виноваты хёнджин и его глупый брат

легко сказать, и совсем не легко сделать. всё время до выходных чимин гуглил всякие статьи с советами, смотрел трогательные видео на ютубе и жил свою тревожную гейскую жизнь максимально скромно. как мышонок. история его просмотров забилась роликами, в которых разные люди со всего света признавались близким в своей ориентации. наверное чимин слишком много плакал на этой неделе. для него по-прежнему несправедливым казался тот факт, что есть какая-то долбанная необходимость бояться собственной матери. появись у него девушка, мама точно прыгала бы до потолка от счастья. но юнги на девушку вообще не похож, и чимину предстоит одновременно достать того знаменитого кота из мешка, а себя – из шкафа. окончательно всё укладывается в голове в самый разгар пятницы. план готов до последней буковки. как это будет происходить, что придётся сказать и на каком моменте начать спорить; возможно чимин действительно готов изменить свою жизнь раз и навсегда. субботним утром по закону подлости вся решительность улетучивается, стоит только матери войти на кухню, сонно потирая глаза. и конечно она удивлена таким ранним подъёмом, ибо в выходные чимин обычно валяется до победного, даже если не спит. ну не нравится человеку покидать постель без острой необходимости, кто его за это осудит-то? – доброе утро, мам, – вытянувшийся струной, чимин смотрит строго, хотя самого внутри колбасит как припадочную суку. больше нет сил откладывать, разговор должен состояться сейчас или никогда. – присядь, пожалуйста, я хочу с тобой кое-что обсудить. – ого, – внезапно взрослая женщина, дважды прошедшая через ужасы деторождения, выглядит напуганной собственным сыном. у чимина самого сердце вот-вот остановится, но он старательно держит планку. "твоё спокойствие сто процентов подействует на собеседника ебейшим образом". примерно так было написано в посте с психологическими лайфхаками. – а в туалет хоть можно сходить или мы щас сядем и сразу как начнём обсуждать? видит бог, надо было высказаться вчера за ужином. со щелчком выключателя в коридоре старательно выстроенное "лицо" слетает с чимина на раз. до него вдруг доходит, что никакое это не собеседование в крутую компанию, и выёбываться здесь не обязательно. просто беседа двух родных людей, доверяющих друг другу, любящих и заботливых. он и раньше делился с мамой секретами, пыхтел, краснел, чего только ни вытворял. вон живой же до сих пор, ни разу ремнём по жопе не битый, сутками в углу не стоявший. вся эта история с углом кстати вообще кажется чимину странной. вместо нормального объяснения ребёнка просто утыкают носом в ебучий стык между стенами и ждут от него покорности и раскаяния. та же чжихё наверное покрутила бы пальцем у виска, скажи ей чимин немедленно встать в угол и подумать над своим поведением. мысли о кретинизме некоторых родителей отвлекают самую малость. мама пак возвращается на кухню с полотенцем на голове минут пятнадцать спустя. от неё пахнет мятной пастой и немного свежим кремом для рук. чимин сам не замечает, насколько извёлся весь, пока не видит перед собой наполовину опустевшую вазочку с домашними сухариками. – о чём хотел поговорить? слушаю очень внимательно. несмотря на ожидания, мать не садится за стол. наоборот, начинает утреннюю рутину: распечатывает кассету с яйцами, шуршит упаковками зелени из магазина. желудок при виде еды неприятно сжимается, сегодня чимину в рот вряд ли полезет хоть кусочек, он столько не нервничал даже перед первой сессией. тем более налопался хлеба уже, завтраку и упасть некуда будет. – ты не отложишь готовку на потом? это правда очень важно. и быстро, обещаю. – тебя ведь не отчислили из университета? – настороженно обернувшись, мама смотрит точно в глаза, и вид у неё крайне обеспокоенный. иногда есть ощущение, что учёба в этом доме ценится выше любой другой деятельности. – не отчислили. там о другом. – вздох, – ты наверное заметила в последнее время, что я часто хожу ночевать к друзьям всяким, да? или гуляю подолгу. – не беспокойся об этом, милый. твоя молодость в самом разгаре, я понимаю и вовсе не злюсь. "ещё бы ты злилась", – думает про себя чимин, но по факту лишь тупо молчит. все пламенные речи, что лежали в запасе, попросту застревают поперёк горла как куриная кость. честно говоря, чимин бы предпочёл сейчас задохнуться, чем потом позорно собирать вещи и уезжать из дома после грандиозной ссоры. он искренне не понимает, откуда лезут разные мерзкие предчувствия, не верит себе, не верит матери и хочет провалиться сквозь стул. внутри начинается пожар – подступают слёзы, сердце колотится как ненормальное, грозится отказать к чертям, если ему не дадут покоя сию секунду. – пожалуйста, не ненавидь меня. ничего не получается. голос сменяется жалким скулежом, по щекам уже течёт без шансов, чимина охватывает такая паника, словно на кону в самом деле чья-то жизнь. предположительно его собственная, хоть чимин и не считает, что дойдёт до рукоприкладства – страшно ему при любых обстоятельствах. – да что случилось-то?? коротким жестом он останавливает маму от любого контакта. взрослые мальчики сами в состоянии успокоиться и взять себя в руки. на деле пока получается наматывать сопли на кулак и тереть потными пальцами без того припухшие веки. – у меня есть кое-кто, – чимин тупит взгляд и хмурится. его снова берёт внезапная злость, что приходится оправдываться за естественное явление. – мы встречаемся долго, а знакомы с прошлого лета. понимаю, с моей стороны некрасиво было скрывать от тебя такие важные вещи, но это тяжело, ладно? просто хочу, чтобы ты знала, я люблю его очень сильно и не собираюсь расставаться. он мой человек, рядом с ним я чувствую себя на своём месте и в будущем планирую узаконить наши отношения, чего бы мне это ни стоило. усилием воли удерживая себя от безудержных рыданий, чимин хоть запинается каждую секунду для вдоха, но произносит слова уверенно. ему не приходится сомневаться в чувствах ни на мгновение, особенно когда дело касается юнги. говорить о любви к юнги легче всего на свете. их отношения проверены долгими месяцами, километровыми пробками в городе и сладкими поцелуями. сидя в пассажирском кресле, чимин время от времени представляет их двоих семейной парой, которая на выходные выбралась по делам. не особо важно, с детьми или без – сам чимин желанием больно не горит, но если юнги когда-нибудь захочет, они обязательно сядут и обстоятельно обсудят этот вопрос. возвращаясь домой, на небольшую кухню, в какой-то момент он понимает, что тишина слишком затягивается. оторвать глаза от пола стоит многого, но чимин осторожно поднимает голову и смотрит подбитым воробушком. на чужом лице застыло что-то среднее между смятением и ужасом. мамины ладони уложены на груди, и выглядит она не то чтобы счастливой за своего ненаглядного мальчика. – ты сказал – его? то есть, у тебя есть... мужчина? – да, мама, у меня есть мужчина. – без колебаний чимин складывает руки перед собой, откидывается на спинку стула и чувствует бешеный прилив уверенности. вся грудь по-прежнему будто наполнена свинцом, но если сейчас начнётся сражение, он готов защищать своё право на любовь. – я гей, и мне не стыдно, потому что меня таким сделала природа. – какой ужас. начинается. то самое, из-за чего чимин так долго сомневался и оттягивал момент признания. сейчас пойдут причитания: и что я сделала не так в этой жизни, и где я промахнулась. почему каждый второй родитель считает своим долгом в любой непонятной ситуации надавить на жалость – чимин не знает и знать не хочет. конечно, ему было бы безумно приятно оказаться принятым своей семьёй, остаться любимым сыном и предметом гордости. но он предполагал, если честно. до сих пор за матерью не было замечено стремления к прогрессивным взглядам и желанию рушить губительные устои. не стоило и ожидать, значит. – понимаю, что ты удивлена, – как можно более спокойно, чимин пытается настроить её на мирный диалог. – но мам, я не выбирал этого, понимаешь? также как и мой парень. если между нами всё по-настоящему серьёзно, какая разница, какого мы пола?? – ничего себе разница, чимин! ты хоть понимаешь, что у вас не будет детей? и пожениться вы не сможете. так просто нельзя. это же не зря запрещено в нашей стране. – наплевать. надо отдать должное, ему действительно глубоко всё равно на глупые запреты. они не имеют никакого смысла, никакой логики и почему-то до сих пор не вымерли вместе с другими пережитками прошлого. кто-то однажды сказал, что человеку нужен человек, чимин не помнит, кому принадлежит цитата, у него вообще с памятью не очень хорошо. зато с чувством собственного достоинства дела обстоят куда лучше, так что пусть общество сколько хочет устанавливает свои ебучие рамки, чимину хватит сил перебраться через них и с гордо поднятой головой пойти своему возлюбленному навстречу. – напомни, пожалуйста, где мой отец? я не заметил, чтобы разрешение жениться остановило его от ухода из собственной семьи. ты всегда говорила, что наше счастье для тебя на первом месте, и работала сутками напролёт, чтобы обеспечить меня и сестру. сейчас я не требую от тебя ничего: ни денег, ни квартир, тебе блин даже с места вставать не нужно, чтобы я оказался счастлив! просто порадуйся за меня, за то что я нашёл человека, который меня любит и ценит. которого я хочу видеть рядом с собой возможно всю оставшуюся жизнь. и всё, что ты делаешь – ужасаешься моим чувствам? спасибо большое, как раз рассчитывал на такую реакцию, мамочка. грязный приём. чимин знает, что заводить речь об отце не стоило, что мама не виновата и вообще его папаша по жизни конченный мудак. только поздно уже, эту маленькую полыхающую задницу не остановить, пока сама не потухнет. есть вероятность, что оба неправы, но виноватым чимин себя чувствует куда меньше, чем отвергнутым и разбитым. слёзы опять душат не вовремя, и то, как эта ситуация раздражает – не описать словами, уж цензурными точно. он поднимается на ноги, пока ещё может, демонстративно выходит из кухни и оказавшись за закрытой дверью спальни бросается лицом в подушку, горько всхлипывая. следующие полчаса проходят почти в агонии. плакать получается превосходно, контролировать себя – не очень. чимин не помнит, когда последний раз так злился, но он знает, что отойдёт. и скорее всего попробует снова, даже если мать сейчас постучится в дверь и скажет выносить этот позор из её дома. как бы ни было обидно или неприятно, у чимина не хватит духу оборвать общение с женщиной, подарившей ему целый мир и маленькую сестру. "она высказалась против и сказала, что такое не зря запрещено в нашей стране", – пишет чимин в надежде, что юнги не занят и сможет оказать хотя бы часть той поддержки, которая ему сейчас жизненно необходима. телефон звонит спустя две минуты. – ты как, солнышко? – я правда не понимаю, хён, – чиминов голос крайне несчастный, а из-за забитого носа ещё и гнусавый. – она могла сказать, что ей всё равно, я уж не рассчитывал на остальное. но вот так выписать мне, что это ужасно, и что неправильно? чем я заслужил такое отношение. – уверен, пройдёт немного времени, и она обдумает свои слова, – от юнги даже на расстоянии веет нежностью, чимину сейчас хотелось бы крепко обняться и убиваться в жалости к себе весь оставшийся день. – а если нет, ты всегда знаешь, где тебе рады. обещаю, у меня хватит сил прокормить нас обоих. – я вообще-то получаю стипендию, – вытирая сопли об одеяло, чимин глупо хихикает и чувствует, как потихоньку начинает отпускать. – спасибо, что ты у меня есть. я тебя люблю. – и я тебя люблю. приезжай как сможешь, будем нарушать все запреты вместе. выселять чимина из квартиры никто не приходит, также как никто и не собирается мириться. в доме почему-то стоит гробовая тишина, даже телевизор на кухне не работает как обычно. глядя в потолок, чимин мечется между двух огней: с одной стороны он нагрубил и обидел, с другой – обидели его. было бы замечательно перестать выползать из своей спальни дня так на три, только без еды чимин вряд ли протянет дольше суток, а в понедельник вообще тащиться на учёбу. не умеет он устраивать грандиозные бойкоты, чимина избаловали до невозможности свободой и серебряными блюдцами с золотыми каёмочками. юнги сказал, что всегда будет рад видеть любимого мальчика у себя дома, и чимин решает воспользоваться этим предложением по максимуму. сильно не наряжаясь, он закидывает в рюкзак зарядку, сменные трусишки, и тормозит напротив двери на добрые пять минут. всё внутри вопит: не выходи, не надо. будто снаружи поджидает кровожадный монстр, и как только чимин переступит порог безопасной спальни – его сожрут без промедления. тревога та ещё сучка, всегда подкидывает абсолютно безумные картинки, которые по сути не имеют ничего общего с реальностью. чимин осторожно прислушивается – с кухни до сих пор не доносится ни звука, и это пугает ещё больше. вдруг мама решила с собой что-нибудь сделать и тем самым очиститься от позора? – какой бред, – заключает он вслух для большей убедительности, подтягивает джинсы и преодолевает эту чёртову преграду как настоящий смельчак. сидя за столом, мама выглядит совсем маленькой и беззащитной. порой невооружённым глазом заметно, какая оживлённая внутри человека идёт борьба с собой, чимин знает это состояние. но сейчас ему не за что чувствовать вину, стыдиться, а тем более – извиняться. некоторым родителям свойственно слишком уж драматично встречать различия в людях. чимин считает это нездоровой реакцией. – присядь теперь ты ко мне, пожалуйста, – мама на несколько секунд отворачивается к окну, словно ей там напротив дома растянули баннер с готовой речью. подобное поведение чимина бесит, особенно сейчас. он не хочет слышать ничего, кроме благословения на брак и пожелания счастья. – если ты собираешься меня отговаривать или отчитывать, я лучше пойду тогда сразу. – останься. полотенце больше не обёрнуто вокруг её головы. тёмные, влажные волосы каким-то нелепым образом делают маму моложе внешне, и чимин вдруг понимает, что эта женщина была его опорой и поддержкой всю жизнь. у него не получится ненавидеть, не получится отдалиться насовсем. возможно они поссорятся, возможно будет сильно болеть, но никогда мама не перестанет быть кем-то настолько значимым в этом маленьком жестоком мире. – чимин-а, я не уверена, что смогу понять всё это до конца, потому что мне не ясно, как двое мужчин могут испытывать друг к другу романтические чувства, – угловатые, уже порядком морщинистые руки заметно дрожат, сложенные вместе на столе. – но если ты желаешь быть в таких отношениях, и чувствуешь себя любимым, у меня нет права вам противостоять. думаю ты и сам прекрасно знаешь, какие трудности тебя ждут, но жизнь только твоя, и тебе ей распоряжаться. ты в любом случае был и остаёшься моим сыном. извини меня за то, что сказала раньше, ладно? в который раз за одно утро чимин ловит себя на том, что плохо контролирует данную ему природой чувствительную натуру. утопая в слезах по новой, теперь он однако испытывает огромную признательность себе за открытость и храбрость, а маме – за вытянутое всеми силами понимание. кухня пахнет зеленью, яичницей и домом. объятия после тяжёлых разговоров всегда самые крепкие, немного неловкие, но чимин втайне уже мечтает, как представит юнги семье в качестве своего парня, хоть они сто лет знакомы, особенно с сестрой. "сегодня не приеду. поговорили опять. теперь со мной порядок, а у мамы сын полнейший открытый гей", – улетает в чат, пока чимин нетерпеливо ёрзает на стуле под звуки гудящего на фоне фена. невероятно хочется показать их с юнги совместные фото, рассказать, что тот странный человек, заходивший к ним на ужин когда-то давно – это и есть будущий чиминов муж. "поздравляю с камингаутом, квирикона! рад за тебя безумно <3" – прилетает в ответ. неужели это всё действительно происходит с ним.