виноваты хёнджин и его глупый брат

за окном голубеет чистое, утреннее небо, и много-много маленьких людей, одетых в шорты и сланцы, бродит по территории отеля. сегодня денёк обещает быть жарким – в приложении с погодой сплошные иконки солнца сквозь всю ближайшую неделю: ни капли дождя и никакой вам облачности. на чимине только трусы, и даже при включённом кондиционере ему остаётся душно. пробуждение безусловно вышло приятным, как полагается для первого дня в отпуске, но не терпится поскорее плюхнуться в море и не вылезать, пока губы не посинеют. этим летом юнги внезапно разбогател настолько, что смог позволить себе двухнедельный отдых на островах, хороший отель и медовый месяц авансом. почему авансом – потому что свадьбы никакой не случалось, по крайней мере чимин не припоминает. как выяснилось позже, родители юнги подсуетились тоже. чимину подробностей никто не рассказывал, да он и не особенно хотел вникать. сам факт предстоящей поездки пробуждал в нём неописуемый щенячий восторг. представить только: он, юнги и горячий песочек вместе в течение целых четырнадцати дней. красота! дверь в ванную, наконец, распахивается. юнги возился в душе добрых полчаса, неизвестно только зачем, всё равно впереди их ждёт долгое откисание в солёной морской воде. наверняка в меру прохладной и прозрачной, как на всех фотографиях в интернете, которым чимин втихаря завидовал долгими, тоскливыми вечерами. теперь же его инстаграм ждёт глобальное обновление, и несколько десятков подписчиков вероятно заебутся листать бесконечные сторис с пляжа. – кто это тут у нас, – подкрадываясь сзади, юнги укладывает свои ладони куда точно не следовало бы их укладывать. – такой красивый и голый, я прямо даже не знаю, успеем ли мы сегодня искупаться. – да ладно тебе, хён, – чимин конечно же возвращает это игривое настроение, но он не намерен сдаваться в загребущие лапы просто так. – пять минут погоды не сделают. – ты обнаглел, пак чимин? резонный вопрос, на самом деле. их интимная жизнь, конечно, не блещет мировыми рекордами, да и нечего изворачиваться, если обоим и так хорошо. просто дразниться чимину нравится сильно, поскольку его маленькая вредная задница время от времени скучает по экшену. – совершенно точно обнаглел. – накажу. на чистом энтузиазме юнги хватает чимина под поясницу и пыхтит как старый дед самоотверженно волоча их обоих к кровати. вообще-то он сильный, но вот так сходу подхватить на руки целого человека – сложно, окей? приземление пусть и не получается слишком уж мягким, но чимин хохочет, ему совершенно без разницы. главное чтоб юнги красиво нависал сверху в одном полотенце, которое, честно говоря, не скрывает ничего вообще. знал бы маленький чимин, что в будущем будет радоваться наказанию, наверное отказался бы взрослеть. сейчас ему в принципе очень даже нравится, и крутясь на постели, он нарочито выставляет себя вперёд во всей красе. якобы вот, оформляйте наказание да поскорее, и нежнее, пожалуйста. полный предвкушения вздох юнги заставляет внутренности чимина полыхать от восторга – ему всегда нужны доказательства, что он хорошенький. самый желанный и лучший на свете для своего парня. до тех пор, пока мин юнги хочет пак чимина, так уж и быть, мир может жить спокойно. – хён, поторопись, – обхватывая подушку поудобнее, чимин упирается в свежую наволочку щекой, и спина немного ноет с непривычки. давненько он не стоял на коленях. юнги заставляет его раздвинуть ноги пошире, гладит член поверх белья и открыто наслаждается. наказанием такое назвать можно с натяжкой, может быть следовало бы нашлёпать этого наглеца или не давать кончать – но настроение сегодня не то. впрочем, чимину бы непременно пришлись по душе оба варианта. – как считаешь, вылизывание хитрого негодника займёт меньше пяти минут, или нам стоит остановиться? – не смей, – глотая воздух, чимин запинается, он уже совсем твёрдый и практически готов отдаться за даром, – если ты остановишься, я домой улечу. – да что вы говорите, – юнги посмеивается, – помочь собрать чемодан, куколка? – помоги моему парню заткнуться и перейти к делу, будь любезен. "куколка" – огромный юнгинов кинк не только в постели. он находит чимина очень привлекательным с его конфетными губами и блестящими глазами; со щетиной или без, с маленькими морщинками или припухшим от долгого сна лицом. в первую встречу юнги вероятно даже мечтать о таком не мог, а сейчас неспеша стягивает с этого красавчика трусы. ненадолго, к сожалению. из тесной прихожей вдруг доносятся звуки: замок на двери отщёлкивается, и в номер заходят посторонние люди. чимин живо падает набок, накидывая одеяло поверх обнажённых бёдер, и едва ли не отъезжает на тот свет, когда появляются мама юнги в компании с маленьким братом. вот уж обстановка что надо, как раз располагает для семейной встречи. – оба оделись живо! – шёпотом кричит женщина, сгребая в охапку хёнджина чтобы закрыть ему ладонью глаза. – через десять минут я вернусь с серьёзным разговором, молодые люди. на её лице чимин видит шок, смущение и даже молчаливый гнев. надо признаться, он и сам едва в состоянии разговаривать. семья юнги уходит, парни начинают копошиться в поисках одежды. трясущимися руками чимин пытается застегнуть пуговицы на тонкой летней рубашке, кажется у него поднялось давление. совсем не удивительно, если вслед за мелко дрожащими губами потекут слёзы, таково обычное состояние чимина при малейшем стрессе. – чаги-ним, – юнги ловит этот суетливый комок нервов за плечи, он почему-то в отличие от чимина совсем не беспокоится. – не важно что сейчас скажет мама, слышишь? я достаточно взрослый, я тебя люблю, и обязательно ей об этом доложу. воспринимай все её слова как информацию, а не как призыв к действию. ты понял? – т-твоя мать видела нас двоих в постели голыми, – хныкает чимин. – она скажет, что я привязался к тебе как банный лист к ж... – пак чимин! – несмотря на глупую ситуацию, происходящую с ними, юнги тихонько хихикает, – если тебя назовут пожарным гидрантом, ты ведь не превратишься в гидрант? – чего? – того, – без особого давления юнги тянет его к себе, и чимину сейчас сильно необходимо обняться, так что сопротивляться он не пытается. – не обязательно слушать людские бредни. ты сам прекрасно знаешь, кто ты такой, что чувствуешь и с кем хочешь быть. оставь окружающим удовольствие трепаться, но будь выше этого. – речь всё ещё о твоей маме, хён. – наплева-а-ать, пупс. ты суть уловил? – ага, – чувство облегчения буквально опустошает грудь, дыхание становится куда свободнее, хоть нервозность не исчезает вовсе. – как думаешь, они сильно плохо отреагируют? – ну если они собираются однажды погостить на нашей свадьбе, им придётся смириться. внезапно чимину хочется завизжать.

***

порой складывается впечатление, что мины богатые очень неспроста. у родителей точно есть какие-нибудь благородные корни, иначе не могут простые люди вести себя как дворяне. мама юнги сидит на гостиничном стуле словно на троне. элегантное положение: прямая спина, сложенные вместе длинные ноги, соответствующее выражение красивого лица. чимин себя ощущает провинившимся рабочим, стащившим мешок зерна. они с юнги жмутся друг к другу у края постели, в номере стоит ужасная гнетущая тишина. – я всегда очень хорошо относилась к чимину, – без капли благосклонности в голосе, госпожа мин начинает первая, – но для меня стали неожиданностью подобные... отношения между вами. как это понимать? – не собираешься ты нас понимать, – юнги напряжён. таким выглядит загнанный в угол хищник, готовый драться, совсем не напуганный, но прекрасно понимающий, что его ждёт. – наверное стоит спросить, почему вы вообще здесь, мама? – сюрприз! – резковато по мнению чимина. она не делает пауз чтобы ответить или задать следующий вопрос, просто смотрит свысока и проявляет свою королевскую милость разговором с простыми смертными. ну и жуть жуткая. – наш приезд подразумевался как сюрприз. мы с отцом подумали, как давно не отдыхали всей семьёй, и решили навестить тебя. я не предполагала, что ты будешь не один. – верно, не один, – краем глаза чимин замечает натянутую, фальшивую улыбку. он видит хёна таким впервые, и честно говоря, до сегодняшнего дня ему представлялось, словно в семье минов тёплые отношения, а не жёсткое противостояние до раздутых ноздрей. – я и мой возлюбленный хотели провести время вдвоём, погреться на солнце, в море искупаться. наверное за этим люди и едут в отпуск. – чимин, милый, – с опаской поднимая голову, он ловит на себе до того ледяной взгляд, что хочется крупно вздрогнуть, – ты не будешь так любезен принести мне воды? в горле немного пересохло. – иди, чаги-ним. по правде говоря, чимин только рад вырваться отсюда хоть на пять минут. поднимаясь с кровати на негнущихся ногах он неуклюже и быстро отвешивает поклон будущей тёще, плетётся к выходу из номера и лишь после того как закрывает дверь, позволяет себе выдохнуть. не исключено, что юнги и его мама уже набросились друг на друга с кулаками, хотя люди высокого статуса никогда не дерутся сами – предпочитают решать проблемы, проливая чужую кровь. чимину свою отдавать тоже не хочется: после долгих лет учёбы и сидения с младшей сестрой у него осталось-то литра полтора, а в будущем придётся ещё работу искать. путь до автомата с водой кажется слишком коротким, возвращаться вообще нет никакого желания. скорее всего его просто спровадили как третьего лишнего, но вдруг госпожа мин и правда хочет пить? около семи минут спустя, чимин почти бесшумно проникает обратно в комнату. к его удивлению, никто не кричит, предметы не летают из угла в угол. мама юнги сидит будто каменная статуя – она не сдвинулась с места ни на сантиметр с тех пор как явилась. – вода, госпожа. – благодарю. бутылка остаётся в чужих руках, увешанных кольцами и браслетами. эта женщина пугает чимина до чёртиков своей идеальностью, своими преувеличенными манерами. какое счастье, что юнги не вырос таким же. вспомнить только то самое первое появление в растянутых спортивках – прекрасно ведь. – я надеюсь, ты меня услышал. – не надейся, – юнги резким движением хватает часы с прикроватной тумбочки, в два счёта застёгивает их на запястье и галантно подаёт матери руку, чтобы встала и убралась отсюда поскорее, – увидимся вечером, дорогая мамочка.

***

ожидаемо. родственники ведут себя до смешного ожидаемо. отец юнги – невысокий, пухлый мужчинка в возрасте, он никогда не пьёт больше одного стакана коньяка и дымит как паровоз. с ним приходится любезничать, поскольку он самый старший в их курортной компании. когда мины куда-то выбираются вместе, чимин безусловно идёт с ними и чувствует себя при этом аппендиксом. вроде не беспокоит, но лишний, сам рано или поздно отвалится. даже юнги в этом вопросе не больно помогает, хотя старается по возможности уделять своему парню время, подбадривает и всегда красноречивым взглядом молча извиняется, стоит его отцу снова начать трепаться. что-то происходит между ними однажды вечером, когда они остаются наедине. юнги целует долго и горячо, обещает достать звёзды с неба и клянётся: чимин – лучшее, что с ним случалось. то ли приезд семейки на него так повлиял, то ли свежий воздух в голову ударил, чимин не знает. хотя от таких громких слов ему не менее приятно, чем от поступков. вряд ли хоть один человек на свете хоть когда-нибудь скажет подобное. – в следующей жизни я обязательно найду и снова выберу тебя, пак чимин, – будучи одной ногой во сне, бормочет юнги, пока прячется от кондиционера у чимина под боком. – кажись чересчур слащаво, хён, – чимин нежно перебирает жесткие от солёной воды волосы, почёсывает коготками кожу на голове. из-за такого юнги всегда плавится карамелью и превращается в самое податливое существо. – это называется романтично. понимаешь? ты должен сказать какую-нибудь подобную чушь, мы типа дадим клятвы вечной любви и умрём в один день. – а-а-а, – совершенно не романтичный зевок вылетает из чиминового рта, он несколько секунд думает и решает оставить всё как есть до поры до времени. – обещаю придумать свою часть клятвы позже, потому что меня капец как вырубает. – мгм, – юнги понимающе мычит, – спокойной ночи, солнышко. – спокойной ночи, любовь всей моей жизни.

***

на соседнем шезлонге валяется крупный европейский мужчина уже практически прожарки велл дан. чимин с сожалением осматривает грубо покрасневшую кожу и кривится, представляя, как потом всё это будет болеть. в такую погоду только отчаянный глупец выйдет из дома без зонтика, солнцезащитного крема и пожалуй, пары бутылочек ледяной воды. чимин размазывает крем по плечам во второй слой, внимательно следит за хёнджином, и ему совсем отчего-то не весело. пляж набит громкими, визжащими карапузами, фоткающимися туристами и женщинами в красивых купальниках. в корее не особо принято надевать раздельные комплекты, поэтому женщины носят боди. здесь же чимин с интересом наблюдает исподтишка, хихикая, и заранее придумывает, как расскажет маме про полный берег прыгающих грудей. – хёон! – младший принц минов с разбегу налетает на чимина, растягивается поперёк чужого живота и издаёт при этом самые раздражающие в мире счастливые звуки. с прилётом семьи юнги отпуск стремительно пополз по наклонной вместе с настроением. сегодня, например, ему выпала уникальная возможность побыть няней непослушного, затисканного ребёнка, пока родители забрали старшего сына и укатили по магазинам. чем дальше, тем хуже. – дай попить. пока хёнджин жадно глотает минералку, чимин собирает полотенцем воду с вьющихся мальчишеских волос. в будущем этот ребёнок обязательно станет покорять сердца, вырастет в завидного жениха и приведёт маме домой такую же набалованную невесту, себе под стать. плохо так думать о чужих детях, конечно, но у чимина отвратительный испорченный день, поэтому ему можно. – ты с хёном встречаешься? – новые сандалии утопают в песке, когда хёнджин начинает строить башенки. некоторые мамочки во дворе скептически относятся к более взрослым ребятам, копающимся в грязном песке с малышнёй. однако хёнджину похоже совсем наплевать. сидит себе спокойно мешает жижу из воды и грязи, вполне довольный, счастливый мальчик. – откуда знаешь? госпожа мин запретила рассказывать об их отношениях отцу и брату, поскольку ей самой такое пришлось не по душе. чимина сначала подобные запреты дико разозлили, только пришлось смириться всё равно. другая семья, другие порядки – юнги попросил забить хрен и не обращать внимания. – вы ведёте себя как мама с папой, – заявляет хёнджин, – они тоже всегда обнимаются и всё делают вместе. ещё хён прилипучка рядом с тобой, я думаю он боится что ты случайно поранишься. обо мне он тоже заботится но он мой брат. а ты его...? – парень, – подсказывает чимин, видя замешательство на чужом лице. – мама хотела чтобы у хёна была невеста. – боюсь, твоя мама не может решать за другого человека, кто у него должен быть. – хён взрослый, – большая уродливая груда песка, вероятно башня неудавшегося замка, расплывается под грязными хёнджиновыми руками. с досадой тот шлёпает по куче, и брызги грязи летят во все стороны. – мне кажется ты ему сильно нравишься. а маму он никогда не слушается. – не говори родителям, хорошо? нам вообще-то нельзя это обсуждать. – я знаю, – он поднимает голову, – ты крутой, и тем более брат джихё. не бойся, мы в одной команде. оказывается маленький принц тоже не так прост, как кажется. скорее всего он лишь изображает ангела, чтобы мать с отцом потакали его капризам, а сам однажды продаст страшную информацию за кусок шоколада. семейство минов всё больше заставляет чимина охреневать от жизни.

***

каждый день жара здесь настолько жестокая и невыносимая, что кажется воздух действительно каким-то образом густеет. к вечеру дышать становится полегче, и прохладный ветерок хоть не делает ситуацию сильно проще, однако даёт надежду на спокойную ночь. само собой в номере есть кондиционер, но юнги от него продувает вечно, поэтому чимин старается включать только по необходимости. порой не получается заснуть, пока с тебя сходит семь потов – даже чистая постель кажется мерзкой и липкой. ни о каком сексе и речи не идёт, обниматься жарко, разговаривать не о чем и не больно-то хочется. чимина подмывает взять подушку, спуститься к бассейну и нырнуть ночевать на самое дно, только бы от него отъебались родственники, горничные, уличные торговцы со своим противным навязчивым сервисом. в начале отдыха он мечтал, чтобы время тянулось помедленнее, на сегодняшний день каждая минута приносит за собой больше и больше страданий. пошли бы все нахуй, – считает чимин, чаще предпочитая проводить долгие дни на просторной, двуспальной кровати в комнате. юнги к нему не лезет, покорно отворачивается ночью, стараясь не мешать, не уговаривает больше пойти позавтракать с его родителями. он наверное всё видит и прекрасно понимает, но отправить свою мать домой тоже не может. не запихивать же её в чемодан, на самом-то деле. – чимин не приболел ли? – из чистой вежливости она лишь однажды интересуется, пока ждёт юнги в их номере, вся ароматная, со свежей укладкой и в новых туфлях-лодочках от известного модного дома. – морская болезнь обострилась, – переставляя кубики в простейшей детской игре на планшете, язвит чимин, – тошнит двадцать четыре часа в сутки. – какая досада. да уж, досаднее некуда. и ходить бы чимину так до конца лета, светить кислой рожей. только в последние три дня адского отпуска всё вдруг кардинально меняется. подъём после двенадцати уже не совсем утренний, но стоит открыть глаза, и чимин слышит нежное: "доброе утро, любимый". на тумбочке стоит непойми откуда взявшаяся ваза, из которой торчит букет ярко–розовых экзотических цветов. похоже что юнги отвалил за них не слишком приличную сумму. работает кондиционер, в комнате стоит приятная телу температура – можно даже слегка накрыться одеялом. всё это явно подстроено специально и выглядит так подозрительно в свете сложившейся ситуации, что чимину поначалу совсем не нравится. ты погляди эка цаца, – проносится в голове. то ему не так, это не так, совсем уже всякий стыд потерял. входящий в полную силу процесс самобичевания конечно же прерывает именно юнги. – у нас забронирован столик на вечер, исключительно на двоих. пока, если хочешь, мы закажем еду в комнату, если нет – пойдём перекусим где-нибудь на набережной. – в честь чего вдруг такая роскошь? – в честь моих извинений, – он подсаживается ближе, упирается щекой в собственное плечо и выглядит как котики с дурацких открыток из киоска. у тех тоже вечно огромные, трогательные глаза и какой-нибудь веник в лапах. – прости меня, пак чимин, я предатель, но у меня есть оправдание. – да неужели? – чимин неверяще фыркает. не то чтобы он там собирался расставаться из-за назойливой родни, просто червячок обиды уже успел основательно пожевать всю душу. – клянусь, – большая и холодная ладонь ложится поверх чиминовой, ещё тёплой после сна. от контраста по рукам бегут мурашки, – мне поставили условие: я провожу каникулы со своей семьёй как хороший мальчик. а семья потом не лезет в наши дела и не пытается наставить своего сына на путь истинный. пришлось изображать счастье ради нашего с тобой спокойствия. вижу тебе не очень понравилась моя мама. – она раздражает меня, – честно признаётся чимин, – почему ты не мог мне рассказать? я всю прошлую неделю чувствовал себя третьей ногой, хён. – прости, прости, прости, – юнги лезет целоваться, и впервые за долгое время чимин совершенно не против. ничего не бесит, не стоит комом в горле. для молодой влюблённой пары отсутствие скиншипа оказывается то ещё испытание. – мне показалось, ты не особо хотел разговаривать, так я решил не приставать. сегодня утром они улетели домой, к слову. не могу вернуть потерянное время, но обещаю сделать оставшиеся дни незабываемыми. – да хватит болтать уже, иди скорее сюда.

***

ближе к вечеру парни выползают из номера бессовестно счастливые, затисканные друг другом чуть не до смерти. у чимина на шее сверкает новый засос, едва ли прикрытый воротником обыкновенной светлой футболки. заморачиваться с аутфитом он не стал, хотя по словам юнги, даже банальные на первый взгляд футболка и джинсы смотрятся на нём бесподобно. хён в своей чёрной рубашке и сам выглядит как воплощение сексуальности в материальном мире – чимину хочется его сожрать, затолкать куда-нибудь в узкую улочку и упасть на колени. не помолиться, естественно, его помыслы намно-о-ого грязнее. их пальцы крепко переплетены всю дорогу до пляжа, и хоть чимин пока не знает точно, куда его ведут – настроение в нём стремительно улучшается до самой бесконечности. наконец его ненаглядный свободен, наконец можно провести время вдвоём и забыть про сидение с детьми или тупые взгляды в пол, пока мудрые родители чешут всякий бред. заказанный столик одиноко стоит неподалёку от набережной – там уже заканчивается вымощенная плиткой дорога, поэтому ножки стола утопают в сухом песке. наверное не совсем устойчиво, но вокруг так красиво и в тему разбросаны цветочные бутоны и гирлянды, что чимину всё равно на надёжность конструкции. похоже вся красота приготовлена специально для него, и это интригует куда сильнее, чем обычное место даже в самом дорогом ресторане. – очень оригинально, – комментирует он, осторожно опускаясь на свободный стул, – когда ты успел? – за достойное вознаграждение люди готовы хоть самолёт на крышу отеля посадить, – юнги отвечает тихо, пока копается в корзине для пикника, вероятно ранее спрятанной под столом. – не беспокойся об этом, куколка, сегодня всё только про твой комфорт. потом остаётся лишь наслаждаться бесподобно красивым закатом, вкусным вином и небольшими закусками. чимину внезапно нравится сочетание сыра и морепродуктов, а ещё нравится смотреть на огромное морское полотно, раскинувшееся на сотни тысяч километров. причём если днём вода какого-то неестественно голубого цвета, то сейчас в море отражается слоёное красно-пурпурное небо, и постепенно темнеет, оставляя заметными лишь частые блики колыхающихся волн. совсем почерневшие силуэты тропических пальм делают всё похожим на атмосферные заставки, крутящиеся по телевизору во время перерыва в эфирном времени. не верится, что это происходит по-настоящему. хотелось бы щёлкнуть пару кадров для инстаграма, ни разу так и не обновлённого за все предыдущие дни, но чимин решает не портить момент своими соцсетями. успеется до отлёта, никуда этот пляж не убежит. – чаги-ним, – хён зовёт его будто бы просто желая привлечь внимание. и чёрт возьми, какой же юнги всё-таки красивый. в груди чимина что-то совсем безжалостно трескается под этим внимательным, полным обожания взглядом. на столе догорают ароматические свечи, под ногами светятся гирлянды – обычные диоды на тонкой медной проволоке, но классные всё равно. чуть поодаль от них шумит спокойное, наверняка ещё тёплое после жаркого дня море, а чимин совсем немного опьяневший уже не может сидеть ровно. в какой-то момент ему кажется, что тишина слишком затянулась пока он так невежливо пялится на своего прекрасного парня. юнги награждает его смущённой, подозрительно нервной улыбкой, и прежде чем чимин успевает подумать или окончательно всё понять, достаёт ту самую маленькую коробку, какую не спутаешь ни с чем другим. оба забывают о дыхании на несколько долгих секунд. – что скажешь? – в коробке находятся два скромных, похожих друг на друга кольца. никаких кричащих бриллиантов или парных гравировок. выглядит строго и со вкусом, чего в принципе следовало ожидать от кого-нибудь вроде мин юнги. – здесь разрешены однополые браки, только боюсь, мы не успеем сейчас оформиться официально. следовало бы подготовить некоторые документы. но я думаю, это не так уж важно, правда? главное то, как мы себя чувствуем, а бумажки можно получить со временем. – ты, – чимин всеми силами балансирует на грани. как известно, мальчик он весьма сентиментальный, особенно если вот так ни с того ни с сего ему предлагают подобные вещи. – ты хочешь быть моим мужем? – очень хочу. постоянно хотел с тех пор, как ты ворвался в мою скучную жизнь ровно год назад. – да что ты брешешь. ко-неч-но же! юнги делает чимину предложение руки и сердца именно в их годовщину знакомства. не слишком гладко начавшегося знакомства, состоящего из постоянной войны за младших братьев и сестёр, ругани, ссор и кое-чьих разбитых коленок. грёбаный потерянный романтик из слащавых фанфиков, спасибо хоть не упал на колено, держа в зубах одну красную розу. – если ты этого хочешь, то я обязательно хочу в два раза сильнее. понятно тебе? – шмыгая носом, чимин бросает тряпочную салфетку в песок, она ему больше не пригодится. вместо салфетки он крепко комкает в пальцах полы чужой рубашки и целует юнги так отчаянно, словно они здесь расстаются, а не собираются выйти друг за друга замуж. – надо надеть кольцо, – в перерывах между чередой бесконечных (абсолютно зверских) покушений на его губы, щёки и скулы, юнги пытается оторвать от себя руки чимина, беспорядочно хохоча. – куколка, кольцо. – наденем потом. я не хочу тебя отпускать. окончательно задремавшее море мирно дышит около берега. в нём как в зеркале красуются первые за вечер любопытные звёзды. чимин никогда ещё так сильно никого не любил и вероятно больше не полюбит, пока в этом мире существуют мин хёнджин и его глупый-глупый старший брат.