Скорый поезд: «Сеул» — «Твоё сердце»

      Хоть остановок во Франции больше и не планировалось, они всё-таки были. Вынужденные меры, как объяснил Тэхён выглянувшему из купе Юнги. Местная полиция делает обход по вагонам, осматривает купе и у подозрительных лиц просит паспорт. — Мы тут минут на тридцать застряли точно, — устало выдыхает за этот уже подходящий к концу день Тэхён, а Юнги полностью выходит в коридор и кидает взгляд на улицу. Там шёл мелкий дождь, любимая погода Юнги. Уже прошли почти сутки с их разговора с Чонгуком. Юнги думал, что после будет чувствовать тяжесть, что в каждом взгляде Чонгука будет видеть сожаление, но ничего из его мыслей так и не произошло. Джей как относился к нему, так и продолжает, а Юнги стало даже немного легче. Будто то, что тяжело грудь сдавливало её стальным терновником — отпустило. Даже дышать стало легче. Словно у него в книге судьбы было предначертано поделиться своим сокровенным именно с Чонгуком, который принял его целиком, со всеми его отвратными недостатками. Каждый его взгляд, каждое мимолётное слово о внешности, и Юнги уже не противно смотреть в камеру телефона и видеть своё отражение. Он больше не выглядит прогнившим и не пахнет гарью. — Выйти же можно? — интересуется Юнги у Тэхёна, а тот кивает. — Только далеко не отходи, может они раньше закончат.       Юнги согласно мычит, и как только Тэхён снова выставляет ступеньки, спускается по ним. Он оглядывает длинный состав и выставляет камеру. Надо запечатлеть транспорт, на котором он провёл двадцать один день. Он ещё надолго запомнит эту поездку, которую вряд ли уже что-либо затмит. В ней Юнги успел испытать животный страх, эйфорию, нужность и симпатию. Такую тёплую и тягучую. Когда он глядит в антрацитовые радужки Чонгука, его захватывает неопределённым счастьем, которого даже не было после первого приёма антидепрессантов. Внутри происходит что-то эдакое, будто связанное с космосом, не из мира сего. Юнги открывает контакты и набирает маму. Собственно, ради чего он и вышел. Анет отвечает почти сразу. — Моя Маркиза, ты так долго не отвечал мне, что я начала немного переживать, хоть Джин и успокаивал меня.       Юнги улыбается, наконец услышав родной мамин голос. — Прости, мам, просто связи особо не было. Во Франции она не очень в связи с последними событиями. Поэтому я отбросил телефон в сумку, — Юнги чуть отходит от вагона и идёт медленным шагом вдоль поезда, свободной рукой накинув капюшон на голову. — Ничего не произошло? — Нет, совсем, — врёт Юнги, закусывая губу. Он всё ещё надеется, что мама, которая знает своего сына лучше себя, не догадается по тону, что не отвечал он не из-за плохой связи. — Почему у меня стойкое ощущение, что ты мне что-то не договариваешь? — щурится она, Юнги слышит это по шороху. — На самом деле и правда кое-что произошло. И мне немного непривычно. И вообще, я запутался, — Юнги замолкает и поднимает взгляд в пасмурное небо, прикрывает глаза, когда пара капель падает ему на веки. Женщина пару минут молчит, ожидая продолжения, но Юнги продолжает вслушиваться в шум дождя и мирное дыхание матери. — Если ты расскажешь и проговоришь всё это вслух, может, что-то прояснится в твоей голове. Ты же знаешь, Маркиза, я всегда тебя выслушаю.       Юнги молчит ещё некоторое время и размыкает губы, ловя ими разливающиеся капли. — Я еду не один с самого начала. Со мной ехала пара, это два парня, мам. Он красивый, никто не спорит, но красивых людей в мире много, — Юнги запинается, сглатывает и снова продолжает, устало потерев глаза ладонью. — Я сначала даже не думал ни о чём таком, а потом он стал говорить со мной, часто находиться рядом из-за обстоятельств, а я… — неозвученные слова так и повисают в тиши улицы под шум дождя. Анет не торопит его, ждёт терпеливо каждое слово. — Ты влюбился в него, да? — помогает она ему, а Юнги поджимает губы. Отчаянно мычит, что у женщины сердце щемит. — И, кажется, что очень сильно. Он смотрит так, как никто не смотрел на меня из незнакомых. Его касания каждый раз взрывают во мне фейерверки. Я не могу это контролировать. Я даже рассказал ему вчера обо всем, а он даже не посмотрел осуждающе, понимаешь? Он обнял так крепко, что мне захотелось потонуть в его объятиях. Но у него есть парень, хотя они, кажется, совсем перестали контактировать. А у меня есть Лиён, и он ждёт меня. Я… Я чувствую себя самой последней сволочью за свои чувства, — Юнги больно кусает губы и сильно жмурится, а женщина на том конце выдыхает. — Мы не контролируем свои чувства, Маркиза, поверь мне. И в том, что ты влюбился, нет твоей вины. Он окружил тебя заботой и своим вниманием, в этом наше человеческое нутро. Ты просто почувствовал себя нужным. Только зачастую простую доброту мы воспринимаем за ответные чувства, здесь главное — не перепутать. Может, он видит в тебе просто друга. — Я не знаю, я ни в чём не уверен. — Вы провели почти три недели в одном пространстве, да и может в нём и правда есть то, что тебе понравилось. А ещё он тоже увидел твою красоту, которую видим мы с Джином. Это дорогого стоит, Маркиза, — продолжает Анет, а Юнги разворачивается и идёт обратно к своему купе из-за усилившегося дождя. — Я с ума схожу от мысли, как на меня посмотрит Лиён. Это предательство. — Ты не виноват в своих чувствах, — настойчивее повторяет женщина, желая донести до сына суть. — Такое случается, ты просто нашёл своего человека. А возможно, это всё просто мнимость. Но если при каждом его взгляде твоё сердце заходится в сумасшедшем танце, а его слова вселяют в тебя уверенность, не сомневайся, что ты нашёл свою судьбу. — Мне и правда кажется, что это что-то не человеческое, — поджимает губы Юнги. — Бывает, что людей и правда соединяет неземная связь. А Лиён, если и правда тебя любит, он поймёт, когда ты всё ему объяснишь. Поймёт и отпустит к тому, с кем тебе уготована судьбой жизнь. — Мне не могло так повезти, — Юнги останавливается в начале вагона и, не моргая, глядит вдаль. Туда, куда они скоро унесутся. — Я всегда говорила, что за абсолютно чёрной полосой обязательно наступит белая. Кажется, ты дождался её. Надеюсь, что этот человек научит тебя, не морщась, смотреть на своё отражение, — с надеждой выдыхает женщина, а губы Юнги трогает лёгкая улыбка: — Он уже.

🚂🚂🚂

      Юнги сидит на полке Итана у окна с открытой книгой «Маленького принца» и заинтересованно скользит по строчкам. На улице уже давно успело стемнеть, и в окне видно лишь отражение самого купе. Тэхён сказал, что Итан собрал вещи и переехал в свободное купе, освободившееся недавно. Юнги, честно говоря, совсем не понимает, что происходит, но это что-то явно не очень позитивное. Дверь в купе открывается, и на пороге появляется Чонгук с двумя стаканами чая в руках. Даже в поезде он умудрялся выглядеть идеально, расхаживая в своих строгих костюмах, футболках поло и водолазках, сводя Юнги с ума своим торсом. — Я решил, что в последние дни не будет лишним нам почаёвничать, — он закрывает купе ногой, помогая бёдрами, и ставит на стол две дымящиеся кружки. Юнги тут же расплывается в искренней улыбке, а от факта о последних днях сдавливает душу. Джей двигает к Юнги стакан и садится напротив, тут же напрягаясь, когда парень продолжительное время сверлит взглядом тёмную жидкость. — Ты не пьёшь чёрный чай, да? — смотря прямо на Юнги, спрашивает Джей, а он виновато поднимает голову, поведя плечом. — Ничего страшного, я попью и такой, — но Чонгук даже не даёт договорить последнее слово, тут же меняет кружки местами, приподнявшись. Теперь перед Юнги стоит кружка с зелёным чаем, а Чонгук разламывает пакетик с сахаром, высыпая в свой чёрный, тут же начинает размешивать. — Не стоило. — Мне ещё много предстоит узнать о тебе, — эти слова слишком громко повисают в купе, что у Юнги они оседают на стенках ушной раковины. Сердце и правда начинает заходить в быстром темпе, а Юнги кажется, словно он теряет себя. Телефон рядом спасательно вибрирует, и Юнги слишком резко подхватывает его, лишь бы не смотреть в антрацитовые радужки напротив. — Это мама девочки, — улыбается Юнги и переворачивает телефон к Чонгуку, но тот поднимается и в один шаг присаживается рядом. Женщина прислала фото девочки, где та показывает сердечко на камеру. Юнги поджимает губы и хватается за сердце. — Она сказала, что у неё была лёгкая стадия. Врачи даже сказали, что это была смесь из вирусов, и процент Эболы был минимален. Её выписали из инфекционного, и она идёт на поправку.       У Юнги на душе становится теплее от этого приятного сообщения, что ему тоже сообщили. Мама этой девочки в последнюю секунду пожала парню руку и поблагодарила, взяв номер. Она обещала написать и написала. — Я рад, что она в безопасности. Ты вовремя помог ей, и теперь она проживёт долгую жизнь, — Чонгук поправляет залезающие в глаза растрепавшиеся волосы и поворачивает голову на Юнги. — Нам всем очень повезло, что ты едешь с нами.       Юнги, потянувшийся к своей кружке, замирает, не в силе двинуться. От этих слов мурашки по спине бегут, а дыхание учащается. Оно у него сейчас медленное и горячее. Руки Джея тоже горячие, Юнги уверен. — Подумаешь, это же моя работа, — старается звучать максимально ровно, но голос всё равно выдаёт его напряжение. Но оно тягучее и приятное, что Юнги хочет ощущать его постоянно. Этакое приятное волнение, сворачивающее внизу живота тугие узлы. Он так хорошо в универе слушал тему про половую жизнь, так увлекался ей, что сейчас ему страшно становится от реакции своего организма на Чонгука. — Не каждый может выполнять достойно свою работу, — Чонгук, кажется, совсем не замечает изменившуюся осанку Юнги, его учащённое дыхание. А может это Юнги надеется, что Джей не заметил. — Почему Итан съехал? — самое время применить тактику нападения, потому что ещё секунда, и Юнги разложится на мелкие атомы. — Мы расстались, — ненавязчиво пожимает плечами Чонгук, словно ничего такого совсем и не произошло. Юнги в удивлении вскидывает брови, но понимающе мычит. С виду он остаётся таким же спокойным, но где-то глубоко внутри режется та самая улыбка. — На самом деле я благодарен судьбе, что она зашвырнула меня на этот поезд. Вряд ли бы мы встретились где-то ещё, — Чонгук опускает взгляд с глаз Юнги на его губы, а Юнги неосознанно их облизывает. Джей следит за каждым нервным подёргиванием пальцев — у Юнги они чуть трясутся от напряжения,— за частым дыханием и этим розовым языком, скользнувшим по розовым губам. — Если суждено, то встретились бы, — Юнги говорит это почти неслышно, отводя взгляд на свою кружку, и тянется к ней, но в мгновение его руку перехватывают и прижимают к спинке полки на уровне головы. Юнги в неожиданности чуть приоткрывает рот и поднимает глаза. Нос Чонгука почти касается его, а его ладонь крепко, но нежно сжимает запястье. Джей медлит секунд двадцать, словно ищет в глазах что-то, что может его остановить. Не находит. Он целует сразу глубоко и напористо, заставляя Юнги полностью откинуться на спинку, затылком уперевшись в неё. Юнги в мгновение распахивает глаза, чувствуя лишь скользнувший по его нёбу язык и это такое долгожданное тепло. Оно такое же согревающее, каким он его и видел. В этот момент всё остальное отходит на задний план, забывается и растворяется. Юнги прикрывает глаза и свободную ладонь кладёт на скулу Джея. Чонгук скользит по его тонкому запястью выше, раскрывает ладонь, с каждым толчком языка вжимает его ладонь в материал полки всё сильнее. Юнги покорно сильнее раскрывает губы, неумело поддаётся напору Чонгука и старается слиться с ним. Язык Чонгука изучает каждый миллиметр, скользит по ряду зубов, огибает верхнее нёбо, а у Юнги конечности отнимаются, низ живота в желании сводит. Он неосознанно тянется свободной рукой к вороту рубашки, проникает пальчиками к ключицам, а Джей одним движением закидывает ногу Юнги на свои бёдра, зажимая в ладони ягодицы.       Юнги на секунду запрокидывает голову, когда Чонгук оглаживает его ягодицы, закусывает губу, чтобы сдержать предательский стон. В этот момент хочется, чтобы штаны испарились на нём, чтобы было кожа к коже. Чонгук губами проводит дорожку поцелуев по выпирающему кадыку Юнги и чуть прикусывает его, заставляя его шумно выдохнуть. Юнги совсем теряется, когда чувствует на возбуждённом члене горячую ладонь. Даже сквозь ткань она ощущается ярко, взрывая в глазах парня яркие огни. Если он это не остановит сейчас, всё может закончиться крайне плохо. Юнги уже почти себя не контролирует, балансируя на грани сейчас же отдаться Чонгуку в его сильные руки. Но где-то ещё на подкорке сознания всплывал Лиён. Он осуждающе мотал головой и прятал глаза.       Они отстраняются одновременно, словно прочитав мысли друг друга. Юнги тут же прячет в горле толстовки зацелованную шею и подгибает под себя ноги, а Джей поднимается и пересаживается к себе на полку. Юнги некоторое время не решается посмотреть в глаза Чонгука, когда тот, не моргая, следит за каждым его движением. Когда наконец решается, его спасает телефон Джея, зазвонивший в самый подходящий момент. Чонгук недовольно морщит нос, но ничего не говорит. Просто поднимается и выходит из купе, так и не обронив ни слова. А Юнги, подхватив книгу, тут же забирается к себе на полку. Сгибает ноги и прячет лицо в коленях, тихо воя. Сумасшествие. Полное сумасшествие. Он до сих пор ощущает запах Чонгука, его губы на своих и горячее дыхание. И он всё ещё хочет почувствовать Чонгука ближе поцелуя.

🚂🚂🚂

      Чонгук недовольно хмыкает, когда видит звонившего, и подносит телефон к уху. — Братюня, — сразу ноют с другого конца, на что Чонгук отставляет телефон подальше от уха, а то так можно запросто оглохнуть. — Ты так обиделся на меня, что даже не звонишь? — Я набираюсь терпения. Мне терпеть тебя долгие дни. — Наша мама не так тебя воспитывала, — сразу же бубнит Чимин. — Как идёт подготовка к свадьбе? — тут же переводит тему Чонгук, а Чимин недовольно сопит, но поддаётся. — Ты обалдеешь, когда приедешь и увидишь эту красоту. У нас лебеди плавают, живые, мать его, лебеди! — эмоционально пищит Чимин, а Чонгук снова отставляет телефон от уха. — О боже. И как Намджун на это согласился? — мотает головой Чонгук и идёт вдоль вагона, собираясь пройтись по поезду. В купе он пока не вернётся, даст Юнги время переварить произошедшее. Да и ему нужно всё обдумать. С Юнги не хочется медлить, так и режет боязнь упустить, словно его могут украсть. А ведь могут, у Юнги всё ещё парень в Мадриде ждёт его. — Да он первый в очереди листал каталог и выбирал породу! — возмущается Чимин, пропыхтев в динамик. — Значит ты не промахнулся с выбором, — прыскает Чонгук, кивая уже знакомым лицам из его вагона. Эти люди уже стали какими-то родными. Они ведь провели вместе двадцать один день, через многое прошли, хоть и звучит дёшево и странно. — Ха-ха. Как смешно. Но я согласен с тобой, так оно и есть, — Чимин присаживается у камина, Чонгук отчётливо слышит потрескивание костра. — Но свадьба будет прекрасной, Джей. Намджун сейчас поехал уточнять некоторые детали и на проверку костюма, я к своему поеду завтра. Он такой красивый! Молочного оттенка с россыпью бисера на краях и концах рукавов. — Я думаю, что у вас будет самая красивая гейская свадьба, — со стороны голос Джея звучит серьёзно, но в конце он всё равно хмыкает. — От гея слышу, — парирует Чимин, а Чонгук тут же вспоминает то, что хотел спросить. — Кстати. Я приду один.       Чимин молчит некоторое время, а потом недоумённо вскидывает брови. — В каком таком смысле один? Братюня, ты с ума сошёл, что ли? У нас же круизный лайнер арендован, а там чёткое количество мест. Если Итан не пойдёт, то его место сможет купить посторонний человек. А я не хочу, чтобы на нашей свадьбе были посторонние. По их законам мы не можем отплыть, если не будут все места проданы. — Чёрт, — ругается себе под нос Чонгук. Об этом он совсем не подумал. — Я не знаю, что у вас там произошло, но придумай что-то, ладно? Я не хочу ходить и переживать из-за незнакомого человека на нашей свадьбе. Пригласи кого-нибудь. — Кого? Все мои знакомые и так уже приглашены на твою свадьбу, — трёт переносицу Чонгук, остановившись посередине какого-то вагона. — Если вы расстались, то пусть просто придёт. Не в качестве твоей пары, а как мой знакомый. Он ведь парень неплохой. Но ты всё равно будешь должен мне длительное объяснение. — Я что-нибудь придумаю, — кидает на прощание Чонгук и сбрасывает. Когда он заходит в вагон ресторана, Итан бросается ему в глаза сразу же. У того на столе три пустые бутылки вина, а сам он клюёт носом. Чонгук смотрит на него некоторое время и, вобрав в лёгкие воздух, идёт к нему. Наверное, Чимин прав сейчас, Итан неплохой парень. Джей как никто другой отчётливо видит разницу между прошлым Итаном и нынешним. Нынешний может и правда не желает зла Чонгуку, может и правда любит его, но прошлый — всё равно часть него. Её нельзя выкинуть, исключить. Прошлое всегда будет неотъемлемой частью настоящего. Джей не испытывает какой-то сильной раздражённости или агрессии к Итану, но и понять его даже не постарается. — О, — Итан поднимает пьяный взгляд и хрипло смеётся на остановившегося напротив Чонгука. — Неужели ты не всё мне высказал? — Ты не забыл, ради чего мы тут? — Я? Мне кажется, это ты забылся в том снежном. Не стоит за меня переживать, я всё равно хотел повидать Мадрид, — Итан вздрагивает от подступающего к горлу алкоголя и запрокидывает голову. — Твоё место всё ещё значится на свадьбе Чимина. Ты пойдёшь? — Чонгук не в силе его заставить. Итан в удивлении вскидывает голову и сводит брови. — С тобой на свадьбу к твоему брату? Ну уж нет, — пьяно тянет Итан и, придерживаясь за стол, поднимается. Джей выпрямляется, он не собирается уговаривать его. Итан, шатаясь, идёт в сторону выхода, оборачиваясь после нескольких шагов. — Сделай одолжение, заплати счёт за меня в последний раз, — и он исчезает в другом вагоне. Чонгук тихо рычит и суёт руки в карманы, оглядывая приглушённые купе с хорошими сидениями. Его взгляд цепляется за пару, сидящую у края, и он улыбается сам себе. Это будет отличным поводом продлить общение с сидящим в своём купе Юнги. Чонгук обещает поговорить с ним завтра и предложить сходить вместе.       «Так ты один будешь?» — сообщение от Чимина так и остаётся непрочитанным.

🚂🚂🚂

      Юнги не может поверить, что остались какие-то несколько часов дороги. Всю ночь он слушал ровное дыхание Чонгука, и так хотелось снова сыграть в ту игру, чтобы уснуть, ибо мысли были заняты лишь одним поцелуем, а днём он много говорил с Тэхёном. Они обменялись всеми контактами, клятвенно пообещав друг другу не прекращать общение. Юнги пообещал в обратную дорогу тоже поехать их компанией и попасть в смену Тэхёна, а тот пообещал настоять на своей кандидатуре. Как он сказал, назад они вернутся самолётом, а обратный рейс уже будут сопровождать другие работники их компании. Остальное время Юнги с упоением дочитывает книгу и с тоской на сердце отдаёт её обратно Тэхёну, а тот так и не принимает, говоря, что это подарок от него. Юнги эту книгу теперь будет беречь, ведь отныне она ассоциируется у него со звёздным небом, смехом Джея и улыбкой Тэхёна. Юнги много интересовался насчёт их отношений с Хосоком, а Тэхён неоднозначно подал плечами. — Вроде мне с ним хорошо. Точнее, мне с ним прекрасно, я так сильно его люблю, но на его пальце всё ещё обручальное кольцо, а в Иу его ложе всё ещё греет его жена. Мне тошно, когда я думаю об этом. — Если он и правда любит тебя, он пойдёт на перекор семье и принципам. А если нет, постарайся не сожалеть этой фальшивой любви, — тогда ответил ему Юнги, обняв. В эту поездку произошло столько всего, что временами хотелось наконец доехать, сбежать и никогда не возвращаться, но когда в этом месте Юнги осталась ночь, он поджимает губы, сдерживая подступающие слёзы. Он и правда будет скучать по этим окнам с закатом, смеху Чонгука в стенах купе, даже по едким фразам Итана. Шелби тоже будет скучать, она бегает по вагону, словно прощается со всей детворой вагона, выбежавшей ей навстречу. По вечно закрытому Хосоку он тоже будет скучать. В голове у него столько гневных фраз этому человеку по поводу Тэхёна, но как только он появляется в поле зрения и смотрит своими тёмными глазами, Юнги передумывает.       Юнги смотрит на закатный пейзаж с одним наушником в ухе. Даже свою любимую музыку он стал воспринимать иначе. Любимая Изоляция стала чем то новым, теперь она ассоциируется с Францией, её ночными дорогами, голосом Чонгука, читающего Принца, и Эйфелевой башней. Он не сразу замечает Джея, вставшего рядом. Тот держит дистанцию, близко не становится, что вызывает в Юнги тёплую улыбку. — Не хочешь поужинать? Нужно поговорить, — он интересуется почти сходу, не тратя время на другие ненужные слова. Юнги пару раз моргает и согласно кивает. Тэхён с интересом высовывает голову из своего служебного купе, провожая удаляющуюся пару улыбкой.       Чонгук отодвигает ему стул в самом дальнем углу, как Юнги и любит. Может, со стороны они выглядели странно и нестандартно, только почти никто на них не обращал внимание. Почти все пассажиры привыкли к мальчику-альбиносу и перестали обращать на него внимание, что несомненно радовало Юнги.       Юнги с интересом оглядывает меню и уже намеревается заказать свой любимый цезарь, когда Чонгук предлагает ему попробовать его любимую пасту. Почему Юнги соглашается, будучи не особо голодным, так и остаётся загадкой. Но принесённая официантом паста с креветками и правда выглядит потрясающе. — Ты хотел поговорить. Что-то серьёзное? — Юнги почему-то напрягается, но Чонгук с улыбкой тут же мотает головой. — Сначала попробуй пасту, — тычет он вилкой на тарелку Юнги и терпеливо ждёт, пока парень накрутит фетучини на вилку, находит креветку и попробует. Юнги долго жуёт, смотря куда-то за Чонгука, смакует вкус, а потом его брови взмывают вверх. — Это чертовски вкусно, особенно креветки и соус, — с набитым ртом говорит Юнги, прикрывая губы ладошкой, а Джей улыбается ещё шире. — Я знал, что тебе понравится. А то мне больно смотреть, как ты питаешься одним салатом, — кивает сам себе Чонгук и отпивает вино, которое им принесли и разлили по хрустальным бокалам. — На самом деле, я боюсь пробовать что-то новое. — Снова откровение? Сейчас был мой ход, вообще-то, — вздёргивает проколотую бровь Чонгук, а Юнги улыбается. Так, как может только он. Джей готов склонить перед ним голову, как перед могущественным светилом. — Никаких откровений, просто факт. У меня больше не осталось секретов, самую большую тайну моей жизни ты уже знаешь, — отнекивается Юнги и смотрит на свой бокал. — Вино меняет настроение вечера. Почему-то это напоминает свидание.       Приглушённый свет, вино и лёгкая музыка и правда придавали обстановке интимности. — А почему это не может быть свиданием? — Тогда ты мог прямо позвать меня на свидание, а не прикрывать разговором, — ехидно подмечает Юнги, а Джей, смотря на эту хитрую улыбку, хмыкает. — Как бы мне не породнилось это место, но свидание с тобой я хочу в другом месте. Желательно не в транспорте, — смотрит на него Джей, а Юнги тихо смеётся, отложив приборы. — На самом деле, правда есть разговор.       Юнги кивает и перестаёт смеяться, поднимая на Чонгука внимательный взгляд. Что-то внутри сжималось от предвкушения и страха неизвестности, но Джей смотрел прямо и внушал полное доверие. — Ты не хочешь сходить со мной на свадьбу моего брата в Мадриде?       Юнги не меняется в лице, но внутри он в шоке прикрывает рот ладонью, широко раскрыв глаза. Чонгук только что сказал, что хочет с ним продолжить общение после поездки? Хотя, об этом, наверное, сказал ещё вчерашний поцелуй. — Я растерялся, — честно отвечает Юнги, расслабляясь в плечах. — Я хочу, чтобы ты составил мне компанию, если ты не против.       Юнги молчит некоторое время, скользит по окружающим предметам взглядом и поджимает губы. Лиён на подкорке сознания молчит, даже смотрит ничего не выражающим взглядом. И Юнги плюёт на свои мысли и страхи, он живёт один раз и хочет брать всё. Может, это и правда его судьба, грёбаный подарок? Тогда он будет бурлаком, если сейчас откажет Джею. — Я постараюсь отпроситься из части, всё ещё не уверен насчёт графика, но я очень хочу составить тебе компанию.       В этот момент, кажется, выдыхают оба. — Я рад, правда, — он кладёт свою ладонь поверх ладони Юнги неожиданно, а у парня в животе бабочки порхают, щекотя своими крылышками чувствительные стенки. Наконец он признался себе, что хочет ощущать тепло ладони Джея на своей вечность.

🚂🚂🚂

      Тэхён обходит вагон, оглядывает его на наличие мусора и предупреждает всех пассажиров, что завтра они прибывают в Мадрид. Уже завтра закончится их маленькая история, которая принесла Тэхёну так много новых эмоций. Он нашёл в этой поездке друга и не собирается его отпускать, хоть они из разных стран. Ради Юнги Тэхён даже навестит родную Корею, в которой не появлялся так долго. Наверное, потом придётся думать о будущем. Сейчас, когда поезд мчит, не нужно думать о том, что же делать завтра. Тэхён поднимается и знает, что завтра снова разговоры с Юнги, бескрайние просторы их мира, новые переживания и взгляды Хосока. Но как только поезд прибудет в Мадрид, а диктор объявит о конце пути, Тэхён снова пропадёт в себе и своих серых буднях. Снова своя маленькая квартирка, вечер, пустой холодильник и вечера в окружении любимых книг и бутылки пива. Прекрасно, но так однообразно.       Телефон вибрирует, и когда Тэхён достаёт его и поднимает экранном вверх, в удивлении вскидывает брови.       «Зайди ко мне сейчас»       Сообщение высвечивается от Хосока, заставляя Тэхёна недовольно закатить глаза. Тэхёна так тяготило всё это с Хосоком. Но в обоих вариантах Тэхёну будет плохо, он всегда будет страдать. В один день он своим теплом мог греть Тэхёна, успокаивать и прижимать к себе, а в другой — отталкивать и жечься. И Тэхён обжигался огромное количество раз, а сейчас он вечно натыкается на его кольцо. Когда обнимает его сильную спину, взгляд так и норовит упасть на руку мужчины, где словно клеймом выжжено обручальное золотое кольцо. Оно поблёскивает своей дороговизной, а в отражении металла Тэхён так и видит осуждающий взгляд его жены. Рана, оставленная их свадьбой, словно всё ещё кровоточила. Тэхён никогда не забудет, как он лично провожал спину своей любви в брак с другим человеком. Это хуже любой каторги, это невыносимо. Но Тэхён знает, что так и останется один до конца жизни, потому что больше ничего не в силах превзойти Хосока в его глазах. Да, он с кучей недостатков, ужасным характером и причинил много боли, но Тэхён мазохист, он хочет ещё, тянется снова и снова, чтобы вновь обжечься. Потому что Тэхён любит Хосока.       Тэхён закрывает дверь своего купе и идёт к купе Хосока. Он не решается войти некоторое время, остановившись у двери, но потом, вдохнув, стучит пару раз и входит, услышав приглашение. Хосок сидел за своим столом, располагающимся на другом конце купе, его рубашка была расстёгнута почти наполовину, открывая вид на загорелый и подтянутый торс, а возле руки стоял стакан с чем-то алкогольным. По опыту Тэхён знал, что он любит коньяк. Такой же крепкий и жёсткий, как и он сам. Тэхён глухо сглатывает, останавливаясь в дверях. Хосок голову не поднимает, продолжая что-то вписывать в свой журнал. — Вы хотели меня видеть? — прокашливается он, давая о себе знать. Хосок поднимает на него взгляд тёмных глаз, и Тэхён распадается. Ноги тут же становятся ватными, что ему приходится зацепиться за дверь купе, чтобы не потерять равновесие. Хосок в приглушённом свете с одного тусклого источника, в расстёгнутой рубашке и в комнате, пропахшей коньяком, выглядел слишком для Тэхёна. Слишком сексуально и крышесносно. — Какие купе освободились в твоём вагоне во Франции? — кивает он, снова переводя взгляд на журнал. — Только четвёртое, — тут же отвечает Тэхён. Продолжения не следует, а тишина разбавляется лишь тихим шуршанием ручки. — Я могу идти? — Тэхён складывает руки за спиной, надеясь поскорее сбежать из этого храма Диониса, либо он сдастся ему. — Почему на «вы»? Мы же одни здесь, — Хосок наконец откладывает ручку и поднимается, обходя стол, он останавливается в трёх шагах от сглотнувшего ком Тэхёна. В полный рост он выглядел ещё сексуальнее и сумасшедше. — А какая разница? Одни или нет, вы всё равно остаётесь моим начальником. — Какая муха тебя укусила? — кривит острые брови Хосок, а Тэхён хмыкает. — Муха реальности. Просто не хочу обнадёживать себя и давать лживые надежды. Вы всё равно не дадите мне того, чего я хочу, — Тэхён это успевает сказать прежде, чем заткнуться. Он прикусывает язык, ругая себя. Хосок отставляет стакан, который держал в руке, на стол и подходит к Тэхёну почти в плотную, заставляя его пятиться к двери. Он прижимает парня спиной к дереву, лишая возможности сбежать, опираясь рукой на дверь на уровне его лица. Тэхёну максимально дурно от любимых духов, смешанных с алкоголем. — А чего ты хочешь? Может ты недооцениваешь меня? — он склоняется, опаляет горячим дыханием нос Тэхёна, заставляя того поджать пальцы на ногах. — Уже проходили это, я знаю, что не сможешь.       Тэхён даже не успевает договорить, когда горячие губы опускаются на его. Хосок целует агрессивно, в своей манере, не давая и шанса Тэхёну на отступление. Он и не пытается, погружается в эту власть, лишь послушно открывая рот. Хосок толкается бёдрами, создаёт имитацию толчков, а Тэхёну выть в голос хочется от сумасшествия внутри. Хосок лишает последнего шанса на спасение, щёлкает замком на двери и фиксирует подбородок замычавшего Тэхёна в сильных пальцах. Снова останутся синяки, которые Тэхён на утро будет рассматривать в зеркале. Желание сбежать и оттолкнуть колоссально проигрывает желанию отдаться Хосоку. С ним так всегда работало, потому что Хосок не умеет останавливаться. — Ты трахался с ней, а теперь хочешь трахнуть меня, — отворачивает голову Тэхён, и Хосок мажет по его скуле носом, сразу же кусая шею и зализывая укус шершавым языком. Тэхёну плохо настолько, что ужасно хорошо. — Да, трахался, если ты хочешь это услышать. В день свадьбы. Я думал, что не почувствую разницы, что смогу забыть тебя, потонув в ней. Не смог, блять. У меня не получилось. Я даже кончить не смог, потому что её стоны раздражали, её худое тело бесило, а светлые волосы напоминали, что место в моем чёртовом сердце только одно. Твоё оно, — Хосок говорит всё это почти шёпотом, яростно метая искры глазами, а Тэхёну завопить хочется. — Ты пьян. — Если я и опьянел, то только когда ты вошёл в эту комнату, — прикрывает глаза Хосок и убирает руку со стены, останавливая её перед лицом Тэхёна. — Снимай.       Тэхён переводит взгляд с обручального кольца перед своими глазами на тёмные радужки Хосока и мотает головой. — Ты не можешь так с ней поступить. — Я бы всё равно это сделал через несколько месяцев. Она бы сама подала на развод, потому что спать я больше с ней не собирался, — Хосок настойчивее двигает руку ближе к Тэхёну, сам поднимая его руку. — Сними его и выкинь. Больше никогда в жизни я не совершу эту ошибку. — Как я могу тебе верить? Мне было так больно, — кривит лицо Тэхён и опускает взгляд, сглатывая отголоски той боли, которую он испытал тогда. — Я не представляю, насколько тебе было паршиво, малыш. Наверное, я никогда не испытаю и долю твоей боли, но сейчас я хочу всё исправить. Позволь мне. Дай второй шанс. — Мы опускаемся так глубоко, чтобы по-любому посмотреть на солнце, — шепчет Тэхён и неуверенно протягивает руку к кольцу, медленно снимая. — Ещё раз посмеешь выкинуть такое, я отрублю тебе этот палец вместе с кольцом.       Хосок хмыкает, когда Тэхён отшвыривает его обручальное кольцо в угол купе. — Никогда.       Тэхён первый подаётся вперёд, обхватив лицо Хосока руками. Пусть он поступает неправильно, пусть пожалеет потом, но сейчас Тэхён готов сыграть в русскую рулетку и попробовать. Он живёт один раз, почему он не может рискнуть?       Хосок подхватывает его за талию и с ним преодолевает расстояние до стола, сажая на него. Тэхён тут же окольцовывает его торс, двигаясь ещё ближе. Теперь они на одном уровне, и Тэхён растворяется от горячего дыхания Хосока, который дёргает его галстук, отшвыривая куда-то к кольцу. Тэхён до конца расстёгивает его рубашку, которая скользит по плечам, являя парню его любимое тело. Он знает в нём каждую мышцу, каждую родинку, каждую эрогенную зону. Он скользит пальчиками по загривку, тут же вызывая у Хосока глухой рык. Тэхён растворяется в его прикосновениях, ему даже становится всё равно на остановку, когда он в одних ботинках с руками Хосока на своей заднице громко целуется. Хосок стоит между тем абсолютно голый, а Тэхёну так хочется посмотреть на них со стороны, запечатлеть в своей памяти эту картину.       Хосок снимает ухмыляющегося Тэхёна со стола, который сам медленно разворачивается и, выгибая спину, раскладывается на столе. — Надеюсь, что ты выбирал коркой стол, — облизывает пересохшие губы Тэхён и давит громкий стон в ладони, когда тяжёлая рука Хосока опускается на его ягодицу. — Рядом есть диван, если что, — Хосок ещё несколько секунд любуется оставленным красным следом и отходит к полкам, доставая пачку презервативов, целлофан которой рвёт зубами, и смазку. — Ты всегда хранишь смазку в своём кабинете?       Тэхён, подложив руки под подбородок, внимательно следит за каждым его движением, всё больше выставляя задницу. Хосок несколько секунд греет тюбик в ладонях, затем переворачивает и выдавливает на свои пальцы, решив не отвечать на вопрос парня. Тэхён предвкушающе скулит, а Хосок свободной рукой скользит по его шее к подбородку и давит двумя пальцами на нижнюю губу. Тэхён тут же послушно приоткрывает рот и обхватывает пальцы.       Хосок проталкивает сразу три пальца, игнорируя сжавшиеся зубы на своих пальцах. Он трахает ими резко и быстро, вызывая внутри Тэхёна метеоритный дождь. — Тебе и правда никогда не найдётся замена, ты будешь лучше во всём, — хрипит Хосок и вытаскивает руку, пальцы изо рта так и не убирая. Он зубами рвёт упаковку самого презерватива, а Тэхён предвкушающе дёргается. Хосок одним движением раскатывает резинку по члену, сильнее сдавливает другими пальцами щёки Тэхёна и толкается. Гладкие мышцы мгновенно повторяют форму члена, подстраиваясь, а Тэхён протяжно скулит от давно забытого ощущения.       Он толкается агрессивно, свободной рукой продавливая Тэхёна в пояснице, когда тот обхватывает свой член и протяжно стонет, но его стоны получаются приглушёнными из-за пальцев Хосока. Хосок набирает быстрый и сумасшедший темп, он знает, что Тэхёну крышу сносит именно от такого. — Я всё, — шепчет Тэхён, когда Хосок убирает пальцы и оглаживает спутавшиеся волнистые волосы. — Всё хорошо, малыш. Кончи для меня.       И Тэхён кончает на стол одновременно Хосоком, который чуть опирается на спину Тэхёна грудью. Они лежат так некоторое время, слушая сердцебиение друг друга. Тэхён понял, что снова послушал сердце и не прогадал, а Хосок наконец осознал значимость Тэхёна в своей жизни.