House of Memories

      — Олег, вы же понимаете, что молчаньем себе не поможете. Это уже третий наш сеанс с вами и третья неделя пребывания в данном заведении. То, что вы пьете одни препараты вам не будет на руку. Поймите, что разговорами тоже можно решить часть проблем или определить причину их возникновения. Наше время подошло к концу, надеюсь, что в следующий раз вы заговорите.       Волков кивнул, выходя из кабинета психотерапевта. У него нет смысла что-то говорить этому человеку. А менять врача пока что не хотят, отказывают в этом. Он злился, рычал и хотел настоять на своем, но ему тонко намекали на то, что если не прекратит его могут перевести в заведение построже. Со смирительной рубашкой, мягкими стенами и транквилами на постоянной основе. А сейчас будь добр жри свои седативы и радуйся этому.       — Опять тебе мозги промывали, Волч? Может, расскажешь им все же.       Игорь откладывает книгу в сторону, садясь на койке. Волков присел рядом с ним, тихо вздыхая. Он даже с ним говорить особо не хочет на эту тему.       Когда отметка его психического состояния достигла максимума, в каком-то смысле пришло осознание, что пора пытаться выбраться из этого дерьма. Как иронично, что «момент просветления» произошел в тот момент, когда чисто резать кожу лезвием, выпуская кровь уже стало не интересно, а вот разрезать вены было очень даже заманчиво. Нашла его то ли соседка, то ли кто-то еще, но очнулся в обычной больнице. А затем перевели его сюда после всех экспертиз. Дали тонкий намек, что если он не ляжет на лечение, то последствия могут быть не самыми радужными для него.       Игорь был чем-то похож на него. Такой же молчаливый, не делящийся какими-то переживаниями и прошлым. Волков был уверен в том, что не просто так он здесь лежит и за плечами похожая история, как у него самого. Одни тонкие шрамы на запястьях говорят о многом. Как и маленькие ожоги на тыльной стороне ладони. У Олега точно такие же — тушил бычки сигарет о голую кожу, чтобы было больно физически, чем эмоционально. С этого и началась вся его история, которая привела к пребывание в лечебнице.       Он до сих пор помнит тот день, когда нашел Серёжу в их комнате. Повешенным на собственной простыне, раскачивающимся из стороны в сторону. Тонкая шея не смогла выдержать веса и сломала внутри жизнь. Тогда Волкова тоже таскали по психологам. Да только там такие специалисты были, что лучше молчать.       — Не хочу. Я знаю, что это поможет мне поскорее выбраться отсюда, да только смысла нет. Начну по новой все это делать. И в этот раз уже до летального исхода.       Игорь его понимал. Хмурился, хотел сказать, что так нельзя, да только сам поступает точно так же. Язвит врачам, не рассказывает о боли душевной, о причинах того, почему такой. Мало кто знает, что в прошлом он был полицейский, да еще каким. Самый настоящий майор. Теперь все это кануло в историю. Сначала Юля умерла. Какой-то урод по пьяни сбил ее. От полученных травм она скончалась. Когда врачи сообщили о беременности, ему выть хотелось. Едва не спился. Но а потом был Дима. Маленькое солнце, что не дало ему скатиться в самую бездну. И его забрали. Во время штурма одного наркопритона спасал гражданских. Умер по пути в больницу.       Его нашли Прокопенко. Наглотался таблеток, запивая все алкоголем чтобы точно все получилось. Не вышло. Нашли, вызвали скорую, откачали. Месяц реабилитации, навсегда закрыт путь в полицию. Бывший самоубийца с слабым сердцем. Пробежит километр и там же упадет на месте.       Олег ему казался… диким. Когда его подселили к Грому, то у них был нейтралитет с некой неприязнью. Но в молчании иногда больше понимаешь, чем разговорами. Постепенно отношения потеплели, но так и не сказали друг другу ни одного слова, кроме как в самом начале знакомства:       — Игорь.       — Олег.       Весь диалог. А теперь за неделю они стали чуть ближе. Безумие? Да. Может это взаимопонимание. Двое людей, которые потеряли слишком многое, никогда не смогут приобрести вновь. Потому что будут бояться. Потому что не смогут быть уверенными в самих себе. Лекарства затуманивают разум, притупляя его. Они уже давно не считаются людьми в социуме. Они просто конченные психи в глазах окружающих. И это их породнило. У них не было никакого выбора, кроме как держаться друг за друга хотя бы в этой больничке. Выстоять против главных злодеев в их драме.       — Я могу рассказать только тебе. Но не сейчас. Потом когда-нибудь. — тихо шепчет Олег, ложась на койку Игоря, неожиданно притянув к себе, обнимая.       Это было странно. Вот так действовать необдуманно, цепляться за кого-то, хотя всячески отталкивал это мысль и саму идею быть с кем-то. Даже просто лежать вот так. Волкову холодно. Перепад температур, слабость и стресс после врача. На все это списывает. Это нежелание почувствовать тактильный контакт с кем-то. Это просто желание согреться.       Гром же отреагировал на это никак. Просто лежал, не обнимая в ответ, вытянув руки вдоль тела. Он отвык от этого. И теперь чувствовал себя довольно дико. Никаким влечением здесь и не пахнет. Просто взаимовыручка. Игорь чувствует ледяные руки Волкова на коже и у самого бежит холодок по спине. Кожа покрывается мурашками.       — Ты чего это? Холодный весь. Давай у медсестер кипяток попросим? Может, на чайные пакеты уговорим. — Олег покачал головой, лишь крепче обнимает Грома. И так согреется. Или же… Ему в любом случае уже нечего терять. Игорь наверняка в таком же положении. Так пусть попытаются оба насладиться этим сполна.       Он все же приобнимает Волкова, прижимая к себе и сам ощущает, что начинает дрожать. Укрывает их обоих одеялом, решая погладить по худой спине. Тот затихает в руках и больше никак не реагирует.       Так они оба засыпают, пытаясь понять, что произошло. Каждый нашел для себя что-то близкое по духу или же попытка цепляться за другого, чтобы прожить еще один день.