House of Memories

      — Ну? Не смотри на меня так. Это вышло чисто случайно. — у Гром вообще все всегда случайно. И лезет первая просто так, и под нож попадает тоже как-то внезапно. И синяки сами по себе вылезают, а не потому что в очередной раз ловила кого-то в подворотнях. Оля этими завтраками накормлена досыта. Сколько раз просила быть осторожнее, а все бестолку. Ире ведь виднее, ей людей спасать надо. Город защищать, пусть и не всегда законным методом. Сама виновата, что выбрала женщину майора. Только куда Волкова уже от нее денется?       Под взглядом Иры, она уходит в ванну, так и не ответив толком. Злится. Переживает, пусть и не показывает это в полной мере. Тащит аптечку к ней, распаковывая. Достает ватные диски и хлоргексидин, обильно смачивая ватку. Крепко подцепляет подбородок Гром, приподнимая и внимательно смотря в глаза. Щеку явно порезали чем-то, но не вонзив острие глубоко в кожу. Даже зашивать не придется. Царапина, которая толком не кровоточила, засохнув и стянув рану корочкой. По ней Волкова и мажет, стараясь не давить, а промыть, слыша тихое шипение.       — Вот терпи теперь. Тебе много раз говорили не лезть на рожон, а ты не слушаешь. Все равно лезешь. Кому ты сделала этим самым лучше? — вопрос был больше риторическим, чем вызывал реальный интерес. Оля и так знала, кому. Этому чертовому городу лучше. Не понимает Гром ничего. Она не видела того, что видела Волкова и наоборот.       Они стараются не касаться таких тем, но каждый раз, когда Ира возвращается с синяком или царапиной (а иногда и не возвращается, оставаясь в больнице под присмотром врачей), то молчать становится невозможным. Ни были на грани того, чтобы разбежаться, но в последний момент останавливались. Иру мало кто примет с таким характером, Волкова тоже не подарок. Вот и нашли друг друга, притерлись. И теперь разрывать отношения больно и нежелательно.       — Не тебе точно. Я понимаю, что ты волнуешься, но и меня пойми. Это моя работа, мой долг. По-другому я не умею. Прости. — говорит тихо, вкрадчиво. Потому что проходят один и тот же круг в очередной раз. Понимает, как Оля откровенно говоря задолбалась. Ей хочется стабильность в отношениях, а какая здесь стабильность, если Гром сидит за отчетами допоздна, да вся израненная домой возвращается. У Волковой поистине стальные нервы. Раз до сих пор не забрала вещи и не ушла куда-то. Готовит завтраки и ужины, следит за порядком в доме. Любит Иру.       Гром отбирает ватный диск, который стал слегка розоватым. Откладывает в сторону, притягивая Олю ближе к себе, за талию обнимая. Целой щекой прижимается к груди, глаза прикрывая, чувствуя, как пальцы прошлись по волосам, приглаживая. За такую нежность Ира готова была платить слишком дорогую цену. Кажется, буря отступила, сменяясь штилем. Или же ее еще все впереди ожидает и Волкова просто жалеет сейчас. Это она еще не знает про отбитый бок. Возможно, печень. Увидит гематому и точно ей прилетит. Надо свет гасить раньше и в кровати быть. Или же приходить глубоко ночью, когда она точно будет спать.       — Лучше скажи сразу, где у тебя еще травмы, пока я сама не нашла. Ты слишком громко думаешь. — отвечает Волкова стоило увидеть удивленный взгляд. Тихо хмыкнув от этого, выжидает, когда Ира сдастся. И та с минуту играет в гляделки, задирая футболку после, проигрывая в этой битве. Большой синяк уже был темно-фиолетовым, занимая большую часть бока. Оля судорожно вздыхает, тянется за мазью, мягко давя на плечи Гром, чтобы она легла на постель. Она снимает футболку, оставшись в одном спортивном топе, ложась на спину.       Волкова нависла над ней, аккуратно растирая мазь по коже, невесомо проходясь по коже. Не хочет давить на синяк, причиняя тем самым боль. Час от часу не легче. Но и говорить уже смысла нет. По крайней в данный момент. Ира останется защитницей этого города. Каждый раз будет проявлять мужество и смелость, бегать по всему Питеру, жертвуя отдыхом и едой, но всех переловит. Замазав гематому, вытирает руки о заготовленное полотенце, опускаясь рядом.       — Если я никак не комментирую ситуацию, это еще не означает, что смирилась со всем этим. Это не так. Никогда не смирюсь. Но и тебя люблю. И уходить не хочу. — тихо признается Оля, опустив ладонь на щеку Гром, погладив ее нежно. Придвигается ближе, касаясь губ мягко. И практически сразу отстраняясь. — На сегодня никакой тебе физической активности в постели. Считай это наказанием.       Только Ира и слушать ее не хотела. Резко подскочив с постели, игнорируя боль, оседлала бедра Волковой. Какое отсутствие активности, когда она так рано домой попала. По Оле ведь скучала и нужно нагонять упущенные возможности. Чем и займется прямо сейчас.