Скорый поезд: «Сеул» — «Твоё сердце»

      Юнги до последнего не может поверить, что это всё. Двадцать одни сутки пути, которые в первый день казались невероятно долгими и тяжёлыми, пронеслись с огромной скоростью. Кажется, совсем недавно Юнги стоял на перроне, сжимал кулаки и боялся первого и такого длительного путешествия, а уже он сидит с собранным чемоданом и сумками у ног и смотрит на окрестности Мадрида. Тэхён заходил некоторое время назад и сообщил, что они уже подъезжают. Юнги видит эту печаль на лице нового друга, который уже успел стать самым дорогим для него. Тэхён прячет глаза, ему тоже не хочется расставаться. За эти двадцать одни сутки произошла история, которая впишется в судьбы каждого. Особенно в судьбу Юнги. Он с улыбкой переводит взгляд на читающего что-то в телефоне Джея, который вновь своей идеальностью покорял сердце Юнги. Ему можно было прямо сейчас идти на красную дорожку, он бы не выглядел нелепо или плохо. Шелби, на своей волне прыгающая по купе, единственная, которая, кажется, не печалится. Да ей и в радость наконец попрыгать по улице и земле, чтобы потом Юнги битый час пыхтел над ней в ванной. Она же та ещё дама капризная, ей нужен особый уход, специальный шампунь, вода идеальной температуры и никакого повышенного голоса. Поэтому часть огромного чемодана Юнги принадлежала вещам Шелби. Всё честно.       Так странно было со всем этим расставаться. Юнги оглядывает купе последний раз. Человек ко всему привыкает, а потом тяжело отпускает. Это такая система, и она всегда работает. Юнги сильно привык к этому стуку колёс о рельсы, без которого вряд ли теперь заснёт, он так привык слышать чужое дыхание и еле слышное похрапывание, он даже будет скучать по этому взгляду Итана. Для него всё ещё остаётся огромной загадкой, почему два человека, так обнимавшиеся в начале пути, расстались к концу. Где-то в глубине Юнги чувствовал свою вину, где-то на ментальном уровне. Поэтому каждый раз, встречая Итана, он опускает глаза, боится посмотреть и увидеть осуждение.       Юнги поднимает голову, а сердце гулко ёкает, отдаваясь импульсом по всему организму, когда поезд начинает тормозить, а в коридоре слышится копошение. Чонгук тоже опускает телефон и кидает взгляд на поджавшего губы Юнги и сложившего руки на коленях.       Один раз они с Джеем ещё увидятся точно, так ведь? Чонгук ещё вчера написал все свои контакты и попросил ответные Юнги, обещая скинуть всю информацию чуть позже. Свадьба должна была состояться аж через пять дней, так что у Юнги ещё было время придумать что надеть и отпроситься у генерала. — Ну вот и всё? — спрашивает он и поднимается, чуть разминая спину. Юнги на это ничего не отвечает, он поднимается следом и открывает дверь. — Я могу тебя подвезти. За мной приедет знакомый, — предлагает Чонгук, но Юнги тут же мотает головой. — Меня уже ждут на вокзале, — он виновато склоняет голову, словно и правда в чём-то виноват, а Джей кивает.       Чемодан забирают из его рук сразу же, когда Юнги только берётся за ручку. Джей, ничего не говоря, выхватывает чемодан Юнги, неся его в сторону выхода без лишних слов. Юнги остаётся лишь провожать его удивлённым взглядом. Он возвращает внимание купе, обводит его глазами в последний раз, тихо прощаясь, и подхватывает Шелби, устроившуюся на собранном стопкой постельном белье. Та недовольно пищит, но затихает в сгибе локтя коричневой толстовки.       Юнги огибает всех столпившихся в коридоре людей и идёт ближе к Тэхёну, сложившего руки на груди и уже застывшего в ожидании остановки. — Я всё ещё не верю, что это конец, — шмыгает он носом и гулко сглатывает, а Юнги тут же хочется его обнять и успокоить. — Это конец какого-то этапа. Всё ведь когда-то заканчивается, — шепчет ему Юнги и обнимает за плечи, когда Тэхён жмурится. — Всегда больно расставаться с тем, к чему привыкаешь.       В этом он был безупречно прав, Юнги не собирался это отрицать. — Мы расстаёмся лишь на некоторое время. Всё ещё никто не отменял видеозвонки, — чуть трясёт его Юнги, пытаясь привести в себя. — Ну всё, готовьте лодки, объявляется день всемирного потопа, — хмыкают сзади, и оба парня одновременно поворачивают головы. Хосок, облокотившись о проём, сложил руки на груди и улыбался. Тэхён тут же хлопает себя по щекам, прося собраться, а Юнги щурит глаза и в один шаг подходит к Хосоку, задирая голову из-за его роста. Породила же жизнь таких дылд. — Обидишь его, я прикажу Шелби тебя сожрать, — угрожает ему высунутым пальцем Юнги и для правдоподобности показывает норку, которая в недоумении ведёт носом, почему её достали на свет из складок ткани. Хосок хмыкает одновременно с Чонгуком, вставшим за его спиной. Хосоку настолько смешно от этого детского личика и сморщенного носика, который своими сведёнными белыми бровями пытается придать своей мимике строгости, что прыскает сквозь стиснутые губы. — Твоя монстриха меня не переварит, но если ты хочешь услышать от меня обещание, то я тебе обещаю. — Пусть только промелькнёт твоё имя в плохом контексте в наших сообщениях, — продолжает тыкать в его лицо пальцем Юнги, когда Чонгук, обогнув вовсю смеющегося Хосока, оттягивает парня подальше. — Он тебя понял, Маркиза-защитник, — улыбается Джей, когда Юнги показательно ведёт носом.       Когда поезд останавливается окончательно, а Тэхён открывает двери вагона, Юнги в глаза бьёт ослепительный свет яркого солнца. Пассажиры начинают медленно спускаться вниз, а Чонгук помогает опустить огромные чемоданы. Юнги хватается за поручень и оглядывает толпу, тут же в шоке распахивая глаза, ловя из всей массы ярко-синюю макушку. Он на секунду прикрывает рот ладошкой и делает шаг вперёд вниз по ступенькам, когда Лиён огибает прибывших и останавливается у подножья. — Лиён, — шепчет Юнги, когда мужчина снимает его со ступенек, подхватив под талию и чуть покружив. Юнги утыкается ему в районе шеи, улыбнувшись. Он так долго ждал этого момента, двадцать один день лелеял его, и сейчас он обнимает живого и целого Лиёна, того, к кому он ехал и ждал встречи. Только от его прикосновений сердце не заходится в сумасшедшем ритме, запах кожи и волос не будоражат подсознание. Всё это становится таким вторичным, что Юнги клинит на некоторое время. Лиён не даёт опомниться, он почти невесомо касается губами губ Юнги, ярко улыбаясь. Улыбка у него красивая, ровная, но Юнги безвозвратно влюбился в другую. — Я скучал, — шепчет Лиён в ответ, улыбаясь так, как умеет только он.       Чонгук отворачивает голову, когда синеволосый мужчина в военной форме целует Юнги. Он сталкивается с Лиёном почти мимолетным взглядом, тут же разрывая контакт. На плечо ложится невесомая рука Тэхёна, тот сочувствующе поджимает губы, будто он знает сердце Джея лучше него самого. Чонгук на это ничего не отвечает, лишь легко кивает в благодарность за поездку и, подхватив свой чемодан, идёт в сторону множества машин, так больше и не повернув голову в сторону Юнги.

🚂🚂🚂

      Когда только Юнги садится в синий Макларен Лиёна, которым он хвастался ещё год назад, только тогда он понимает, что ощущает пустоту. Такую раздирающую и мрачную, что от этого отвратного чувства хочется взвыть. Словно Юнги потерял важную частичку себя, без которой ему нет жизни. В какой-то момент ему до ужаса хочется повернуть голову и увидеть Чонгука, но видит улыбнувшемуся ему Лиёна. Юнги тянет губы в ответной улыбке и оборачивается к окну, улыбка тут же сама сползает. Юнги так отвратно становится от себя, хоть мама и говорила, что вины его в его же чувствах нет. Но рядом с ним сидит человек, которого он хотел увидеть долгое время, которого лелеял в своих мечтах, но сейчас он мечтает повернуть голову и рядом с собой увидеть другого человека. Лиён пахнет хозяйственным мылом, отдалённо чем-то табачным и свежим. Но это всё не то. Совсем не то. — Как прошла твоя поездка? — Лиён уверенным движением крутит руль, а Юнги на секунду задумывается, как бы Джей выглядел за рулём. Наверное, также сексуально, как он и целуется. Юнги неосознанно кладёт пальцы на губы и чуть улыбается. Он опускает тот момент, когда Лиён ловит взглядом это его действие. Юнги дергается, словно вспоминая, где он находится, и убирает руку. — Она пролетела быстрее, чем я мог предположить, — Юнги складывает руки в замок на коленях и продолжает рассматривать прекрасный город сквозь лобовое стекло. Лиён смотрит на него некоторое время, когда они стоят на светофоре, и кивает сам себе. — Не скучно было? Интернет в поездах плохой. — Вовсе нет. Я познакомился с проводником нашего вагона, он успел стать моим другом. Он же дал мне книгу, которую я читал почти всю поездку, — он замолкает, а в голове тёплое прикосновение, ночная трасса, Эйфелева башня и его плейлист в тихом салоне авто. Он умалчивает об этом всём. — Да и соседи мне попались хорошие. Так что мне не скучно было.       Лиён снова кивает на слова Юнги и тянется к приёмнику, включая любимый плейлист Юнги, который начинается с «изоляции». — Я скачал его для тебя, — Лиён улыбается, а у Юнги сердце прыгает в пропасть, потому что он больше не чувствует той эйфории, которую испытал при прослушивании своей любимой песни. Когда она успела начать ассоциироваться с Чонгуком? Юнги быстро благодарно кивает и, поджав губы, отворачивается к окну. Под неё он столько раз слышал голос Джея, ощущал его тепло и трепет внутри. Пропал источник — пропала и магия песни. Шелби заканчивает изучать машину Лиёна и снова прыгает на колени Юнги, разваливаясь на них. — Я полюбил смотреть на звёзды под неё за эту поездку, — вдруг говорит Юнги после некоторой паузы, так и не повернув голову, а Лиён снова переводит на него взгляд с дороги. — Я полюбил рок, когда встретил тебя, — улыбается краешком губ Лиён, но его слова так и не доходят до Юнги, а их глубокий смысл выветривается в открытое окно. В Мадриде сегодня было слегка пасмурно, но без дождя. Если бы шёл ещё и он, Юнги бы вконец растворился. Как странен человек: сначала Юнги ждал двадцать один день встречи с Лиёном, теперь он будет считать дни до свадьбы, да и до каждого сообщения Чонгука.       Остаток поездки они больше ни о чём не говорят. Лиён внимательно следит за дорогой, а Юнги бездумно рассматривает небоскрёбы, а в свои же песни даже не вслушивается. Кажется, с ним впервые такое случилось. Они едут довольно долго по городу, а потом въезжают на территорию огромного полигона. Вокруг было огромное поле, на котором были выстроены военные части. Периметр был ограждён колючим забором, а вокруг ходили военные с автоматами. — Не переживай, здесь всё под хорошей охранной системой, а на территории тебя никто не посмеет тронуть, — Лиён кладёт одну ладонь на колено Юнги, чуть сжимая и ободряюще улыбаясь. — Врачам здесь особое внимание уделяется. Их мало, а солдат много. — А если бы я не был врачом? — подозрительно щурится Юнги, когда они тормозят у главного входа с пропускным пунктом. Из вахты выходит мужчина с автоматом наперевес и идёт к машине. — У всех бывают перепалки, но почти сразу их искореняют и наказывают. Второй раз никому подраться за мелочь не захочется. — А за что обычно у вас дерутся? — Юнги с интересом поворачивается корпусом к хмыкнувшему Лиёну. — За что-то вкусное могут. Тут сладкое дают один раз в неделю и по одной единице. Кому-то этого мало, а кто-то вообще не ест, но никогда не отдаст. Вот и получаются драки. Поверь, увидишь раз дерущихся за печенье военных, никогда больше не сможешь воспринимать армию и военные силы всерьёз, — Лиён открывает окно и отдаёт честь выпрямившемуся военному. — Майор, — отчеканивает он и принимает из рук Лиёна пропуск, который тут же подносит к специальному оборудованию. Оно пищит и загорается зелёным. — Тебе выдадут такой же, только для медицинского персонала, с ним ты сможешь выехать и въехать на базу в любое время. — Здесь нет ограничений? — внимательно следит за всеми действиями военного Юнги. — Есть, но на работников базы и врачей оно не распространяется в дневное время. Тебя впустят и выпустят, когда ты захочешь в своё свободное время, но с одиннадцати вечера до пяти утра ты точно не сможешь ни войти, ни выйти, — принимает свой пропуск обратно Лиён, а мужчина переводит взгляд на Юнги, который тут же напрягается, неосознанно потянувшись к кончику носа. — У тебя есть бумажка от твоего главврача? — смотрит на него Лиён. — Где-то должна быть, — Юнги кивает и суёт руку в сумку, доставая сложенную бумажку. Он передаёт её осмотрщику, и тот, пробежав по ней глазами, отдаёт обратно и кивает, махнув рукой. В этот момент ворота открываются, пропуская синий Макларен Лиёна. — Я аж напрягся, — признаётся Юнги и улыбается, когда Лиён тихо смеётся. — Это же всё-таки военная база, мы не можем сюда пускать посторонних, — авто ещё некоторое время едет по территории, а Юнги даже прилипает к окну, внимательно оглядывая толпы марширующих солдат. — Нам прислали ещё троих врачей из России и двоих с Кипра. Киприоты вчера только приехали, а россиян ещё ждём. Так что у тебя будет хорошая команда.       Юнги на это лишь согласно мычит.

🚂🚂🚂

      Все последующие несколько дней Юнги осваивается в новом коллективе, знакомится со всей врачебной командой, проходит инструктаж и встречается с генералом. И если честно, больше с ним Юнги не желает встречаться. Это был довольно грозный и солидный мужчина, который своей аурой просто давил Юнги, словно тот был маленькой бабочкой. Конечно, на Юнги первое время продолжали много смотреть, особенно на обеденном перерыве в пищеблоке, где собирался весь гарнизон. Но уже сам Юнги почти не обращал на это внимание, продолжая спокойно разговаривать со своей командой. В один день им даже решили устроить внеплановые учения, подняв по боевой сирене в пять утра. Когда заспанный Юнги выбежал в коридор, в лицо получил лишь смех некоторых солдат, а Лиён виновато развёл руками, хоть и тоже смеялся. Русские ребята ругались больше всех, Юнги даже пришлось оттаскивать их. А так всё было мирно, и Юнги чувствовал себя комфортно, начиная каждый день с позитивным настроем. Шелби почти всё время сидела закрытая в переноске из-за санкций, которые на неё наложил генерал. Юнги выпускал её побегать по комнате лишь вечером, слушая возмущения.       Когда Чонгук написал первый раз и скинул адрес, Юнги просто долго пищал в свою подушку, чтобы не разбудить свою команду. Комнату им выдали общую, поэтому Юнги ещё привыкал и к этому, ведь в общежитии универа он не жил. Чонгук писал поначалу кратко, будто чего-то опасался, но Юнги слишком не хотел прекращать с ним общение. Казалось, он мог переписываться хоть всю ночь. Джей сказал, что за всеми гостями будут присылать машину, и что водитель напишет Юнги, как только он приедет. До свадьбы брата Джея остался день, а Юнги всё ещё был без понятия, что надеть.       Он долго смотрел на Лиёна, следил за каждым его движением все эти дни. Они разговаривали мало, обычно не имея просто на это возможности, но в пищеблоке много смотрели друг на друга. Как бы Юнги себя не уничтожал изнутри, он просто признался себе, что больше не горит. И не загорит, потому что пламя возникает лишь от одного источника, а он сейчас где-то на другом краю Мадрида тоже готовится к свадьбе. С Лиёном надо было поговорить, потому что он имел право знать. Юнги заранее написал ему, что после отбоя займёт его некоторое время, а Лиён сказал ждать в комнате отдыха врачей. Она была похожа больше на веранду с выходом на улицу, да и стояли в ней лишь два дивана.       Юнги устало расстёгивает халат и опускается на диван, задирает голову и закрывает глаза, прислушиваясь к стрекотанию цикад и сверчков. — Устал? — голос Лиёна звучит тихо и приятно. Юнги чувствует, как диван рядом прогибается, но глаз так и не открывает. — Пока терпимо. В университете я уставал куда сильнее, — мотает головой Юнги. Лиён кивает и закидывает ногу на ногу, устремляя взгляд в ночь. На некоторое время повисает тишина. — Генерал сказал, что ты отпросился у него на воскресенье. Хочешь съездить в город? — Меня пригласили на свадьбу, — Юнги резко раскрывает глаза и глубоко вдыхает. В голове ему казалось, что не так уж и сложно рассказать всё Лиёну, вывалить на него всю правду, но сейчас, сидя с ним рядом, Юнги паршиво. — Со мной ехал мужчина, и он пригласил меня на свадьбу к своему брату. — Тот мужчина, который вышел с тобой из вагона и который смотрел вслед?       Юнги резко поворачивает голову, вчитывается в лицо Лиёна, но тот продолжает смотреть вдаль, не меняя эмоций. Он выглядел умиротворённо и спокойно, внушая это тепло и Юнги. Тот тихо выдыхает и робко кивает. — Ты очень изменился, — сразу же говорит Лиён, а Юнги снова в удивлении поднимает голову. Только теперь их взгляды пересекаются. Юнги думает увидеть раздражение, ревность, но видит лишь полное умиротворение. — Люди меняются, — отвечает Юнги с некоторой паузой, но Лиён мотает головой. — Их обычно меняют. Другие люди, обстоятельства, любовь.       Сердце Юнги перестаёт циркулировать кровь, замирая. Он чуть расширяет глаза и крепко сжимает подол своего халата, но Лиён улыбается и отворачивается. — Лиён, я… — Не нужно передо мной оправдываться. Кто я такой, чтобы ты объяснялся в том, что мы не в силе контролировать? Ты же мне не обещал ничего, да и я обещаний и гарантий тебе никаких не давал. — Я до последнего дня корил себя за то, что предаю тебя. Ты был мне самым дорогим человеком, я никогда не думал, что когда-то смогу почувствовать что-то сильнее, — Юнги опускает голову и складывает руки в замок на коленях. — Поэтому я не сказал раньше, думал, что пройдёт. Не прошло. — Ты просто нашёл свою судьбу там. Это не предательство, — улыбается ему Лиён и подбадривающе кладёт руку на плечо. — Ты так переживал, думая, что я устрою тут сцену и не отпущу тебя? О, Маркиза, — Лиён мотает головой, когда Юнги поднимает чуть блестящие в ночи изумрудные глаза. Он тянется к его белоснежным ресницам, смахивая пару слезинок, и обхватывает его лицо ладонями. — Если человек по-настоящему любит и желает своей любви только самое лучшее, он никогда насильно не будет удерживать рядом с собой. Это уже абьюз какой-то. Я не собираюсь тебя умолять остаться со мной или шантажировать. Если ты уверен в том человеке, то иди к нему. — Иногда я задаюсь вопросом, чем я заслужил тебя? — шепчет Юнги и прикрывает глаза, чуть улыбаясь. Лиён почти невесомо касается губами лба парня и отстраняется. — Но я всё ещё хочу остаться твоим близким человеком, если позволишь. Я всё ещё тебя люблю, — чуть толкает его вбок Лиён, а Юнги тихо смеётся и поддаётся открытым объятиям, замирая в них. — Ты навсегда останешься моим самым близким человеком.       Они молчат некоторое время, Юнги тихо дышит в тёплых руках Лиёна, слушая стрекотание цикад. — Просто скажи, он хороший? — вдруг спрашивает Лиён тихо, а на губы Юнги ползёт широкая улыбка.

«— Знаешь китайский, джентельмен, соки незнакомцам покупаешь. Ты откуда взялся такой?»

— Очень хороший.       Лиён лишь удовлетворительно кивает. — Слушай, — Юнги чуть отстраняется, заглядывая Лиёну в глаза. — Мне совсем нечего надеть на свадьбу. Не пойду же я в медицинском халате.       Лиён на эти пухлые губы и лисьи глаза лишь хмыкает, поднимаясь с дивана. — Пойдём подыщем тебе что-нибудь, чтобы ты был самым красивым на их свадьбе.       Юнги всю свою жизнь корил судьбу, что она так жестоко поступила с ним, не замечая, какой самый главный подарок она ему подарила. Она окружила его самыми прекрасными людьми, каждый из которых помогает Юнги наконец изменить мнение о себе.

🚂🚂🚂

      Машина и правда приезжает за Юнги в назначенное время и паркуется прямо у ворот базы. Накануне Юнги перемерил почти весь гардероб Лиёна, когда тот выступал в роли модного критика, сидя с закинутой ногой и скептическим взглядом. У Юнги к концу уже глаз от нервов дёргался, но Лиён вовремя вспомнил про свой почти новый костюм, который ему подарили буквально некоторое время назад на награждении. Он сказал, что даже не доставал его, ибо некуда. А вот и повод подвернулся. Юнги долго разглядывал своё отражение в зеркале, уже даже не стесняясь своего лица, а потом вышел к Лиёну. Тот придирчивым взглядом с ног до головы оглядел парня и выставил большой палец вверх. Костюм имел грязновато-коричневый оттенок и был на один размер больше довольно худого Юнги. Но всё же это выглядело весьма неплохо, поэтому они единогласно остановились на нём. Под пиджаком была белая водолазка, а поверх — чёрная жилетка. — Укладку сделать, и будешь вообще самым красивым там, — сказал тогда Лиён, а Юнги согласно кивнул. На укладку Лиён его и правда отвёз, даже подождал, пока из парня сделают того ещё красавца. Юнги почти никогда не применял что-то химическое к и так сухим и ломким волосам. Поэтому сейчас ему их просто уложили плойкой, в некоторых местах используя плойку-гофре. Полный образ Юнги выглядел и правда очень хорошо, он даже засмотрелся на своё отражение дольше, чем обычно. — Он сделал невозможное, — становится сзади Юнги Лиён, тоже смотря на его отражение. — Он сумел поменять твоё мнение о себе. Это дорогого стоит. Когда я услышу из твоих губ «я красивый», тогда я точно пойму, что это всё не зря, что ты и правда нашёл своего человека.       Юнги задумывается на некоторое время, а слова Лиёна так и застывают в подсознании. Кажется, он был чертовски прав. Шелби осталась на попечении Лиёна и команды Юнги, которые пищали от вида норки, когда увидели её в первый раз.       Юнги в чёрном бмв едет довольно долгое время, разглядывая местность Мадрида. Водитель ему почти ничего не говорит, лишь предупреждает, что сначала они едут на саму церемонию, а потом круизный лайнер, который проплывёт путь по реке Мансанарес. Юнги понимающе кивает и снова отворачивает голову. Только сейчас он задумывается, почему согласился. Ведь на этой свадьбе будет лишь один Чонгук из знакомых, а все остальные — семья и друзья брата Джея. Возможно, что Юнги будет чувствовать себя чужим на этом празднике. Но он настолько был одурманен приглашением Чонгука и желанием его увидеть, что согласился. Когда водитель сообщает, что они почти на месте, Юнги пишет об этом Джею. Чонгук читает сообщение почти сразу же, будто ждал его.

«Я тебя сейчас встречу»

      Приходит от Чонгука, и Юнги мимолётно улыбается. Когда он выходит из авто, то оглядывает зелёное поле, посреди которого поставили огромную белую беседку для венчания, белые кресла перед ней и огромный корт со столами с разнообразной едой. Чуть дальше некоторые гости даже играли в гольф, который был организован. Всё это имело высокий уровень, и Юнги даже задумывается, сколько денег потрачено. По территории ходило довольно большое количество людей, и Юнги рефлекторно тянется к кончику носа, но его руку сзади перехватывают и опускают. Юнги вздрагивает от неожиданности и поворачивается корпусом к замершему сзади Чонгуку. Тот сжимает запястье, грея бледную кожу Юнги своим теплом. — Не думай переживать, пока я рядом. Тебя здесь никто не посмеет обидеть, — Чонгук улыбается так тепло и подбадривающе, что Юнги концентрируется лишь на его губах, не в силе остановить сумасшедшее сердце. Оно при виде Джея радостно вопит и начинает биться о клетку рёбер, мечтая прыгнуть прямо мужчине в руки. Чонгук рефлекторно сглатывает, прослеживая взгляд Юнги. — Ты прекрасно выглядишь, — выходит довольно тихо и с запинкой, но это заставляет Юнги посмотреть Чонгуку в его антрацитовые радужки и мило улыбнуться. — Спасибо, — шепчет в ответ Юнги и рефлекторно заправляет волосы за ухо. — Здесь очень красиво. Сразу виден изысканный вкус.       Юнги ещё раз обводит взглядом солнечную долину и улыбается. Ему не терпелось увидеть брата Джея и его мужа. — Это точно, Чимин скрупулёзно подбирал каждый цветок и каждого лебедя, — Чонгук хмыкает на последнем слове, кидая взгляд на пару фонтанов, которые были установлены специально и в которых плавают живые лебеди. А Юнги не слушает дальше, его тормозит от имени. — Чимин? — всё же переспрашивает Юнги, всё ещё думая, что ему послышалось, а может это другой Чимин. Довольно распространённое имя. — Вот он, — Чонгук машет рукой, чтобы привлечь чужое внимание, и к ним начинает идти невысокий парень. Юнги глазам своим поверить не может, потому что сейчас на него смотрит Чимин, тот самый человек, который познакомил Юнги с его настоящей ориентацией. В нём не поменялось почти ничего, за исключением волос. С золотого они стали ядерно-рыжего цвета, а его молочного цвета свадебный костюм лишь дополнял их. Чимин, кажется, узнаёт Юнги не сразу. Он по пути со многими здоровается, улыбается Джею и только потом переводит взгляд на рядом стоящего Юнги. Чимин замирает, так и не дойдя до них нескольких шагов. Юнги видит весь спектр удивления на его лице и понимает его, сейчас он испытывает то же самое. — Маркиза? Это правда ты? — аккуратно интересуется Чимин, а Юнги пытается выйти из оцепенения, чуть кивая. — Это весьма неожиданно.       Чонгук лишь переводит непонимающий взгляд с брата на Юнги, а его мозг отказывается воспринимать любую информацию. — Когда ты сказал, что всё же придёшь не один, я даже не подумал, что ты приведёшь на мою свадьбу мою Маркизу. — Твою Маркизу? — переспрашивает Чонгук и выгибает брови, в шоке приоткрывая рот, когда Чимин заключает Юнги в объятия и тот перекрещивает руки в ответ. — Это чёртова судьба, раз ты тут. — Всё-таки твои золотистые волосы шли тебе больше, — улыбается Юнги ему в шею, а Чимин прыскает. — А все говорят, что рыжий идёт мне больше. Врут? — чуть щурится, отстраняясь и заглядывая Юнги в глаза. — Не врут. Просто я запомнил тебя именно блондином, — мотает головой Юнги, пока Чонгук, всё ещё стоящий рядом, пытается осмыслить происходящее. — А ты как был сосулькой, так ей и остался. Ни на тон не загорел, — Чимин показательно его оглядывает, а Юнги тихо смеётся от его щекотливых касаний. — Я же не могу загореть, я могу сгореть. — Всё такой же.       Джей показательно кашляет в кулак и оба парня поворачиваются на него. — Вы знакомы? — Эх, братюня, и как ты его откопал? — интересуется у Чонгука Чимин, отстранившись от Юнги и положив руку на плечо брата. — Мы познакомились в Сеуле несколько лет назад. Это был лучший человек в моей жизни. — Намджуну это не скажи только, а то не видать тебе свадьбы.       Чимин фыркает и отстраняется, спешно оглядывая лужайку. — Да, кстати, насчёт него, надо найти-то моего мужа, пока он не сбежал отсюда. И не смей спрашивать у него, в заложниках ли он, — предупреждает брата Чимин, высовывая палец. Джей оглядывает людей за спиной Чимина, и когда видит приближающуюся фигуру, кричит: — Намджун, моргни три раза, если тебя держат в заложниках!       Чимин тут же даёт брату подзатыльник, вызывая тихий смех Юнги, и идёт навстречу к Намджуну, который и правда под смех Джея моргает три раза, перехватывая того по пути. Мужчине остаётся лишь приветливо помахать Джею. — Хочешь что-нибудь перекусить? — тут же после ухода брата привлекает внимание Юнги Джей и протягивает ему свою раскрытую ладонь. Юнги смотрит на неё некоторое время и, улыбнувшись, вкладывает, тут же почувствовав защиту. С Джеем он и правда ощущал себя как за каменной стеной, перед которой собралось огромное войско.       Церемония проходит на высшем уровне, Чимин и Намджун дают клятву в верности, Чонгук рядом хмыкает, но Юнги-то знает, что он рад за брата. Гости ещё какое-то время развлекаются на гольф-корте, пьют шампанское и слушают живую скрипку и флейту. Чонгук, как и обещал, от Юнги не отходит ни на шаг. Юнги в который раз убеждается, что этот мужчина идеален. Он ведь знает, что Юнги тут никого не знает, что с его хрупкой психикой его нельзя здесь одного оставлять. Даже если к нему подходит кто-то, даже тогда Джей не оставляет парня одного. Чимин, нежась в объятиях Намджуна, улыбается, глядя на что-то рассказывающего Юнги Чонгука. — Вот этого я правда не ожидал, — прижимается сильнее к груди мужа Чимин. — Я буду рад, если они и правда будут вместе. Они — две половинки разбившегося когда-то целого. Потом схожу к знахарке и попрошу, чтобы всё у них было хорошо. — Ты серьёзно веришь во весь этот бред? — приподнимает бровь Намджун со скепсисом. — Ну ты же уже минут десять как мой муж, так что верю. Если на тебе сработало, то и на них сработает, — хитро хихикает Чимин и чуть остраняется, а потом и вовсе ретируется к родителям, когда до Намджуна доходит смысл слов. — В каком это смысле?!       Через некоторое время все гости плавно перемещаются в автобусы, которые отвозят гостей в порт к круизному лайнеру, ждущему их. Юнги едет не в автобусе, а в чёрном арендованном мерсе Чонгука и охает от красоты лайнера, когда они подъезжают. — Это же не доставит тебе дискомфорт? — спрашивает Чонгук, когда паркует машину среди других. — Я боюсь высоты, а не воды, — улыбается Юнги и выходит наружу, втягивая свежий речной воздух.       Лайнер плывёт медленно, на нём ставят современные хиты и включают прожекторы. Даже Юнги, всегда прятавшийся в тени, много нелепо танцует рядом с Чонгуком, тонет в его тёплых руках и просто мечтает раствориться в моменте. Рядом с Джеем он не думает о том, что будет завтра, он просто живёт и наслаждается тем, что происходит сейчас. Чимин подходит к нему ещё несколько раз уже чуть выпивший, когда Чонгук не пьёт ни грамма, аргументируя тем, что ему ещё подвозить Юнги.       Когда Юнги устаёт от громкой музыки, а его живот просто умирает от количества еды, которой было очень много и которую всю хотелось непременно попробовать, он отходит на палубу, облокачиваясь на перила и смотря на полную луну. — Я очень рад, что ты всё же согласился пойти со мной, — слышится сзади, и через секунду рядом становится Чонгук, принимая такое же положение. — Я ни капельки не жалею, хоть и не люблю места скопления людей, — пожимает плечами Юнги и поворачивает голову на идеально ровный профиль. Чонгук снова улыбается так ярко и искренне, что у Юнги конечности немеют, он совсем не чувствует пальцы рук. — Я ещё даже не подумал, где смогу переночевать. — Ты не возвращаешься в часть? — У них там комендантский час, поэтому меня не пустят, даже если я захочу, — пожимает плечами Юнги. — Лиён обещал что-то придумать. — Ты можешь переночевать у меня, — предлагает Джей раньше, чем успевает подумать о своих словах. Юнги слишком резко поворачивает голову на Чонгука, вглядывается в его антрацитовые глаза. Вновь тонет в их пучине, сам замуровывает себя острым терновником, который раздирает грудную клетку. — Ты остановился не в отеле? — Нет, я пока живу в старой квартире Чимина. Они купили себе дом на окраине, а квартира пустует, — Чонгук не знает, зачем Юнги эта информация. Юнги на некоторое время задумывается, сводя белоснежные брови к переносице и отводя взгляд на речную гладь. — Просто я подумал, что это будет лучший вариант, чем сейчас отпускать тебя куда-то в чужом городе. — Я не потесню тебя? — с сомнением спрашивает Юнги, а Чонгук снова улыбается и тянется ко лбу Юнги, чуть щёлкая. Парень охает и прикрывает ладонями место, которого только что коснулись пальцы Джея. Такие тёплые и приятные. — Вовсе нет. Квартира большая, — пожимает плечами Чонгук и, повернувшись, прислоняется к перилам спиной. — Я брал с собой только зубную щётку, — Юнги лукаво улыбается. — Найдём что-нибудь.       Они уезжают ближе к двум часам ночи, когда лайнер снова прибывает в порт и высаживает всех сонных и желающих отправиться домой, а оставшиеся гости во главе с Намджуном и Чимином уже вовсю пьяные продолжают орать популярные хиты, идя по реке по второму кругу.       Юнги всю дорогу разглядывает ночной Мадрид, думая лишь о чём-то своём. Как ни странно, но он не чувствовал напряжение от того, что будет ночевать в одной квартире с Чонгуком. Наоборот, от этой мысли низ живота тянуло в истоме. После разговора с Лиёном с него будто груз великий сняли, цепи, окутывающие грудную клетку плотными оковами, наконец спали. Юнги дышать стало легче. Чонгук абсолютно уверенно ориентируется по ночным улицам, чему Юнги, сидя на пассажирском сидении, не перестаёт удивляться. Они въезжают в довольно массивный жилой комплекс с пропускным контролем. Сторож сонно на них смотрит, проверяет ключ-карту и открывает шлагбаум. Юнги даже чуть высовывает голову в открытое окно, рассматривая шикарные высотки. Некоторые квартиры даже имели панорамные окна. Вероятно, они стоили слишком дорого, чтобы Юнги знал эту сумму. В комплексе было тихо, играла лишь тихая музыка с радио на вышках. Огромные площадки пустовали, а парковки были забиты. Чонгук уверенно едет и паркуется на свободное место. — Откуда ты знал, что это место будет свободно? — Юнги всё ещё прибывает в удивлении от увиденного. Чонгук снимает ремень и с абсолютно спокойным лицом поворачивается корпусом на Юнги. — Потому что это только моё место. Здесь каждой квартире выделено одно парковочное место, там внизу даже написан номер. Никто из чужой квартиры не посмеет встать на это место, или я запросто могу подать в суд на этого человека. — А если гости приезжают? — всё ещё не понимает Юнги. Ему чужды правила другой страны. В Корее совсем не так. Проще, что ли. Зато здесь всё четко и ясно. — Для них есть отдельная парковка, — хмыкает Джей с удивлённого лица и выходит из машины. — Я в шоке. И мой шок тоже в шоке, — констатирует Юнги и выходит следом, вдыхая ночной и чистый воздух, а Джей на этот факт лишь тихо смеётся. — Это ты ещё уголовный кодекс не видел, — хмыкает Чонгук и машет головой в сторону дома. Юнги медленно идёт следом, разглядывая дорогие фасады и вековые деревья, и внюхивается в пахнущую черёмуху. Он так обожает этот запах, что даже чуть останавливается, смотря на белые цветочки на фоне ночного неба.

🚂🚂🚂

      Юнги неуверенно сжимает коленки, сидя на огромном сером диване. В чужой квартире с высокими потолками он чувствовал себя не совсем комфортно. Юнги оглядывает огромную гостиную, что была выполнена полностью в холодных тонах: стены, плазма, колонны у входа в комнату, всё это выглядело очень богато. Он трёт кончик носа, когда в комнате вновь появляется Чонгук уже с полотенцем в руке. — Вот, ты можешь сходить в душ. Прямо по коридору, — он протягивает Юнги огромное махровое полотенце, что когда парень берёт его, его пальцы тонут в ворсинках. Юнги опускает взгляд и неуверенно кивает, закусывая губу. Больше он на Джея взгляд и не поднимает, когда встаёт, и, прижав к себе полотенце, выходит в коридор.       Ванная была тоже выполнена в тёмных тонах, просторная и прекрасная. Юнги даже на некоторое время замирает, разглядывая интерьер, пока его взгляд не натыкается на огромное зеркало у раковины напротив душевой кабины. Он впервые за долгое время сталкивается со своим отражением, но впервые его не передёргивает, не тянет блевать.       Потому что Чонгук как-то назвал его самым красивым.       И почему-то Юнги ему поверил, не кому-либо ещё, а именно ему, человеку, которого знает не больше месяца. Он, вздохнув, отводит взгляд и стягивает с себя немного неудобные брюки Лиёна с его рубашкой и пиджаком.       Когда только Юнги встаёт на тёмную плитку душевой кабины, прикрывая мутную дверь, тропический душ обрушивает на него свой поток. Он запрокидывает голову, подставляя лицо каплям, и зачёсывает назад белые волосы. Его светлая кожа так сильно контрастирует с тёмной керамикой, что Юнги чувствует себя самым ярким пятном в этой какофонии сдержанности и спокойствия. Он приоткрывает губы, ловя ртом воду и, опустив голову, распахивает глаза, ища взглядом какой-либо гель. Вряд ли бы будь Юнги у кого другого в квартире, пошёл бы в душ, но эти запахи свадьбы, других людей, которые обнимали его, еды и мангала хотелось с нетерпением смыть с себя. Он тянется к какой-то баночке, читает название и, открыв, принюхивается. Внизу живота в истоме тянет, а член непроизвольно дёргается, тяжелея. Чонгук всегда пахнет именно этим ароматом, и Юнги не знает, как ему это удаётся. Рядом стоит ещё один гель, наверное, как раз для гостей, но Юнги даже не думает пользоваться чем-то иным. Хоть на некоторое мгновение он почувствует запах Джея на себе, впитает его в себя, а потом купит себе такой же, чтобы никогда не забывать. Он выдавливает на ладонь много, не жалея и не испытывая ни капли сожаления. Он размазывает гель по телу, прикрывая глаза и отходя от воды немного в сторону. Скользит ладонями по телу, огибая выпирающие бёдра. Когда случайно задевает основание возбуждённого члена, прикусывает нижнюю губу. Почему-то в эту секунду в голову ползёт тот поцелуй в купе, когда сильные руки Джея так и тянулись к толстовке парня, норовя сорвать её, уничтожить, лишь бы дотянуться до нежной кожи. И он хочет повторить, снова оказаться в том моменте и почувствовать весь спектр эмоций, который чувствовал тогда, прижимаемый к твёрдой полке купе. Чонгук целовал с таким напором и так отчаянно, словно это было последнее, что он мог сделать в этой жизни. Юнги до сих пор на губах ощущает этот напор и это послевкусие. Юнги непроизвольно тянется пальцами к губам. Горчит, но так маняще и опьяняюще. Он, кажется, сошёл с ума, раз грезит о мужчине, стоя в его ванной.       Юнги не понимает, но отчётливо лопатками чувствует изменившуюся температуру, словно сзади кто-то стоит. Он резко распахивает глаза и поворачивает голову, крупно вздрагивая, когда сталкивается с антрацитовыми глазами, которые смотрят сверху вниз из-за разницы в росте. Сначала кажется, что это иллюзия, игра его больного мозга, который не перестаёт подкидывать образы желаемого, но когда Чонгук моргает, Юнги теряет себя. Он так ушёл в себя и в свои грёзы, что не услышал открывающуюся дверь ванной и кабины. Та была большая, поэтому Джей просто зашёл с другой дверцы, встав за спиной Юнги. Он ничего не говорит, всё продолжает смотреть прямо в глаза разлагающемуся Юнги, а взгляд парня неконтролируемо скользит вниз по ровным ключицам, голому и сильному торсу, по татуированным рукам, по дорожке тёмных волос, что шли от пупка. Дальше ему смотреть не позволяют, потому что Чонгук делает шаг навстречу, заставляя Юнги ступить под поток воды и рефлекторно прикрыть глаза. Только в эту секунду он чувствует чужое горячее дыхание на своих губах и поцелуй. Почти такой же, какой и был тогда в купе. Ничем не отличается, только сейчас нет никаких преград. Сейчас Юнги на сто процентов ощущает его всего, когда Джей обхватывает тонкую талию руками, прижимая к себе. Руки Юнги, так и не найдя пристанища от удивления, замирают в согнутых локтях. Где-то внизу за слоями кожи взрывается огромный фейерверк, заставляя ноги Юнги подкоситься. Он бы, наверное, упал прямо на эту чёрную плитку, если бы не руки Джея. Одна его ладонь скользит вверх по мокрой коже, оставляет красные следы от пальцев, а Юнги мечтает раствориться в этих касаниях. Когда Чонгук обхватывает его шею, оглаживает большим пальцем загривок, то Юнги неосознанно толкается бёдрами навстречу, ощущая чувствительным местом у пупка чужое возбуждение. Почему-то это действует отрезвляющей пощёчиной, что он резко распахивает глаза и несильно отталкивает Чонгука от себя. Резкими движениями трёт нос и обнимает себя руками, словно сжимаясь под этим взглядом, опуская глаза. — Извини, мне не стоило, — Чонгук делает ещё шаг назад, рукой упираясь в плитку. — Я просто принёс тебе одежду и… — он замолкает, когда Юнги поднимает неуверенный взгляд. — Извини.       Он отступает, толкает локтем дверь, а Юнги чудится, будто он падает в бездну. Когда он оттолкнул, Джей с собой забрал всё тепло, оставляя Юнги гнить в своём страшном холоде, ёжась. — Джей, — дрогнувшим голосом окликает мужчину Юнги. Тот поворачивает голову, уже встав одной ногой на коврик перед душевой, а Юнги, борясь со своей стеснительностью, идёт прямо к нему. Думает несколько секунд, разглядывая острые скулы, ровный нос и несколько родинок, обхватывает его лицо ладонями. — Я хочу. Очень хочу, — запинается, сглатывая вязкую и горячую слюну. — Но мне немного страшно. — Я ничего и никогда не сделаю против твоей воли, — шепчет в ответ Чонгук, коснувшись своим носом его. — Я знаю, знаю, — еле уловимо кивает в ответ Юнги, соприкоснувшись бедром с его. — У тебя до этого момента никого не было? — и Юнги даже не считает нужным отвечать на этот вопрос, потому что он и не звучит вопросительно. Чонгук скорее утверждает, но ответ всё же звучит. — Никого. Одна девочка делала минет в школе, но это совсем другое. — Я не буду ничего делать, если ты не готов, — повторяет Чонгук, потеревшись кончиком носа о нос Юнги, а тот улыбается самым краешком губ. — Это естественно. Когда-то мне придётся перебороть себя. И я выбираю тебя, — Юнги чуть склоняет голову и сам целует, утягивая Джея обратно под вновь включившуюся воду. Чонгук в этот момент чувствует лишь что-то горячее в районе сердца, когда пропускает сквозь пальцы мокрые пряди волос, оглаживает идеальный изгиб в спине, невесомо целует белоснежные ресницы, на которых застыли капли. Юнги улыбается в его объятиях, показывает свои зубы, а Чонгуку хочется каждому миллиметру его тела подарить прикосновение своих губ. — Во мне что-то сломалось, когда ты сказал, что выбрал меня, — шепчет в мокрые губы Юнги Джей, а тот, прикрыв глаза, тихо смеётся. Он обхватывает шею мужчины тонкими руками, пальцами скользит по загривку и поднимается на носочки, чтобы поравняться. — Во мне это что-то сломалось впервые, когда ты помог мне с чемоданом, — парирует Юнги и слегка весом своего тела толкает Чонгука к стене, заставляя упереться о неё лопатками. Сейчас он Джею напоминает лисёнка, хитрого, но неумелого и пугающегося каждого шороха. Чонгук чуть опускает голову и касается губами пульсирующей сонной артерии, нежно ведёт ниже к ключицам, пока Юнги закусывает губу, запрокидывает голову и прикрывает глаза. Он растворяется в этой бесконечности. Момент, который хочется поставить на вечную перемотку. Юнги не готов с ним расставаться. Сейчас он забывает обо всём. О Лиёне, который остался в военной части, о Чимине, который так неожиданно оказался братом Джея, и об Итане. Он забывает обо всём на свете, существует только здесь и сейчас, когда Чонгук поднимает его руку и целует каждый тонкий шрам ужасного прошлого. Юнги ненавидел свою особенность, презирал её и прятался каждый раз, ловя косые взгляды, всё время одевая огромные толстовки, пока Чонгук не заставил поверить в себя. С ним он словно обретал уверенность, своё собственное достоинство. Идя рядом с Чонгуком, Юнги впервые в жизни чувствовал себя поистине красивым и особенным. Юнги отрывается от очередного поцелуя, кусая нижнюю губу, смотрит Джею прямо в глаза. Тот сводит брови в лёгком недоумении, а Юнги опускает взгляд ниже. Он как-то самозабвенно убирает ладонь с шеи мужчины и скользит ею вдоль рёбер к основанию крупного члена. Чонгук точно не ожидает, что стеснительный Юнги лукаво улыбнётся и заключит основание в кольцо из пальцев, чуть сжав. Чонгук рычит сквозь стиснутые зубы и запрокидывает голову, чуть ударяясь затылком о керамику. Юнги, вставая на носочки, тянется к его шее, губами касаясь кадыка. — Можно я попробую тебя?       У Чонгука сердце останавливается от этого вопроса прямо в кожу, словно только что ему ввели наркотик внутривенно, который сразу начинает своё действие. Он туго сглатывает и опускает голову, чтобы посмотреть Юнги в глаза и убедиться в том, что он действительно этого хочет, но видит уже лишь белую макушку. Юнги, не дождавшись ответа, сам опускается на колени и замирает, неуверенно смотря на возбуждение перед собой. Когда он только задавал этот вопрос, всё казалось как-то проще, но сейчас, когда Юнги почти носом упирается в уздечку, он уже не чувствует себя таким храбрым. Чонгук в успокаивающем жесте кладёт ладонь на его макушку, а Юнги задирает голову, мазнув носом во возбужденному стволу. Чонгука снова пронзает электрическим разрядом, и он понимает, что больше не в силе терпеть. Когда в нескольких сантиметрах сидит тот, от кого у Чонгука длительная эрекция. Он тянется своей ладонью, но Юнги её резко перехватывает и, коснувшись губами пальцев, заставляет её безвольно свисать. — Я сам, — настаивает он и неуверенно раскрывает губы, обхватывая головку, помогая себе второй рукой. От одного чёртового прикосновения Чонгук готов кончить, он зажмуривает глаза, но потом снова смотрит вниз, не желая упустить ни единого момента. Юнги мажет языком по уздечке, словно сам проверяет собственные силы и втягивает щёки, вызывая сверху тихий рык. Чонгук свободной ладонью впивается в плитку сзади, желая скрошить её в порошок. Кадык нервно дёргается, когда Юнги пробует взять половину, но горло начинает саднить от новых ощущений, и он давится, отступая назад. Но через секунду он пробует снова, жмурит глаза от рефлекторно выступающих слёз, помогает себе рукой. Чонгуку кажется, его зубов уже нет, настолько сильно он сжимает их. Когда сил не остаётся, он тянет ладонь к подбородку Юнги, обхватывая его, заставляя выпустить член и подняться. Юнги протестующе мычит, кажется, войдя во вкус, но Чонгук умирает от каждого прикосновения. — С тебя на сегодня хватит, — шепчет он и опускает ладонь на свой член, обхватывая его, а другой придерживает Юнги за шею. Парень опускает голову, заворожённо смотря за быстрыми движениями руки, пока из-за мастурбации по ногам не начинает течь белёсая сперма. Юнги доставлял себе удовольствие лишь несколько раз, да и ему это делали единожды, но, кажется, сейчас это было на ином уровне. Чонгук облегчённо выдыхает, а его плечи опускаются, но Юнги не даёт ему продохнуть, целуя. Он тоже хочет почувствовать эти фейерверки, эту космическую грань. Юнги обхватывает его торс руками и через секунду оказывается прижатым к мутной дверце лопатками. — Мы её не выбьем? — с придыханием спрашивает Юнги, когда Чонгук зажимает в руках его волосы, чуть оттягивая. — К черту её, — последнее слово тонет в рыке, когда Юнги сгибает коленку и просовывает её меж ног Чонгука, надавливая на возбуждение. Чонгук толкает его, еще сильнее припечатывая к дверце, которая начинает угрожающе трещать.       Джей в последний раз целует распухшие от поцелуев губы, зачёсывает назад белоснежные волосы, убирая их со лба, и отстраняется, открывая правую дверь душевой. Юнги внимательно следит за его действиями, чуть вытягивая голову, а Чонгук тянется к шкафу рядом, открывая ящик и доставая чёрную бутылочку и серебристую упаковку. Юнги гипнотизирует взглядом предметы в руке Чонгука, когда тот возвращается на место, закрывая за собой дверь. — Ты уверен? Ещё не поздно всё закончить, — смотрит на него Чонгук, оглаживая свободной рукой нежную щёку. Юнги чуть прикрывает глаза, ластится и лукаво улыбается. — Ни за что, — сам подаётся вперёд, снова целует так глубоко и сильно. Чонгук обхватывает его плечи ладонями, заставляя повернуться. — Согнись, — давит на его спину, и Юнги сгибается, щекой и ладонями упираясь в мутное стекло. Джей самыми кончиками пальцев скользит по развороту лопаток, по аккуратным позвонкам, что Юнги мурашками покрывается от этого действия. — Постарайся расслабиться. Если что, я сразу прекращу.       Юнги согласно кивает и поджимает губы, чуть расставляя ноги. Рука с поясницы исчезает, и он слышит звук открывшейся крышки. Чонгук выдавливает прозрачный гель себе на пальцы и откладывает бутылочку в сторону. Юнги скрепит зубами, когда чувствует внутри себя первый палец, он сильнее жмётся щекой к стеклу, словно мечтает проломить его. Джей успокаивающе гладит его по лопаткам, и когда не чувствует особого сопротивления, проталкивает второй палец. Разводит их, как ножницы, а Юнги давит в себе предательские стоны. — Когда ты понял, что я снизу? — голос срывается и пропадает в стоне, когда Чонгук добавляет третий палец. — Когда только тебя увидел, — хмыкает Чонгук и вынимает пальцы. Юнги разочарованно выдыхает, больше не чувствуя тёплую наполненность. Он поворачивает голову в сторону Чонгука, когда тот зубами рвёт серебристую упаковку и раскатывает презерватив по члену. Юнги жмурит глаза, внутренне собираясь. — Ничего не бойся. Я всегда рядом, — шепчет ему на ухо Чонгук и поверх его ладони кладёт свою, крепко сжимая. Заставляет довериться, внушает трепет.       Юнги растворяется в ощущениях, когда чувствует его в себе. Чонгук толкается наполовину, сжимает зубы, но останавливается, давая всхлипнувшему Юнги время привыкнуть. Когда эластичные стенки опоясывают член, он толкается полностью, набирая небольшой темп. — Ты же не против, если я тебе сейчас буду стонать концерт Шопена? — Юнги от переполняющих нутро чувств готов на стену ползти. — Обожаю классику, — Чонгук прижимает его к дверце, почти впечатывает в неё мощными толчками, что стекло продолжает угрожающе скрипеть. Звонкий голос Юнги отскакивает от чёрных стен и рассеивается. Чонгук запрокидывает голову, ловя первородный кайф, впервые получая такие эмоции. Это что-то на грани нереального, словно связь с космосом. Словно они с Юнги знакомы уже не одну жизнь, словно каждый раз они сливаются в этой страсти и в ней же растворяются. — Я сейчас всё, — еле слышно сипит Юнги, и Чонгук тянется к его члену, начиная интенсивно надрачивать. Юнги кончает изысканно, с громким и звонким стоном, раскрыв губы. У Чонгука сердце лопается только от этого вида. Пока белёсая сперма стекает вместе с водой всё ещё льющегося рядом душа, Чонгук кончает следом, выходя и выкидывая использованный презерватив, бросив его куда-то в угол. Джей поворачивает к себе блаженно улыбающегося парня и снова целует. Юнги обхватывает его шею руками, а Чонгук толкает его под струи воды, оглаживая ровные ягодицы. — Хочу раствориться в этом моменте, — шепчет Юнги, отрываясь от губ и кладя голову на грудь мужчины, обнимая его за торс. — Не нужно в нём растворяться, нужно создавать новые и ещё лучше, — Джей кладёт подбородок на его белую макушку, обнимая в ответ, пока вода смывает с них остатки их близости, которая останется только в стенах этой душевой.

🚂🚂🚂

      Юнги переступает порог душевой и голым ступает к полотенцу, пока Чонгук, оперевшись плечом на чудом выжившую дверцу, наблюдает. Юнги накидывает на себя махровое полотенце и убирает со лба мокрые пряди, поворачиваясь к Джею. — Почему не выходишь? — склоняет голову в бок, улыбаясь. Чонгук ловит его улыбку, отталкиваясь, и следует за парнем. — Любуюсь, — он подходит к Юнги и обхватывает его руками. — Неужто мной? — хитро выгибает бровь Юнги, а Джей целует кончик его носа, подхватывая и своё полотенце. — Больше некем, даже если бы и был кто, ты бы затмевал всех, — Чонгук сам осушает его тело полотенцем и одним движением откидывает его на бортик ванной, подхватывая Юнги за талию и заставляя того обвить ногами его торс. Джей подхватывает его под задницу и чуть сжимает нежную кожу, а Юнги прикусывает губу и закидывает голову. Джей толкает дверь ванной и идёт к кровати, аккуратно кладя Юнги на её простыни. Юнги внимательно наблюдает за каждым его движением и поджимает губы, когда Чонгук подхватывает его ноги под коленями, почти закидывая на свои плечи. Он некоторое время смотрит в глаза Юнги, ловит в них своё отражение и, не отрывая взгляд, губами оставляет почти невесомую дорожку поцелуев от грудины до живота. Пупку он уделяет особое внимание, вылизывает его, заставляя Юнги прикрыть рот ладонью и закатить глаза, поджав пальцы ног. Джей не останавливается, он целует внутреннюю часть бедра, вырисовывая какие-то свои узоры. Когда он губами касается основания члена, Юнги дёргается. Ему до одури хорошо в этих сильных руках, настолько, что он начинает медленно плавиться.       Они повторяют это снова и снова. Юнги продолжает чутко стонать и зажимать в хрупких пальчиках тёмные простыни, а Чонгук продолжает зарываться носом в его лопатки, осознавая, что это навсегда. Джей даже делает это один раз напротив зеркала, заставляя Юнги смотреть на это нечто прекрасное. Он навсегда привязал себя к этому мальчику и развязать эту нить посильно лишь одной смерти. Но она далеко стоит, тихо хрипит, что время их ещё не пришло. Чонгук наконец обрёл то самое настоящее счастье, о котором всё время говорят в передачах. Джей впервые увидел своё отражение в глазах напротив. Когда-то кто-то сказал, что это и есть любовь. Если увидели себя в чьих-то глазах, своё не искорёженное и чистое отражение, хватайте его и никогда не отпускайте. Такой человек на свете лишь один.       А Юнги наконец и правда будто обрёл крылья за спиной. Когда-то он и правда скажет, что красивый, смотря на своё отражение. Громко и чётко. Он знает, что Джей всё для этого сделает. А пока он продолжает растворяться в любимых руках.

🚂🚂🚂

      Хосок по приезде домой своё слово держит. Он разводится и всей семье официально объявляет о своей ориентации. Тэхён так и не знает подробности их разговора, так и не осмелившись войти в дом и ожидая Хосока в его машине во дворе. Но мужчина вышел в хорошем настроении, и когда сел за руль, обнял Тэхёна так крепко, как никогда раньше. — Теперь всё будет хорошо, — сказал тогда он, а Тэхён выдохнул от спавшего камня с грудины.       Всё и правда стало хорошо. Тэхён вернулся в квартиру к Хосоку, ему официально оформили развод. Больше всего Хосок боялся, что отец лишит его бизнеса и рабочего места, но спустя некоторое время Хосока даже повышают, но тот отказывается от должности, говоря, что хочет продолжать командовать над Тэхёном в поездках. Всё становится стабильно. Так, как и мечтал Тэхён долгое время.       С Юнги он переписывается каждый день, даже созванивается. В Мадрид он летал лишь один раз, а когда Юнги вернулся в Корею, мотался к нему каждый месяц. Через полгода Хосок официально предложил зафиксировать их судьбы браком, взять отпуск и пожить для себя. Тэхён, смотря на Хосока, стоящего на одном колене, не смог отказать. Всё унижение и прошлое всё ещё оставалось где-то глубоко, но новые поступки замещали их, постепенно вытесняя. Так они и сделали. Взяли отпуск, улетели в Америку и отправились в путешествие по всем штатам на арендованной машине. Тэхён наконец обрёл стабильное счастье, а Хосок наконец принял себя и больше не пытался это скрыть.

🚂🚂🚂

1,5 years later.

— Ким ТэРи, не смей бегать по дому, — кричит из кухни Чимин, слыша громкий топот ног пятилетнего мальчика. Решение усыновить ребёнка пришло к ним с Намджуном спустя полгода. Было единогласно принято взять именно ребёнка из детдома. Когда они приехали, мальчишка с золотистыми локонами приглянулся им сразу. Он смотрел на будущих родителей очень доверчиво и ярко улыбался, когда его везли в его новый дом. Купленный дом в Мадриде пришлось доводить до идеала и подстраивать под свои требования. Спустя некоторое время Чимин имел двухэтажный дом своей мечты на спокойной улочке Мадрида. — Меня папа провоцирует! — пищит с гостиной мальчик и проносится мимо застывшего с лопаткой Чимина. Тот сводит брови к переносице, когда следом проносится Намджун, пытающийся на ходу завязать галстук. — Намджун, — громко тянет Чимин. — Разгромите дом, будем жить на улице. Точнее, ты будешь. У меня всё ещё есть квартира, — Чимин довольно улыбается и отворачивается к плите, когда на кухню просовывается голова мужчины. — Так поэтому ты её не продаёшь? — А ты как думал? Я думаю на несколько шагов вперёд, — хмыкает Чимин и отряхивает руки, когда слышит звонок в калитку. — Почту принесли.       Он снимает фартук и идёт в коридор к белой входной двери. — Накинь что-то сверху, осень всё-таки, — кричит из кухни Намджун, а Чимин улыбается, протягивая руку к пальто. Он накидывает его на плечи и выходит на улицу, чуть вздрагивая. Этим утром был довольно плотный туман, из-за которого не было видно уже пожелтевших деревьев. Было зябко и сыро, поэтому Чимин быстрее проскальзывает к белому почтовому ящику, доставая стопку бумаг. Он разглядывает каждую, просматривая. В основном это были налоги и реклама, но один красивый конверт выделялся среди всех. Чимин разворачивает его с широкой улыбкой, вчитываясь в каждое слово. — Намджун-и, — громко тянет Чимин и идёт в сторону дома. В проёме появляется фигура мужчины, который застёгивает манжеты на рубашке. — Ты проиграл спор, — он выставляет конверт. — Я же говорил, что год-полтора, и мы будем гулять на свадьбе моего брата и Юнги, а ты всё корчил рожу и говорил рано, рано. Вот тебе и рано.       Чимин победно хмыкает и заходит в дом, кидая на тумбочку стопку писем, на самой вершине которой так и остаётся лежать красивое приглашение на свадьбу Чон Чонгука и Мин Юнги. — Вот это решимость. Сочувствую ему, — шепчет себе под нос Намджун и идёт вслед за Чимином, который тут же тормозит, поворачиваясь. — Чего сказал? — предупреждающе тычет в него коротким пальчиком и хищно улыбается, когда Намджун невесомо целует его в самый кончик. — Помнишь наш уговор? Посуда на кухне. Вперёд. — У меня же работа, — протестующе тянет Намджун, но Чимин его уже не слушает, идя на второй этаж. — Вперёд, — повторяет Чимин, махнув рукой. — ТэРи, малыш, не хочешь сходить в кино?       И под громкий визг ребёнка Намджун идёт мыть посуду, расстёгивая манжеты и закатывая рукава до локтей.

У настоящих историй любви финалов нет.