Самодостаточный

Стоя у балкона, я не решался выходить. Отдернув шторку, я задержался, глядя в окна. На улице холодно, наверное. Судя по сутулым и прятавшимся в своих куртках, шарфах и шапках телам людей, которые совсем не хотят задерживаться на таком морозе. Кроме Василия Семеновича. Он, как человек привыкший, совсем не замечает холода. Или холод не замечает его? Не знаю. Я долго смотрел на него. На его сильные руки, крепкое тело, хотя и побитое старостью. Видно было, что человек себя потихоньку изживает. Почему он работает дворником? Ему нужно содержать семью? Не содержит ли эта семья себя сама? Я бы не сказал, что у Василия Семеновича что-то в семье, скорее что-то в нем самом заставляет так работать. «- Чего это вы все работаете? Вам бы дома сидеть и отдыхать. - Вот еще. Я лучше умру, занимаясь чем-то полезным, чем сидя на диване.» Я ухмыльнулся. Его жизнь уже прожита. Он готов к смерти, наверное. Но чтобы найти смысл в доживании, он и работает дворником. Я опустил штору, заставив их скрыть свет, который пробирался ко мне в комнату. В ней снова стало мрачно. Зачем я думал о Василии Семеновиче? Черт его знает. Хоть о ком-то, но не о Косте. Который час? Шесть утра. Неудивительно. Бисквит уже готов бежать на улицу. А я? Совсем нет никакого желания выходить. Но нужно. Я быстро оделся в джинсы, свитер, теплые шерстяные носки. Накинул пальто, ботинки, позвал Бисквита и отправился с ним гулять. Больше пяти минут на улице не продержался. Благо, Бисквит успел совершить все свои утренние дела. Мы вернулись домой. Чтобы избавиться от холода и ощущения того, что я был на улице, я быстро разделся, оставшись в одних трусах. Никого дома нет. А лишней одежды я не люблю. Покормив пса, я вернулся в комнату. Рухнул на кровать и уставился в потолок. Какой сегодня день? Двенадцатое января. Воскресение. Где, спрашивается, мама? Отправилась к кому-то в гости, праздновать Новый Год (ага, спустя две недели после, называется) и до сих пор не пришла. Сказала, что на ночь. Что-то мне кажется, у нее действительно кто-то есть. Ладно, захочет, сама скажет… Так о чем я? Сегодня последний день каникул и что я успел сделать за эти две недели? НИ-ЧЕ-ГО. Хотя нет, я успел поразмыслить о том, что сейчас думает обо мне Константин и что думал после того, как я его поцеловал. Я вновь перекрутил весь тот злосчастный день вплоть до тошноты у Дисы дома. Встряхнул головой. Нет, не нужно в сотый раз об этом вспоминать. Диса, к слову, сейчас в Москве. Отдыхает с Олесей у родителей. Он и меня звал, но я категорически отказался. Не зачем им меня в таком состоянии терпеть. Да и не хочу я, чтобы Диса знал о том, что я могу до такого состояния дойти. Да и вообще, кто его кошку кормить будет? Этот довод, кстати говоря, был единственный для Дисы озвученный. Он его и удовлетворил. А две эти недели я из дома практически не выходил. Не хотелось, было лень, да и все на улице двигало на то, чтобы пойти к Костиному дому и кричать ему серенады. А он и так, мне кажется, не будет в восторге меня видеть. Я встал с кровати и взглянул в зеркало. Мешки под глазами начали проявляться. (Ночами практически не сплю). Вид помятый. (С кровати почти не встаю). Тело начинает худеть. (Аппетит пропал). - Вот так выглядит любовь? – ухмыльнулся я совсем невесело и вернулся на кровать. На самом деле не весь мир я забросил. Качалка не отменялась. Я по-прежнему ходил на тренировки. Один раз и в прошлое воскресение, но это хоть что-то. Сегодня, значит, тоже нужно сходить. И поесть, наконец. А то иначе все что-нибудь да заподозрят. Хотя, что им подозревать? Я частенько в школу помятый приходил после веселой ночки в клубе. Все, прошла пора клубов. У меня ЕГЭ и любовь. Блять. Дожил. Я вздохнул и по привычке взял с тумбочки шкатулку. Заиграла выученная мною мелодия, которая вросла в меня прочными корнями и не желала выходить, каждая нота текла в моей крови и эта мелодия была ничьей больше. Только моей. Услышь я, наверное, эту мелодию у какого-нибудь незнакомого мне человека, убил бы. Не вынес бы, что он ее слушает. Вряд ли кто-то может увидеть смысл более близкий к тому, что я слышу. Нет, это я загнул. Конечно, все не так...Наверное, лет через десять, когда Кости уже не будет в моей жизни, а я больше не буду слушать эту музыку, и случайно услышу ее в каком-нибудь кафе, мое сердце предательски екнет. А когда мне стукнет восемьдесят, я пойму, что моя жизнь прожита и остается ждать смерти. Что нет никакого Кости больше, и я пойду работать дворником, чтобы не умереть с тоски и… Раздался звонок. Я вздрогнул. До сих пор не поменял песню Скорпионов. - Алло. – ответил я. - Антон? Ты не спишь? – послышался спокойный голос мамы. - Нет, не сплю. – произнес я. - Не теряй меня. Я, может, к вечеру приду. Хорошо? - Конечно, мам. – ответил я спокойно и мама сбросила. Так даже лучше. Она не будет видеть всей моей депрессии. Боже, хватит ей продолжаться уже! Пора вставать и тащить свою задницу в качалку. Я и, правда, встал. Сходил на кухню. Поел бутерброды с колбасой, оделся в то же, что и около двадцати минут назад. Зачем раздевался, спрашивается? Отправился я сначала не в качалку, а к Дисе домой. Надо покормить Грейс. Покормил, посидел немного с кошкой и вот теперь отправился в качалку. Доехал до нее, переоделся и поздоровался с тренером, который сразу же заметил в моем состоянии что-то неладное: - Антон, с тобой что-то произошло? – спросил мужчина. Да уж. А что в школе будет? Я не хочу, чтобы все замечали. - Все хорошо, просто плохо спал. – ответил я и отправился к своим тренажерам. Я считал, что сделал больно Косте, что ему сейчас плохо. А думает ли он о моих чувствах? Что, сложно было позвонить и сказать: «Антон, все нормально. С кем не бывает?» Да, наверное, сложно. Диса бы, конечно, отреагировал нормально. Адриан отреагировал нормально бы. Степа отреагировал бы также нормально. Да двоих из них я уже поцеловал и моя теория практически оправдалась! Но Костя… Костя - человек совершенно иного склада. Да и по мне, наверное, было видно, что он мне очень дорог не в том плане, что Диса, Степа или Адриан. Боже, что я наделал? Меня теперь ничто не спасет, кроме этого парня. Черт… Блять. То боже, то черт. Хотя, какая разница, хоть тысячу раз я это повтори, ничего не изменится. Завтра я увижу Его. И что? Сказать ли ему что-нибудь? Или пройти мимо, как он? Я уверен, что он мимо пройдет. Нет, я не пройду мимо, я скажу ему, что то, что произошло – случайность из-за того, что я был пьян, и мы станем друзьями. Так будет лучше. Ему будет лучше. Через часа два я был дома. Надо бы уроки сделать. Хоть в последний-то день. Я сделал уроки, да и делать-то в принципе, было нечего. Потом почитал что-то. Если честно, не помню что. Я попросту водил глазами по буквам, а в голове все одно и то же лицо… Черт возьми, мои принципы веселиться, когда плохо уже не катят. Уже совсем ничего не выходит. Неужели я просто ломаюсь? Ужасное ощущение, ужасное это чувство – любовь. Если это любовь. К чтению я не вернулся. Захлопнул книгу и закинул, куда подальше. Посмотрел на время. Два часа дня. И что делать еще целый день? Понятия не имею. Ладно, посижу в интернете. Открыв ноутбук, я стал ждать, пока он включится. На экране высветился привычный рабочий стол. Может, Костя есть в какой-нибудь социальной сети? Где его можно найти? Попробую. Константин… Смирнитский, по-моему. Черт запомнит его фамилию! Поискал я на фэйсбуке, и вконтакте, да и в принципе, нигде меня больше и нет. Кости и тут не было. Хотя чего удивляться? Не помню я, чтобы у парня дома стоял компьютер. Вот ведь не от мира всего… Я забрался в свою любимую группу о фактах и стал читать. Делать нечего, а тут хоть покидаю в голову что-нибудь, чтобы не думать о врезавшихся в голову и сердце уже родных чертах… Почему в отражении в зеркале право и лево меняются? Почему часы идут по часовой стрелке? Почему на свадьбе кричат «Горько»? Почему мыльная опера так называется? И зачем мне все это знать? Но я читаю каждый факт уже словно по инерции… Один за другим. Почему насекомые не чувствуют боли? «Если дать научное определение боли, это будет звучать так: боль - это «неприятное сенсорное и эмоциональное переживание, связанное с реальным или потенциальным повреждением ткани», однако сила боли и переносимость её — сугубо индивидуальные понятия. Поранившая лапу о стекло собака, заскулит и убежит, а человек в похожей ситуации вскрикнет от боли, только мы не можем точно определить, кому из них больнее. В связи с этим, при изучении как разные животные чувствуют боль, метод аналогии не уместен. Вероятно, насекомые вовсе лишены этого, хорошо знакомого нам, чувства. Объясняется такое научное предположение тем, что никаких следов ноцицепторов (рецепторов, которые несут в мозг информацию о боли) за время изучения насекомых и ракообразных у них не было обнаружено, а без них невозможно ощущать боль. Это означает, что они лишены чувства боли.» Я едва заметно ухмыльнулся. Вот бы мне стать насекомым и тоже не чувствовать боли… - Антон, просыпайся. – послышался теплый голос мамы. Что? Какой просыпайся? Я вообще-то не сплю. Но нет. Сознание меня обмануло. Я открыл глаза и понял, что уснул. Только вот давно ли? Я встал с кровати и отдернул шторы. Черт, вечер. - Привет, мам! – наконец, обратил я на нее внимание. Мама выглядела довольной, от нее веяло холодом и духами. Видно было, что вечер-день-ночь удался. - Ты весь день спал? – спросила она, снимая свой теплый пуховик бордового цвета. - Да нет. Вот читал, уроки делал, залипал за компом. - Залипал за компом, понятно. – улыбнулась мама моему слэнгу. Ну что поделаешь, я только проснулся, у меня депрессия, говорить мне не хочется вообще, так что спасибо хоть на том, что я ответил «залипал за компом», а не кинул подушкой в дверь. Хотя, даже пожелай я такое сделать, на такое я не способен. Уж кому-кому, но маме я показывать своих проблем не буду. - А ты как время провела? - спросил я, открывая свой шкаф в поисках одежды. Пора гулять с Бисквитом. - Я неплохо. Посидели, поболтали, посмеялись, выпили чуток. – ответила мама из коридора. - Понятно. А… с кем вы так весело отмечали? – спросил я невзначай. - Кушать будешь? – последовало вместо ответа. Понятно, рано пока об этом говорить. - Да. Проголодался. – ответил я честно. И правда, что-то есть захотелось. Желудок борется с депрессией. Молодец! Так держать! Я оделся в то же, что и утром, зашел на кухню, поел пирог, который мама принесла. Вкусный пирог. С мясом. И поев, пошел гулять с Бисквитом. На улице было морозно. Бррр, не нравится мне такая погода. А Бисквиту хорошо. Шерсть густая. Меня же мои мелкие волоски по телу нифига не спасают. Мы пошли гулять по привычному маршруту, заглянув сначала к Дисе, чтобы покормить Грэйс. После прошли через школу, через дома и дошли до Костиного дома. Да уж… Тянет меня к нему неимоверно. Я взглянул в его окна. Света нет. И где же тебя носит? Не уж то спишь? Я взглянул на часы. Не должен. На часах всего-то девять. А хотя, все возможно… Я постоял недолго у дома парня и отправился домой. Если честно, хотелось бы сейчас чью-нибудь задницу в руки взять. Женину, например. Мне нравилось ощущение, будто он в моей власти. Может, хоть как-то бы да отвлекло от этого неприступного и дерзкого пацана. Интересно, а что если Костя мне нравится только потому, что я его добиться не могу? Нет, я об этом уже думал. Было куча натуралов, которые никак не соглашались со мной спать. Мне было все равно на них. Нет, так нет. А тут чего? Что я так прицепился к Косте? Почему именно он? Потому что он появился в то время, когда я его ждал? Появился там, где я его ждал на протяжении нескольких лет и словно сон наяву сбылся. Я не знаю. Не знаю, почему именно он! Я, конечно, имею свойство придумывать ненужное, но трезво соображать могу. Хорошо, Антон. Попробуй мыслить шире. Взгляни вокруг. Кто бы мог подойти под роль твоего парня? Чебурашка? Нет, он исключительно приятель по сексу. Диса? Он мой Лучший Друг, я его под собой представить не могу. Да и мы как-то на равных себя ведем. Сложно будет нам переспать, пусть он и пассив в сексе. Но это не в наших отношениях. Да и полюбить я его иначе не смогу. Это ж мой брат. Моя кровь (пусть и в мире об этом никто не знает, даже наша кровь!) Адриан? Нет, он не в моем вкусе. Мы бы с ним не ужились. Хотя… переспать с ним было бы интересно… Как скоро мы бы друг друга убили, стараясь бороться за место сверху? Остался Степа. Хм. Степа… Вот этот человек, возможно, мне бы подошел. С ним спокойно, я могу его поддержать, мне с ним интересно, ему интересно со мной. Да и не думаю, что он актив… Блять! Антон! Начни с того, что он натурал. И когда вы поцеловались, ничего отдаленно напоминающее искру, не произошло. А Костя… Когда я поцеловал Костю, я что-то почувствовал между нами. Не только от себя, но и что-то от него. Или я напридумывал. Но этот поцелуй был явно для него в новинку. Он скорее ничего не понял и от неожиданности меня оттолкнул… Да. Утешай себя, Антон. Чем можешь, утешай. Но то, что он разочарован в тебе, ты никогда не утешишь. Я вздохнул и понял, что стою около дома. Выкинув сигарету у подъезда, я отправился в дом. Покормил пса, сходил в душ, собрал сумку и лег спать. В сознании мне больше делать нечего. Мыслей о Косте я не вынесу в этот день больше. Но и во сне он меня не оставляет. Утром я проснулся от того, что во сне мы с Костей вновь поцеловались, и он отталкивал меня до той поры, пока мне это не надоело, и я не открыл глаза в реальности. Шесть утра. А, может, не я властен перед своим сном, а Бисквит. - Бисквит, мог бы и раньше меня из этих ужасов вытащить. – улыбнулся я псу, который уже ждал утреннюю прогулку. Я встал с кровати, не знаю, с желанием или без, но главное, встал. Отлил в туалете, умылся и вернулся в комнату. Что надеть? Глупый вопрос. Брюки, рубашку и кардиган. Да, кардиган. Расчесался и взглянул на себя. Да я шикарен! Но не просто так этого тела добился. Помнится, лет в четырнадцать дохляком был. Да и не с такими волосами. Потом уже в голову ударило, что нужно себя совершенствовать. И вот, что я из этого имею. Шикарный торс, прекрасные локоны, хороший рост. Но это уж гены мамы и папы. И да, не думайте, что я хвастун. Я имею право. Не с неба мне все это свалилось. - И даже если Костя не будет твоим, в этом будешь виноват не ты, Антон. – вслух проговорил я, глядя в зеркало. Я забрал волосы в хвост и отправился гулять с Бисквитом. На улице по-прежнему было холодно. Никаких изменений. Природа уснула. Захотелось уснуть вместе с ней, но время не спит, оно всегда тебя подначивает, а если ты не пойдешь в ногу за ним, оно тебя оставит умирать и даже не оглянется. Да уж, депрессия во всем своем проявлении. Я даже не стараюсь с ней бороться. Прогулявшись с Бисквитом около десяти минут, я пришел домой уже замерзший, но взбодрившийся. Покормил пса и сел кушать сам. Мама тоже собиралась на работу. - Как дела, Антон? – спросила мама, садясь рядом со мной и отпивая немного кофе, который я ей налил. - Хорошо. Холод на улице, конечно, все немного портит, но жить можно. – выдавил я улыбку. - Ладно… - мама слегка замешкалась. Я сощурился и, отпивая свой горячий чай, пристально на нее смотрел. - Что-то не так? – монотонно, и не сводя с нее глаз, спросил я. Мама мяла свои руки, не зная, куда их деть, но тут произнесла: - Антон, могу я рассказать тебя секрет? – я вылупил на нее глаза, не зная даже, от чего. То ли от глупости вопроса, то ли от неожиданности. - Конечно. – безапелляционно ответил я. Мама с секунду помолчала, я ее не торопил. - Я знаю, что у тебя никогда не было отца, но не знаю, что ты при этом чувствуешь, мы об этом не часто говорим… - Все со мной хорошо. Мне тебя предостаточно, мам. Ты меня отлично воспитала. – поддержал я ее, положив руку на плечо и поставив чашку на стол. - Хорошо. К нам однажды пришел мужчина. Забрать заказ своего друга. Мы с ним разговорились и так познакомились. Он очень добр ко мне. Да и мне он нравится. Не то чтобы мне этого всегда хотелось, но так случилось. Он мне стал небезразличен. Мы с ним около четырех месяцев. И мне очень стыдно, что я не сказала раньше. Не хотела торопить время. Я пригласила его сегодня на ужин. Ты должен с ним познакомиться. – проговорила мама с некоторым волнением. Я убрал руку и улыбнулся одобрительно. - Конечно, мам. Ничего страшного. Спасибо, что сказала. Даже если мне он не понравится, я осуждать тебя не буду. Это твой выбор. - Спасибо. – и мама обняла меня. Наверное, это единственная женщина, которую я так сильно люблю, уважаю и ценю. Мы минуту просидели в обнимку, а после я сказал: - Ладно, мне пора в школу. – и мне, действительно, было пора. На часах 7:45. Я захватил сумку в комнате, взглянул на себя в зеркало, чтобы убедиться в своей уверенности и отправился одеваться в коридор. Хоть на улице и холодно, шапку надевать я не стал. Капюшона пальто было достаточно, чтобы спастись от менингита. На улице я закурил. До школы дошел быстро. Минут за пять. Все так же, как я, шли очень быстро, не желая оставаться на холоде. Я забежал в школу и, отдав пальто в гардероб, поспешил на урок. У нас сменили расписание. Появилась физкультура на лыжах. Но первую неделю занятия в зале. А я, если честно, лыжи не люблю. Первый урок классный час. Нас собрали в актовом зале. На этот раз решили рассказать о важности ЕГЭ. Слушал в пол уха. Не хотелось осознавать, что я ничтожество и никуда не поступлю, как это делал Степа. Боится… Я бы тоже на его месте многого боялся. Тем не менее, я старался отвлечь парня всевозможными способами: - Степ, у тебя по химии в задаче сколько получилось? - Я не помню, там дурацкое число. – ответил одноклассник. - Как каникулы? – продолжил расспросы я. - Отцу не хуже и не лучше. Неопределенность угнетает. Черт возьми, уж либо да, либо нет. – ответил Степа, отвлекаясь, наконец, от болтовни завуча. - О чем ты? – спросил я. - Либо пусть умрет, либо живет. Это невыносимо, Антон. Хуже этого быть ничего не может. Вот, честно. Хотя нет, разве что смерть за смертью. Когда абсолютно все твои близкие умирают. Вот это, наверное, самое худшее. Но если такое произойдет, навеки в бога верить перестану. А сейчас, каждый вечер молюсь, чтобы он уж, наконец, решил, что с моим отцом делать. – тихо проговорил Степа, но с невыносимым отчаяньем и тоской. Я сжал перила. Не плачь. Я, разжав кулак, похлопал парня по плечу: - Может, ты в церковь сходишь? Облегчишь душу, так скажем. – предложил я. - Наверное. Стоит. – ответил парень, и мы закончили разговор. Бывают минуты, когда даже я поднять настроение не могу, когда все, что остается, это молчать. Вот одна из таких минут. Что насчет совета сходить в церковь, не знаю, сильно ли ему это поможет. Я не особо верующий. Скажем так, вообще не верующий. Мне это не за чем. Я в себя верю и мне это неплохо помогает. Облегчить душу я могу с помощью друга, музыки или опять же: самого себя. Но когда дело заходит о близком человеке, о том, что он может заболеть, я представить не могу, что в такие минуты может помочь. В такое время хочется, чтобы чудо существовало, и ты ищешь все способы, чтобы найти это чудо. Церковь, монетки, желания, падающие звезды… Все это одно слово: надежда. Я не верю в бога, но верю в надежду. Эта простая дурацкая истина о вере, надежде и любви, пожалуй, единственное, во что я верю. Остальное – это ее составляющие. Я оглядел зал. Странно, Кости нигде нет. Проспал, наверное. После классного часа я пошел на историю. По пути со стадом людей, я встретил Рэна. Он шел, засунув руки в карманы и смотрел вперед. По его лицу не было ясно, какое у него сегодня настроение. Я подошел к парню и протянул свою руку: - Привет. – сказал я. - Привет. И снова мы здесь. – вздохнул парень и тут я заметил его взгляд, оглядывающий все вокруг, который говорил: «скука. Устал я все это видеть». - Да. Но потерпи, недолго осталось. – улыбнулся я. - Когда Диса приедет? – спросил я. - Не знаю. Он не звонил. Наверное, уже в пути. Но сегодня он вряд ли будет. Что в каникулы делал? – спросил парень. - Да так. Балду гонял. Ничего особенного. – улыбнулся я слишком уж радостно. Адриан сощурился. Странно он порой выглядит. Один раз взглянешь, двадцать лет. Другой раз, лет шестнадцать. В данный момент я ему именно шестнадцать и дал бы. Сонный, растрепанный, одежда едва проглажена, взгляд туманный. - Мне Дэни рассказал о твоем поцелуе. Наверное, тебе не очень хорошо было эти две недели. – раскусил меня Рэн. Я вздохнул. - Ну, не стоит рассказывать, ты наверняка все лучше меня понимаешь. - Да. Знакомо это чувство. – улыбнулся Рэн. - И как ты с ним справлялся? – на всякий случай спросил я. - Пил, курил, ни с кем не разговаривал, завел дневник, а потом пошел по шлюхам. – улыбнулся Рэн еще шире. Я вскинул брови. Обнадеживает, однако. Мы вышли в большой коридор и остановились. - Знаешь, мы с тобой в одном схожи. – сказал Рэн внезапно. - В чем же? – с интересом спросил я. - Я спал со всеми подряд, чтобы найти того самого. И ты, наверное, также. Ты не воображаешь, будто бы он сам к тебе в руки придет. Ты ищешь. А в итоге: он сам тебя находит. То, о чем ты сейчас думаешь, будто Костя это не тот человек, может быть, или что ты ошибся, это не так. Не ты выбирал. Понимаешь? Можешь мне верить, можешь не верить, но Костя не просто так здесь. И это не ты его заметил. - А кто же тогда и к чему ты это все? – не понимал я, сощурившись так, что, наверное, выглядел, словно какой-то трехлетний ребенок, которому в руки дали веревку и заставили сделать морской узел. - Судьба и я к тому, что у тебя депрессия, а справиться ты с ней сможешь, если я не ошибаюсь, только если пойдешь по шлюхам. - Отличный совет, Рэн. – посмеялся я. - Вообще, это не смешно. Частично, даже помогает. – в неловкости улыбнулся Рэн. - Я ценю твой совет, правда. Но вряд ли секс мне поможет. Я думал об этом. Но уверен, обхвати я чью-нибудь задницу сейчас, я бы о Косте думал вдвое больше, чем сейчас. И ты это понимаешь. – улыбнулся я. Парень ответил тем же и мы друг друга поняли. - Ладно, я на урок. – произнес он и ушел. Я зашел в кабинет истории. Он был на этом же втором этаже и я, усевшись за парту, склонил голову на нее и сделал вид, что сплю. А спать, действительно, хотелось. Урок прошел скучно. Я слушал учителя, но не вслушивался. После урока вспомнил, что нас ждет еще один урок истории. Едва вытерпел его. После истории английский. Потом алгебра. А после алгебры мне жуть как захотелось домой. А Кости все не виднелось и не виднелось на горизонте. Я пошел во двор для курения, наплевав на холод. Может, он разбудит меня снова. А то ужас, как спать хочется, даже спустя пять уроков. На скамейке во дворе я заметил Рэна. Тот курил и думал о чем-то. Я подошел и сел рядом. - О чем задумался? – спросил я, закуривая. - О нашей первой встрече с Денисом. – все еще витая где-то в мыслях, произнес парень. - И что надумал? - То, что очень счастлив. И пытаюсь понять, если бы я сделал что-то не так, как сделал тогда, были ли бы мы сейчас вместе? – тут парень выбрался из своих мыслей и обратился уже ко мне. - Не знаю, Андрей. Может быть, и не были. Но ты веришь в судьбу, да и я тоже, если подумать, поэтому, чтобы ты не сделал, вы бы все равно были вместе. - Да… Я тоже так думаю. Но порой хочется изменить то, что было. Денису очень не просто приходится. Не знаю, говорил он тебе или не говорил, но ему частенько снятся кошмары о том, как его кто-то трахает. Какие-то животные, какие-то монстры. Иногда, когда мы с ним занимаемся сексом, он просто начинает плакать. Я спрашиваю: «Что с тобой?», а он говорит, что я ему бульдога и бегемота напоминаю. Это те парни, которые его имели за то, чтобы меня отпустили. У него уже было такое, до того, как это произошло. Он называл это фобией. Задыхался, когда я на него как-то не так смотрел. Я не знаю, что это. Но мне страшно за него. – произнес Рэн спокойно и размеренно, но с легким страхом в глазах. - Рэн, я не специалист, но раз уж мы это прошлое изменить не можем, нужно из этого прошлого вытащить что-то хорошее. Было ли что-то хорошее в то время? – спросил я. Рэн задумался, глядя на меня с интересом. - А зачем? - Не знаю. Ну, в детстве, когда я еще в садик ходил, мне приснился ужасный сон. Будто бы я в бане у бабушки сижу на полу, а из-за угла, я не знаю, из какого, за мной следит что-то ужасное и страшное. А я сижу и пытаюсь найти, но тщетно. Этот сон повторялся очень часто. Мог посещать меня каждую ночь. Мог нагрянуть через полгода веселых и хороших снов. Я рассказал маме, а она меня спросила о том, что это за дом такой. Я ей объяснил. Мы как раз были у бабушки в деревне, и она зашла со мной в эту баню и сказала: «Теперь мы будем прогонять злодеев». И она дала мне в руки мелки цветные. Включила музыку какую-то на своем телефоне, и мы начали рисовать на стенах, на полу – везде. Танцевали, пели. Было очень весело. Я помню, как мы смеялись. Когда мы закончили, мама сказала: «Если когда-то тебя посетит страх, приди к этому страху и посмейся ему в лицо. Тогда он навсегда уйдет». И мне больше не снился тот сон. Конечно, мы не можем взять и поехать в тот заброшенный дом и порисовать там мелками, слушая какие-нибудь детские песни, но выбрать что-то хорошее из плохого и провести с этим хорошим или в этом хорошем месте неплохо время, мы можем. Чтобы Денис, наконец, понял, что больше этого не повторится. – закончил я свою мысль. Рэн докурил сигарету и выбросил бычок. - Я не знаю даже, что хорошего было в том времени. Я? – улыбнулся парень кривой улыбкой. - Нет. Ты всегда рядом. А то, что тогда было, немного другое. – покачал я головой. - Я помню одного парня. Гошу. Они вроде как сдружились за то время, что Дэни был в той организации. Да и Денис периодически о нем вспоминает. – предложил кандидатуру парень. - Ну вот. Пусть он встретится с ним, поговорит по душам в спокойной обстановке. Может, тот ему что-нибудь внушит. Мне кажется, должно сработать. - Ладно. Я попробую найти этого Гошу. Может, и правда, встряхнет немного. – улыбнулся Рэн, поднимаясь со скамейки. Пока парень не ушел, я решил спросить: - Слушай, а где Костя? Ты не знаешь? - Ах, да. Учитель говорила, что он отравился и лежит в больнице. Прости, хотел раньше тебе сказать, но как-то задумался. За этим я, кстати, и пришел сюда. – произнес парень с извинениями в голосе. - Что? – переспросил я. - Ты не переживай. Просто отравление. Лежит в больнице. Точной палаты я, конечно, не знаю, но скорее всего в Детской больнице. - Ясно. Спасибо, Рэн. – я как-то сразу запаниковал и наскоро пожав руку парню, помчался к ближайшей остановке. Отравился, значит. Чем же? Почему? Как? Я паниковал, будто парень был при смерти, и мне стало немного стыдно даже. Чего это я так рванулся к нему? Ну да, мне же он небезразличен. Может, и правда, любовь и есть все то, что я чувствую. Не знаю, я ничего не знаю. Я закурил, ожидая нужную мне маршрутку. Она приехала быстро, но ехала до места назначения до одури медленно. Я чуть в салоне не закурил от нервов, что испытывал. Но когда я прибыл к больнице и встал перед этим высоким огромным и цветастым зданием, я пришел в себя и задумался. А что я ему скажу? Чем оправдаю свой приезд? Минут пять я стоял на морозе и думал. - Скажу, что слишком переживал. – озвучил я решение, чтобы проверить, верно ли оно. Я, все время уверенный в себе, боюсь зайти в больницу к человеку, который мне нравится! Нет, Антон, ты уверен в себе, заходи. И я отправился быстрыми шагами, боясь уехать обратно домой со страху. Я зашел в больницу и разузнал, где находится Константин. Это стоило мне десяти минут, потому что я не знал, когда он сюда попал и в каком отделении лежит. Как меня врачи еще не послали куда подальше? Но все-таки я узнал, что Костя лежит в инфекционном отделении в десятой палате. Отделение находилось на втором этаже, и я помчался к нему со всех ног. Около палаты я резко остановился, сообразив, что нельзя так резко врываться. Я поправил белую накидку и глубоко вдохнув, открыл дверь, выдохнув. Палата была небольшая. Всего четыре койки. И занято только две. Кости в палате не было. Была какая-то девушка лет шестнадцати-семнадцати. Зависала в мобильнике и мало интересовалась мной. Но я обратил на себя внимание, спросив: - А с тобой не лежит случайно парень по имени Костя? - Не знаю. Может быть. Он не разговаривает со мной. – ответила девушка, не поднимая взгляда. Ну может, слегка только обратил внимание. - Тогда это точно он. – ответа я не услышал и уселся на кровать в ожидании парня. Сердце билось в волнении, живот наполнялся чем-то едким. Я решил отвлечься. Осмотрел кровать и тумбочку парня взглядом. Ничего особенного. Вообще ничего. Только книга на тумбочке. Я взял ее, узнать название. Достоевский «Преступление и наказание». Да уж. Невесело ему тут приходится. Это книгу мы читали в прошлом году, но, честно говоря, я только в кратком содержании прочел. А мне бы и полную версию надо. Я ведь собираюсь литературу сдавать. Конечно, лучшей минуты чтобы начать сейчас, я не нашел. Открыл книгу и водил глазами по буквам. Минут через пять дверь в палату приоткрылась, и я отвлекся. Узнав знакомый образ, я заерзал, захлопнул книгу, положив ее на место, и прижался к стене. Костя на секунду остановился в дверях в удивлении и скованности, что ли. Ну да, чего это ему не стесняться меня после того, что я сделал! Парень был совсем чуть-чуть бледен и немного похудел, но ничего больше в нем не изменилось. - Привет. – улыбнулся я как-то неуверенно. Соберись, Антон. Ты мужик. Костя все еще стоял в дверях. - Ты что здесь делаешь? – без малейшей радости произнес Костя, но и без злости и обиды. Спокойно и без эмоций. - Зашел узнать, как ты. – доброжелательно ответил я. Костя сощурился и сказал: - Я нормально. – мы замолчали. Я слышал только, как та девушка на кровати строчит кому-то смс на своем мобильнике. - Надо поговорить в общем-то. – прямо сказал я. Уверенно и строго. Я знаю, как мой взгляд меняется в такие минуты. Сложно отказать такому моему строгому и серьезному взгляду. Костя же, не изменившись в лице, помолчал с минуту, но ответил: - Пошли в коридор. – и он открыв дверь, вышел. Я за ним. Когда парень увидел меня, он направился в какую-то комнату. Я за ним. Мы вошли в нее, и я понял, что это столовая. Костя уселся за столик в углу и скрестил руки на груди в ожидании разговора. Я сел напротив него. Столовая была самая обычная. Какой я ее помнил всегда, когда лежал в больнице в классе третьем с чем-то инфекционным тоже. Столики с узорчатыми скатертями. Холодильник где-то у стены и, собственно, сами стены, которые обычно красят дешевой краской. Сейчас они были голубые. - Ну? – выжидающе смотрел на меня Костя. На самом деле его взгляд не выражал ничего, но почему-то мне кажется, что он ждал. Я, как мама сегодня утром от нервов не знал, куда мне деть свои руки. Потом вспомнил: я же мужик. Вздохнул и, попытавшись расслабиться, сложил руки на столе и начал сначала с того, что меня интересовало: - Как ты здесь оказался? - Отравился просроченным йогуртом в Новый Год.– быстро ответил парень, не желая останавливаться на этой теме. - Ясно. В общем, я в тот день, ты знаешь, в какой, был очень сильно пьян и не знаю, что на меня нашло… Честно, не знаю, что на меня нашло. – произнес я эту ужасную ложь, с которой будет легче Косте. Я надеюсь на это, во всяком случае. Костя не поменял выражения лица, ничего в нем не изменилось, только моргнул пару раз, вот и все эмоции. Ненавижу его за это. Парень помолчал с минуту, но после ответил, глядя на меня в упор: - Мои родители разбились на самолете, когда я был в девятом классе. В начале девятого класса. Опекуном моим стал мой дядя. Он был братом моей мамы. Он ее очень любил. Год мы старались жить как прежде, но я начинал понимать, как прежде уже не будет. Да и дядя начал меняться. Однажды он просто пришел и сказал: «Сдаешь экзамены и переезжаем в другой город. Я нашел работу». Я просто согласился. Меня там держала только память. Я пообещал, что никому не доверюсь. Никогда. С дядей мы не очень ладим теперь. Я всегда был самодостаточным парнем. Мне не был кто-то нужен. Только близкие. Родители, дядя. Его жена умерла уже очень давно, ее я совсем не помню. Но дядя знал, что у него есть семья, куда он может вернуться. Мы. Но тут и наша семья начала редеть. Дядя, как я. Он решил не привязываться ко мне так сильно. Решил вообще почти не общаться со мной. Но он любит меня, я знаю. Просто совершенно не хочет мне этого показывать и себе. Чтобы мне больно не было. Он знает, что и он когда-то умрет и поэтому просто старается сделать так, чтобы я его возненавидел. Но я не смогу. Вот так вот. – произнес Костя без улыбки, очень сурово говоря все эти слова. Это была его самая долгая речь. - Но мне же ты доверился. – заметил я, впитав в себя всю эту информацию. - Поэтому делай выводы. – ответил Костя также сурово. Уже не без эмоций, а именно сурово. Я почувствовал что-то странное внутри. Вроде облегчения, но не совсем. Я минуту думал над его словами. О его состоянии сейчас. Боже, у него родители погибли. Я догадывался, конечно, но не так же недавно. Выводы? Да, я сделал вывод. Я широко улыбнулся и протянул парню свою руку: - Значит, друзья? – парень не сразу протянул свою руку, сказав перед этим: - Я тоже должен извиниться. Я слишком разгорячился тогда. Второй поцелуй от парня – это уж слишком для меня. – он улыбнулся и тут уже протянул свою руку. Я крепко пожал его холодную ручонку и понял, что лучше пусть парень будет мне другом, чем его вообще не будет в моей жизни. Я его, похоже, правда, люблю. Готов терпеть дружбу с ним. Главное, чтобы он был рядом. И чтобы он был счастлив. Пускай я буду несчастен. Но, пусть я лучше буду несчастен рядом с ним, чем без него. Вот такой вот вывод я сделал. Мы перестали жать друг другу руки. - Так, когда тебя выписывают? – спросил я, рассевшись на стуле. - Скоро. Может, через пару дней. Йогурт, видимо, был слишком плохим. Хотя я не заметил. Как твои каникулы? Ездил к бабушке? – спросил парень в свою очередь. - Нет. Я дома сидел. – перед глазами пронеслись две недели скитаний в четырех стенах. Меня передернуло. - Ясно. А мне вот фортепиано здесь не хватает. Так бы и сыграл сейчас что-нибудь. Здесь инструментов, к сожалению, вообще никаких нет. – криво улыбнулся Костя. - Поэтому ты развлекаешь себя Достоевским? – улыбнулся я в ответ. - Ну да. Что-то вроде этого. - Слушай, насчет фортепиано. Как та музыка, которую ты играл, называется? – решил спросить я, наконец. Раз уж мы все решили. - Ludovico Einaudi – Monday. – Костя не медлил с ответом. Видимо, зря я переживал насчет того, что он что-то вспомнит и заподозрит. - Слушай, а можешь мне это записать? – я протянул ему свой телефон. Парень мигом настрочил название. Я спрятал телефон. - Я помню, как ты заплакал, когда я ее играл. Либо я слишком хорош, либо ты и, правда, слишком чувствителен. Я склоняюсь ко второму. – улыбнулся парень. - Я тоже так думаю, но чтобы сделать из себя брутального мачо, я буду склоняться к первому. – в притворной важности произнес я. Костя посмеялся. - Мне кажется, тебе не стоит притворяться. Ты и без притворства слишком мужественен. И очень обаятелен, как я думаю. Странно, что у тебя нет девушки. Ты всегда во внимании… Почему, Антон? – спросил Костя с интересом. Потому что я люблю тебя. Наверное, все могли прочесть это на моем лице. - Да не знаю. Не встретил подходящую мне. – пожал я плечами. - А какая тебе нужна? – улыбнулся парень. - Не знаю. Моя. Девушек хороших много, но все они чужие. – ответил я лукавя только в одном. В слове «девушка». - А как понять, что это твоя девушка? – с особым каким-то интересом спросил парень. Я сощурился: - Ты влюбился что ли в кого-то? - Нет, просто интересно. – спокойно ответил парень, не встрепенувшись даже. Значит, и правда, не влюбился. Оно радует. - Ну, я не эксперт, но в книжках говорят, что в сердце что-то екает. Да блять, это слишком пустые слова какие-то. Всем давно известные. Даже тебе. – улыбнулся я в какой-то неловкости за то, что приходится говорить такие вещи. - Ладно. Не смущайся. – улыбнулся парень и я вдруг почувствовал себя каким-то ребенком, а в нем увидел взрослого мужчину. Ха. - Костя, ты много вытерпел за последнее время. Частично даже от меня. Но, наверное, все это ерунда по сравнению с потерей родителей. – аккуратно произнес я. Костя не улыбался. В глазах потускнело. Мне стало его очень жаль. Захотелось обнять и утешить. - Да. Это очень больно. Я пойду, наверное, Антон. – сказал Костя, поднимаясь со стула. Я тоже встал. - Спасибо, что пришел. Я ценю это. Ты стал мне другом. За последнее время ты – единственное хорошее, что произошло со мной. Спасибо за это. – он протянул мне руку. Я, криво улыбнувшись, пожал ее. Мы расстались в коридоре. Я медленным шагом отправился к гардеробу, где оставил свое пальто, размышляя о произошедшем. Одевшись в фойе больницы, я сдал накидку и отправился на остановку. В голове постепенно начал укладываться произошедший с Костей разговор. Мы друзья. Я важен для него. Это главное. - Мам, я дома. – произнес я через полчаса. Маршрутка ехала слишком медленно. Так бы я был дома минут через двадцать. - Привет, Антон. – появилась мама в коридоре. А с ней рядом мужчина. Высокий, сильный, с короткими темными волосами. Взгляд добрый. Мне стоило запомнить, что к нам сегодня придут гости. - Здравствуйте, я Антон. – произнес я, протягивая руку мужчине. Он ее пожал, отвечая: - Привет, а я Алексей. - Приятно познакомиться. Мама говорила, что вы на ужин придете. Я тут не при параде даже. – попытался пошутить я. - Так вышло, Антон. – улыбнулась мама. - Ладно. У нас есть, что поесть? – спросил я, раздевшись. - Конечно. – ответил Алексей и я прошел на кухню. На столе и, правда, была еда. Фрукты, пюре с котлетой и закуски немного. Я сел за стол и начал кушать. Эти двое продолжили свою трапезу: - Ну и чем же вы занимаетесь? – начал я расспросы. - Я работаю в рекламном агентстве. А ты что про себя расскажешь? – охотно ответил мужчина. С виду он выглядел достаточно статно. - Я школьник. ЕГЭ сдаю в этом году. – улыбнулся я. - Не завидую тебе. – поморщился Алексей. Мы еще немного поговорили о разной ерунде вроде учебы, работы, погоды и я, наевшись, вышел из-за стола: - Спасибо за обед. Было вкусно. И да, я должен дать свое благословление, да? Так вот я его даю. Берегите маму. – я похлопал мужчину по плечу и отправился к себе в комнату. Бисквит спал и я, увидев знакомую депрессивную обстановку, захотел уснуть. Разделся, лег в постель, включил ноутбук и нашел музыку, название которой мне Костя записал в телефоне. Включил. И слушал до потери сознания. Вернее до того момента, пока не уснул. Он мой Друг. Но почему от этого совсем не хорошо?