The Blood in Your Veins

Глава 1. Как это началось

Мысли Стивена были вялыми, а память нечеткой, когда он начал просыпаться. Хуже того, у него была головная боль, которая сверлила виски, и мысль о том, чтобы открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться, казалась невыносимой. Сквозь туман начал просачиваться звук. В конце концов он смог различить в нем несколько слов. — …он просыпается… — …пульс все еще слабый… — …учитывая, что ему дали… Ни один голос не показался ему знакомым. Только из чистого упрямства Стивен проигнорировал пульсирующую боль и заставил свои тяжелые веки открыться, только чтобы немедленно закрыть их от резкой яркости флуоресцентного освещения над ним. Он не мог сдержать стона. — Точно, свет, — сказал женский голос, и он почувствовал, как ему на глаза положили ткань. — Боюсь, я ничего не могу поделать с освещением, но вы скоро привыкнете к нему. У меня есть немного воды, если желаете. Какая-то часть мозга Стивена отметила, что у нее британский акцент. Остальная часть функционирующего разума сосредоточилась на разговоре. — Кто… — и это было все, на что он был способен в данный момент. — Меня зовут доктор Саммер Уэстон, — ответила она. Врач? Он был ранен? Стивен облизнул губы и попытался произнести больше одного слова. — Мои… травмы? Что произошло? Как он получил ранения? Насколько все было плохо? Сколько морфина прошло через его организм? Он почувствовал, как пальцы доктора Уэстон нащупали его пульс. (Почему она это делала? Где ЭКГ?) — Никаких травм; ваша нынешняя головная боль и чувствительность к свету являются побочным эффектом препарата в вашем организме. Однако я думаю, что вещество почти полностью покинуло тело. В этом… не было смысла. Стивен заставил себя снова открыть глаза, и ткань на его лице на этот раз сделала это усилие выполнимым. — Что произошло? Он услышал, как она тихо выдохнула. — Что последнее вы помните? Стивену пришлось сделать паузу, чтобы подумать, что было одновременно необычно и довольно раздражающе. Он нахмурился, сосредоточившись. Он был в больнице? Нет, он… он был… — Я покупал продукты. Я был в магазине. Кажется, я заплатил, — Да, он помнил, как платил. Он решил пройти пешком три квартала до магазина и направлялся обратно в квартиру. После этого момента его воспоминания стали расплывчатыми. Доктор Уэстон ничего не ответила и вместо этого просто сказала: — Вам нужна вода. Как думаете, вы справитесь со светом? Если нет, мы можем прикрыть глаза полотенцем, и я помогу вам подняться. Он не ответил, но поднял руку и убрал ткань с глаз, прищурившись на уродливые прямоугольные панели над ним. Другой врач помог ему принять сидячее положение и дал бутылку воды, но Стивен был слишком занят, разглядывая окружение. Он лежал на медицинской койке, перед ним была большая комната, которую можно было описать только как биохимическую лабораторию. Там было самое современное оборудование, большая часть которого выглядела совершенно новой. В помещении работали еще один мужчина и две женщины, все в лабораторных халатах. У ближайших стен, подальше от оборудования, стояло еще несколько медицинских коек. — Пейте, — подбодрила доктор Уэстон, и его пересохшее горло больше, чем что-либо другое, заставило Стивена сделать это. — Где я? — спросил он, прищурившись на доктора Саммер Уэстон. На вид ей было где-то между тридцатью и сорока, а ее длинные каштановые волосы были собраны в беспорядочный пучок. Она была бледной и выглядела уставшей, с темными мешками под серыми глазами и тонкими опущенными губами. — Я не знаю, — ответила она. — Никто из нас не знает. Замешательство Стивена (и тревога, хотя он еще не признался в этом) росло. — Что, черт возьми, это должно означать? Она печально улыбнулась ему. — На самом деле нет простого способа объяснить это: вас похитили, как и всех нас. Он недоверчиво уставился на нее, задаваясь вопросом, правильно ли он ее расслышал. Его голова все еще колотилась в такт сердцебиению, и это, в конце концов, делало его слух менее ясным. — Что? — всё что ему удалось выдавить. — Да, — тусклая улыбка вернулась. — Итак, вы хирург-ортопед или нейрохирург? — Нейрохирург, — автоматически ответил он, затем уставился на нее. — Как вы узнали? — Рентген, — был необъяснимый ответ доктора Уэстон. — Я покажу вам немного позже, — сказала она, когда Стивен собирался возразить. — Мы должны покончить с представлениями. Выпейте еще воды. Стивен нахмурился, глядя на нее, но его голова все еще ныла, и только по этой причине он подчинился вместо того, чтобы требовать дальнейших ответов. По крайней мере, свет становился более терпимым. Тем временем доктор Уэстон обратилась к остальным: — Он проснулся. Сделайте перерыв для знакомства и выпейте воды. Одна из женщин, которой, как он предположил, было за сорок, с густыми прямыми черными волосами, зачесанными назад, и медно-коричневой кожей, на лице которой проступали напряженные и обеспокоенные морщины, заерзала от дискомфорта. Она поправила очки в узкой оправе, затем посмотрела на стену, и Стивен проследил за ее взглядом, увидев камеру в углу. — Как долго мы работаем? — спросила она; у нее тоже был британский акцент. — Около пяти часов, — сказала доктор Уэстон, посмотрев на часы. — Отдохни несколько минут, тебе станет лучше. — Наверное. В любом случае мне нужно дождаться, пока центрифуга закончит работу, — сказала третья женщина, самая высокая из трех (хотя, возможно, именно ее естественные вьющиеся волосы придавали ей дополнительный рост). Ее белый лабораторный халат резко контрастировал с ее темно-коричневой кожей под яркими флуоресцентными лампами, и, как и все остальные, она казалась напряженной и усталой. Она выглядела примерно его возраста и определенно была американкой, с малейшим намеком на южный акцент. Последний в комнате, лысеющий мужчина с седыми волосами, лет сорока или чуть за пятьдесят, первым вышел из-за своего рабочего места. Цвет его лица был ярко-розовым, и он носил очки с толстыми стеклами, но они не могли скрыть его ярко-зеленые радужки. — Как вы себя чувствуете? — он говорил с сильным немецким акцентом. Стивен поморщился. — Бывало лучше, — ответил он, когда они вчетвером окружили его. — Мы знаем, каково это, — ответила афроамериканка. — Я доктор Джада Фергюсон. Гематолог, Онкологический центр доктора медицины Андерсона Техасского университета, Хьюстон. — Доктор Мира Махаджан, — сказала другая женщина. — Патологоанатом со специализацией в цитопатологии, из больницы Святого Варфоломея в Лондоне. — Я тоже из Лондона, — добавила доктор Уэстон. — Хотя и из больницы Святого Томаса. Кардиоторакальный хирург. — А я доктор Стефан Баар, — сказал мужчина. — Я работаю фармацевтическим химиком в "Bayer" в Вуппертале, городе на западе Германии. Стивен обдумал поступившую новую информацию, когда они представились, и начал пытаться соединить части этой (ужасающей) головоломки воедино. После того, как они закончили говорить, он откашлялся и сказал: — Доктор Стивен Стрэндж. Нейрохирург, Метрополитен-Дженерал, Нью-Йорк. Доктор Фергюсон издала утвердительный звук. — Не так давно я читала вашу последнюю публикацию. Это было восхитительно. — Я тоже читал вашу, — сказал Стивен, затем посмотрел на остальных. — Я читал публикации всех вас за последние три года, — и была причина, по которой он запомнил их имена; все они были блестящими учеными, и являлись экспертами в своих специальностях. Какого черта они все здесь оказались? Должно быть, на его лице отразились мысли, потому что доктор Махаджан сказала: — Тот, кто привел нас сюда, хочет, чтобы мы работали, — она оглянулась через плечо, затем добавила: — Что очевидно. И он хочет, чтобы мы работали постоянно, — она снова открыла рот, но так ничего и не сказав, закрыла его. Стивен нахмурился. — Над чем именно работали? Доктор Уэстон также посмотрела в сторону камеры, а затем сказала: — Наша задача — сохранить жизнь неизвестному пациенту. И вы должны помочь.