – считаю, стоит быть готовым к любой реакции. наберись достаточно смелости для разговора. а главное помни – при любом раскладе я останусь на твоей стороне. что бы ни случилось, ясно? – ясно. – чимин прикрывает глаза на пару секунд, осознавая, как чертовски неудобно сидеть за столом и лежать на нём одновременно, – я капец как сильно тебя люблю, в курсе? – в курсе, – сладко мурлыкающий юнги расцветает как всегда, стоит его приласкать даже просто словом. не так уж много нужно, чтобы всякий разум потерпел крушение, а в голове появились мыльные пузыри вместо мозгов. достаточно пак чимина рядом. – завтракать будем? я кашу сварил, пока ты тут думы думал. – ладно, тащи, – надувшаяся капля вместо лица на самом деле никуда не девается, только теперь чимин наблюдает за юнги, и смотрит определённо с нежностью. через несколько дней поздно вечером они едут в кино на последний сеанс вовсе не за поцелуями. просто билеты как правило в ночь дешевле, и народу меньше – можно выбрать себе любые места, убрать подлокотники и немножко пошалить. чимин шалит: он растягивается на половину первого ряда, укладывает голову на колени юнги и неторопливо жуёт сырные начос. фильм оказывается утомительным и душным, под конец хочется бросить в экран бутылку из-под воды, жаль совесть не позволяет. сонный, весь в расстроенных чувствах чимин выползает из кинотеатра буквально под ручку со своим любимым. – сейчас отвезём тебя домой, это не займёт много времени, – рассуждает юнги, пока они неторопливо прогуливаются до машины. – дороги уже свободные, минут за пятнадцать долетим. – нет, – крайне решительно, хоть и недовольно, чимин ворчит в ответ. – хочу к тебе. с ночёвкой. – а мама? – что мама да мама? напишу и поставлю перед фактом, мне далеко не пятнадцать лет больше, чтобы отпрашиваться ночевать к друзьям. о-о, юнги знает это настроение как никто другой. обязательно будут капризы – на любое неосторожно брошенное слово в адрес отправителя прилетит в десять раз больше. иной раз всё может закончиться слезами, и чимин будет долго сидеть всхлипывать в другой комнате, пока не проплачется до состояния полного опустошения. у каждого свои рабочие способы бороться со стрессом, юнги понимает и совсем не осуждает. только сегодня как будто чувствует себя виноватым. в трёхдневные простыни чимин зарывается практически с головой, укутывает себя под самые бока, прячет нос как от холода, но в действительности от жестокого внешнего мира. они с юнги меняют постель строго один раз в неделю. чимин лично откладывал немного денег на новое постельное бельё – то была его каприза. потом правда возмущался ценам на "обыкновенные грёбаные наволочки!" и в конце концов перетащил из дома все подаренные родственниками комплекты. мама всё равно ими не пользуется. соседи сверху опять топают как стадо коней. юнги деликатно присаживается с краю и тревожно глядит несколько секунд. наверное ему пора вмешаться, пока паршивое настроение не превратилось в настоящую истерику. как можно нежнее, он касается напряжённого плеча поверх простыни. – о чём ты молчишь, чимин? – я устал. – тогда по тёплому какао и спать? – в другом смысле. тихо шурша постелью, чимин поворачивается. он выглядит таким обиженным – юнги до ужаса хочется сгрести это чудо в охапку и нежить до тех пор, пока губы не онемеют. – мама подозревает что-то, по ней заметно. в какой-то степени я благодарен, что она не допытывается, а с другой стороны, почему я не могу рассказать собственной матери о человеке, которого люблю? это чертовски несправедливо. – фактически можешь, – бормочет юнги растерянно. – вопрос в том, на какие последствия рассчитывать. – вот именно, хён! последствия, страхи дебильные. я что не имею права быть счастливым в отношениях потому что людям не нравятся два члена в одной постели?? – конечно имеешь. – незаметно нихрена, – чимин злобно отшвыривает простынь в сторону, складывает руки на груди и дуется несколько секунд. – твари. – кто? – люди настоящие твари. те которые придумали разную хуйню про отношения между парнями и сами в неё верят. каждый, кто рано или поздно сталкивался с осуждением без причины, держал обиду на весь огромный мир. некоторые со временем поняли, что собственная жизнь намного дороже и важнее, чем болтающиеся до колена чужие языки. а некоторые, например – чимин. чимин хочет, чтобы его ценили, чтобы поддерживали и хвалили за каждый сделанный шаг. юнги знает и понимает, но сделать с мамой пак всё равно ничего не может. эта милейшая женщина, к сожалению, не компьютер, куда в случае чего можно просто установить новый жёсткий диск с актуальной инфой. он скидывает тапочки и медленно опускается на кровать в ожидании разрешения. сдавшийся без боя, чимин расслабляется. ждёт, пока юнги устроится на его груди, потом обхватывает крепко-крепко, словно пытается утолить жажду этой приятной близостью. юнгиновы волосы пахнут дешёвым шампунем с авокадо – последний вообще был куплен по акции и достался практически бесплатно. "работа шампуня – делать голову чистой, а остальное всё выдумки злобных маркетологов", – всегда говорит юнги. и даже вместе с этими скупердяйскими заморочками чимин его обожает. так любит, что порой даже удивляется, насколько сильно. – знаешь, хён, – вместе с глубоким вздохом наступает пауза, и с плеч словно падают тяжёлые доспехи. чимин не грёбаный рыцарь из средневековья и вовсе не обязан защищаться от глупых, плешивых сплетников. – я признаюсь семье в эти выходные. – горжусь тобой, любимый, – юнги в ответ полусонно мямлит. – ты же пустишь меня пожить к себе, если мама выставит своего сына гея с вещами за порог? – чимини, малыш, – несмотря на приятное состояние покоя, юнги тут всё ещё пытается быть поддерживающим бойфрендом. это его задача с тех самых пор, как пак чимин ворвался в чужую жизнь красивым ураганом. – можешь находиться здесь хоть круглые сутки, я уже говорил, что буду на твоей стороне. в любой ситуации, кроме измены своему драгоценному парню. робкое хихиканье тоже здорово разряжает обстановку. смех, говорят, полезен для здоровья, и чимину видимо крупно повезло встретить на своём пути этого юмориста сотого уровня. честно признаться, порой даже стариковские шутки звучат забавно из его уст. – единственное, что я согласен изменить – твою фамилию. – здрасте, – юнги недовольно приподнимает голову в надежде увидеть что-нибудь кроме стрёмных узоров на простынях. – чем тебя моя фамилия не устраивает? – у нас должна быть общая! стон отвращения звучит фальшиво и комично, юнги на самом деле не противно, он просто ужасно смущён. и секунды не проходит, как его лицо атакуют быстрой чередой крошечных поцелуев. губы чимина повсюду, один раз попадают даже в зажмуренный глаз. в поцелуях чимину нет равных, так считает юнги и каждый новый раз с наслаждением принимает всё, что дают. возможно пак чимин, рождённый любить мужчин – счастливый лотерейный билет, который юнги вытащил и чёрта с два когда-то его променяет.