The Blood in Your Veins

Глава 2. Помоги мне пережить эту ночь

Время на часах Стивена показывало 5:24 вечера 24 апреля 2010 года. Доктор Баар поймал его взгляд на своем запястье, когда он помогал готовить образцы для фармацевта-химика. — Если ваши часы настроены на нью-йоркское время, здесь они не совпадут. Я не думаю, что мы находимся в Америке. — Откуда вы знаете? — спросил Стивен. Ему сказали, что разговаривать разрешено до тех пор, пока они работают, но пара врачей посмотрела в камеру, когда это было сказано. Он понял; за ними наблюдали и слушали. Здорово. — Завтрак подадут в ближайшие два-четыре часа. Хотя это больше похоже на продукты для завтрака. Восточноевропейский, может быть, ближневосточный. Я не совсем уверен, — немецкий врач поправил микроскоп, в который смотрел, и опустил голову. — Как бы то ни было, они хорошо кормят нас. Вы не умрете здесь с голоду. Игра в лаборанта не была чем-то, чем Стивен бы занимался со времен медицинской школы, и это определенно не доставляло ему особого удовольствия. Однако в данный момент он был не в том положении, чтобы что-то изменить. Стивен - не единственный специалист в лаборатории, а образцы крови требовали чьей-то проверки. Поэтому он взял на себя подготовительную работу. Это было утомительно, но необходимо в их ситуации. — Завтрак? — Стивен нахмурился. — Тогда когда они позволят нам поспать? — В самом начале, когда нас с доктором Фергюсон впервые привезли сюда, нам разрешали спать семь часов. Они даже приглушали свет, — и снова доктор опустил голову, казалось, очень сосредоточенный на своей работе. Стивен последовал его примеру и не сводил глаз с центрифужных пробирок, которые готовил. — Как давно вы здесь? — Около месяца. Примерно через две недели к нам присоединилась доктор Махаджан. Доктор Уэстон здесь всего несколько дней, — доктор Баар ввел несколько заметок в компьютер и заменил слайд другим; на обоих слайдах была небольшая капля крови. — Полагаю, у компьютера нет доступа к Интернету, — пробормотал Стивен. Химик сухо улыбнулся. — Было бы очень кстати, да? Стивену нечего было на это ответить, и разговор сошел на нет.

***

Когда Стивен впервые очнулся здесь, он задался вопросом, было ли приказано врачам носить лабораторные халаты. Однако, немного поработав, он быстро понял, что они, скорее всего, носили их, потому что в комнате было очень холодно. Хотя лабораторный халат не особенно толстый, все-таки это дополнительный слой одежды. Он хотел спросить насчет одежды. Лабораторный халат лежал на койке, но где же остальное? Существовали ли особые правила приема пищи и душа, как и для расписания сна? У Стивена были еще сотни вопросов, которые он хотел задать доктору Баару, но просьба химика сохранять молчание прозвучала прежде, чем у него появилась возможность озвучить их. И он молчал; это была необходимость, которую он хорошо понимал. Это означало, что он не мог задавать никаких дальнейших вопросов, пока его часы не показали 6:41 вечера, и доктор Махаджан спросила, не может ли он помочь ей с дополнительной обработкой образцов. — Спасибо, что так быстро присоединились к работе, — сказала доктор Махаджан, передав ему свои инструкции. — Я удивлена, что вы не решили поспать еще. Вас сильно накачали наркотиками. — Я лучше всего справляюсь со стрессом, работая, — ответил Стивен, — Хотя я уже несколько лет не занимался лабораторной работой, — осознание того, что его похитили, было мыслью, которую он отодвинул на задворки своего сознания, поместив ее в то место, с которым он должен был разобраться позже (когда ему неизбежно придется). Тем временем он хотел как можно больше отвлечься и собрать всю возможную информации об этом месте, и у него была возможность сделать и то, и другое прямо сейчас. Доктор Махаджан тихо продолжила: — Доктор Уэстон очень помогает нам с момента ее прибытия, но она заслужила отдых. Она бодрствовала во время своей смены сна, чтобы присмотреть за вами. Она проинструктировала Стивена разместить образцы на слайдах и пометить их определенным образом как на слайде, так и на компьютере, поэтому он как раз этим и занимался. — Что значит «смены сна»? Доктор Баар упомянул, что так было не всегда. — Все изменилось около недели назад, — ответила она. — Как раз перед тем, как сюда привезли доктора Уэстон. Раньше они приходили только один раз, чтобы доставить новое оборудование, которое просила доктор Фергюсон. — Как доставляют еду и сообщения? — спросил Стивен. — Через щель в нижней части двери, — сказала она, затем еще больше понизила голос почти до шепота, заставив Стивена напрячься, чтобы услышать ее. — Но они пришли снова, — она отклонилась от темы, чтобы добавить: — Если они придут еще раз, быстро положите руки на голову. Они не очень терпеливы, — затем доктор Махаджан сделала паузу, чтобы ввести что-то более длинное в свой компьютер, прежде чем продолжить говорить шепотом. — В последний раз, когда они приходили, они сказали, что в одно время может спать один человек, и нам нужно есть быстрее. Если мы не повинуемся, будут последствия, — она быстро сменила тему. — Дайте мне знать, когда начнете уставать; моя смена сна началась час назад, но доктору Уэстон она нужнее. С вашим приездом нам придется привыкнуть примерно к пяти часам в смену. Стивен нахмурился, глядя на слайды, слушая ее слова. — Что может быть настолько чертовски важным, что нам разрешено спать только по очереди? Для чего нужны эти образцы? Доктор Махаджан ответила не сразу. Когда она заговорила, ему снова пришлось напрячься, чтобы расслышать ее. — Чем меньше вы знаете и чем меньше догадываетесь, тем безопаснее для вас. Пожалуйста, не спрашивайте меня больше об этом.

***

В Нью-Йорке было 8:30 вечера, когда Стивен закончил складировать свою подготовительную работу для доктора Махаджан. Она ушла спать около 45 минут назад. Как только он закончил, он услышал металлический скрежет, который прозвучал почти оглушительно в тихой комнате. — Это завтрак, — сказала ему доктор Фергюсон, повернувшись к нему лицом. — У нас есть столик, за которым можно поесть, — она махнула рукой в угол комнаты, в сторону грязного на вид стола с пластиковой столешницей и трех металлических складных стульев. Их контраст с окружающим современным научным оборудованием был почти забавным. — Им не нравится, когда мы едим все вместе. Так что мы с вами поедим первыми. Она послала пару безмолвных жестов двум другим врачам, затем направилась к двери. Стивен последовал за ней и оглядел вход с ног до головы. Похоже, дверь была сделана из стали и силой ее явно не откроешь. Рядом с дверью стояли два больших закрытых контейнера. Доктор Фергюсон взяла один, оставив Стивену другой, и направилась к столу. Контейнеры оказались заполнены едой: несколько лепешек, сыр, масло, еще один контейнер, наполненный какой-то кашей и чем-то, что напоминало йогурт, но пахло не совсем так, как йогурт, к которому он привык. Там также были две большие фляги с чаем и кофе, и достаточным количеством посуды и столовых приборов для всех. — Доктор Баар не шутил, — пробормотал Стивен. — Они и вправду хорошо нас кормят. — Это не принесло бы им никакой пользы, если бы мы были слишком слабы, чтобы работать, — она поджала губы. — Угощайтесь. Стивен избегал вещества, похожего на йогурт, но взял немного остального и налил себе кофе. Это не было потрясающе, но это можно было есть. — Доктор Баар упомянул, что вы вместе с ним пробыли здесь дольше всех, доктор Фергюсон. — Зови меня Джада, — ответила она. — Кажется нелепым быть формальными в подобной ситуации. Саммер — доктор Уэстон — согласна со мной. Он поднял брови. — А двое других? — Стефана, похоже, это не волнует; его трудно понять. Доктор Мира Махаджан всегда обращается к нам по титулу и, похоже, хочет того же. Я думаю, это помогает ей отстраниться от обстоятельств, помогает ей справиться. Нам всем нелегко, но у нее сейчас очень трудные времена. Стивен искоса посмотрел на британку, когда они говорили о ней; в настоящее время она спала на одной из коек у дальней стены. Напряженные морщины на ее лбу никуда не исчезли. Его глаза быстро заметили немаркированный пузырек с таблетками на полу рядом с ее очками и ножкой кровати. — Таблетки? — он спросил. — О… — Джада на мгновение задумалась. — У нее есть проблемы, лучше, если она расскажет тебе, а не я. Я не ее врач, но… — Я понимаю, — ответил Стивен. — У Стефана тоже есть таблетки. По другой причине. Сообщи, если тебе что-то необходимо принимать ежедневно; они доставят лекарство в течение дня. Он покачал головой. — Нет, всё в порядке, — затем он взглянул в сторону камеры в углу возле двери. — Они хорошо снабжены. — Очень хорошо, — пробормотала она. — Кто эти люди? — прошептал Стивен в ответ. — Что им от нас нужно? — Понятия не имею, кто они, но могу показать, что они заставляют нас делать после завтрака, — Джада направила подбородок в сторону его тарелки. — Заканчивай, мы слишком долго разговаривали, а работа не закончена. Они начинают раздражаться даже из-за долгого времяпровождения в душе. Хотя, честно говоря, я не знаю, почему все еще пользуюсь шампунем; этот шампунь для белых людей полностью испортил мои волосы. Стивен тихо фыркнул от неожиданного комментария. — Следует направить жалобу руководству. Она слегка улыбнулась, затем продолжила. — Мы получили пару смен одежды, дополнительные полотенца и воду. Кстати, они принесли вещи и для тебя, они в том шкафу, — она указала на один из шкафов у стены. — Черт возьми, на второй неделе у нас даже появилась стиральная машина и сушилка, когда к нам присоединилась доктор Махаджан. Ты всё увидишь, когда пойдешь в ванную, — Джада указала на ответвление рядом с койками, коридор, который быстро скрывался из виду. — Но пока они приносят вещи, как мы просим, я бы не стала испытывать удачу с этими людьми. Они могут быть… резкими, — затем Джада полностью вернулась к своей еде, и Стивен последовал ее примеру. После того, как они поели, она повела его обратно к своему рабочему месту. Доктора Баар и Уэстон ушли завтракать, когда доктор Фергюсон открыла шкафчик между ней и рабочими местами доктора Баара. Стивен тупо уставился на содержимое внутри. На одной полке было несколько неорганических соединений: гидроксид кальция, карбонат лития, гидроксид лития, перекись водорода и перекись лития, и это только часть. На другой полке были видны хлорофиллин, несколько добавок в виде витамина С, витамина В12, магния, кальция и железа, а также бутылка ЭДТА кальция, хотя за ними стояли и другие баночки. Кроме всего прочего, на самой нижней полке были различные фрукты. — Кстати, фрукты не для нас. Цитрусовые никогда не для нас, — она постучала по написанному от руки рецепту рядом со шкафом. — Можешь приготовить напиток прямо сейчас. На данный момент мы делаем его два раза в день. Охлажденные продукты вон там, — Джада указала на небольшой медицинский холодильник. Его растерянный взгляд оторвался от шкафа, чтобы проследить за ее рукой, затем упал на рецепт. — Для чего, черт побери, это нужно? — Для пациента, — она подошла к своему микроскопу и подложила под него предметное стекло. Через мгновение, отрегулировав фокус, Джада сказала: — Взгляни. Стивен подошел к микроскопу и нахмурился, глядя на то, что оказалось образцом крови. В лейкоцитах наблюдались явные признаки токсической грануляции, и он увидел как базофильную пятнистость, так и микроцитарную анемию в эритроцитах. — Ну, — начал он, — У пациента нет нормальных кровяных клеток. Я надеюсь, что для работы у вас есть что-то большее, чем образцы крови. Она слегка улыбнулась. — К счастью для нас, нам не пришлось искать причину отклонений. У пациента отравление палладием. Стивен оторвал голову от микроскопа и уставился на нее. — Отравление палладием? Пациент что, жует обручальные кольца? — нет, серьезно, палладий? — Это еще не самое странное, — ответила Джада. — С помощью полученных образцов мы обнаружили, что ЭДТА кальция может решить проблему одноразового отравления, но пациент постоянно подвергается воздействию палладия, он не покидает его организм. Коктейль, — она кивнула на него, — мы готовили с первого дня, как приехали сюда, для лечения симптомов и ограничения распространения отравления. Не знаю, как они это выяснили; мы думаем, что в их команде есть врач. Мы добавили еще пару компонентов, чтобы попытаться помочь организму пациента бороться с отравлением и в целом увеличить потребление питательных веществ. Начни готовить напиток; мы оставим его в прорези, и они заберут его вместе с нашей посудой. Обычно Стивен не был бы в восторге от того, что им командуют, но опять же, его обстоятельства были не совсем характерными, и его мозг все еще пытался принять тот факт, что кто-то подвергается постоянному воздействию палладия. Когда он начал готовить напиток, а Джада вернулась к своей работе за микроскопом, он спросил: — И я полагаю, вам было поручено найти какое-то лекарство от непрерывного воздействия палладия. — Бинго, — ответила она. — Во время второй недели мы начали эксперименты с соединениями лития после того, как увидели потенциал в образцах. После прибытия доктора Махаджан она предложила диоксид лития, который оказал наиболее эффективное действие на замедление отравления. А спустя несколько тестов Стефан синтезировал стабильную смесь с наименьшей вероятностью побочных эффектов. Она вздохнула. — Но, как ты видел, это только замедлило распространение отравления; оно не сделало ничего, чтобы полностью остановить его или устранить ущерб. Мы все еще наблюдаем ухудшение анализов пациента. Если мы ничего не придумаем, то такая тенденция приведет к его смерти через два месяца — даже при регулярных инъекциях диоксида лития. Хмурый взгляд Стивена оставался неизменным, пока он смешивал странный коктейль и слушал ее. — Эти люди знают об этом? — Да, — ответила она. — И через пару дней после того, как мы им сообщили, привели Саммер. Мы все еще пытаемся найти лучшее решение, но вчера ей дали рентген. — Доктор Уэстон упоминала о рентгене. — У меня еще не было возможности взглянуть на снимки. Я думаю, они заставляют ее найти другое решение, — Джада ткнула подбородком в коктейль. — Закрой смузи крышкой и оставь у двери; Стефан разложит все по контейнерам. И если ты не против, мне бы не помешала лишняя помощь. Это было что-то, чем можно было занять время, поэтому он согласился.

***

По часам Стивена, было 11:13 вечера, когда он согласился перемениться сменами сна после доктора Махаджан, начиная примерно с 12:30 (по крайней мере, в Нью-Йорке). Стефан Баар был после Миры Махаджан до приезда Стивена, но химик хотел закончить некоторые эксперименты, которые, по-видимому, займут более двух часов, так что они «могут начать новую смену прямо сейчас». Поэтому Саммер Уэстон оторвала его от работы с Джадой Фергюсон, чтобы обсудить с ним некоторые вопросы, прежде чем он ляжет спать. — Ваша последняя статья о нейрогенезе была фантастической, доктор Стрэндж. Некоторые из более сложных концепций выходили за рамки моих медицинских знаний, но то, что я поняла, действительно взволновало меня тем, что мы можем увидеть в нейрохирургии в будущем. Его эго с легкостью восприняло комплимент, но он вежливо ответил: — Спасибо, доктор Уэстон. Ваша собственная новаторская работа в области роботизированной сердечно-сосудистой хирургии обязательно поможет кардиоторакальным хирургам по всему миру. Она махнула рукой. — Саммер, пожалуйста. — Тогда зови меня Стивен, — сказал он. — Ты упоминала, что у тебя были какие-то рентгеновские снимки? — Да, — они добрались до рабочего места, и она щелкнула по папке на своем рабочем столе. — Хотя от них не много пользы. Он уже собирался спросить, что она имела в виду, как вдруг появилось первое изображение. Стивен поднял брови. На снимке был изображен мужской торс с несколькими осколками какого-то инородного тела, разбросанными по всей груди. Но вместо того, чтобы показать всю пораженную область, как обычно делают рентгеновские снимки, изображение было обрезано посередине туловища, оставив только верхнюю часть груди. — И, боюсь, именно поэтому ты здесь, — сказала Саммер, и ему снова показали странно обрезанный рентгеновский снимок. Этот снимок был сделан сбоку; был показан позвоночник и пара дюймов тела, но он был обрезан до грудины. Он смог увидеть несколько осколков в опасной близости от периферических нервов и один неприятно близко к позвоночнику. — Как этот человек все еще жив? — пробормотал он. — Эти осколки вызывают отравление палладием? — какой предмет из палладия мог вызвать такую травму? — Удивительно, что он жив, — согласилась она. — И взгляни на рентген сердца, — она показала изображение (снова обрезанное, чтобы не было видно грудины), и, кроме осколков, разбросанных по этой области, он сразу увидел проблему. — Его сердце сместилось влево, — пробормотал Стивен. — Что толкнуло его туда? Она одарила его легкой улыбкой. — Я написала им, — она указала на компьютер, — Что я не смогу дать им точное представление о том, как провести операцию, по крайней мере, без полного рентгеновского снимка грудной клетки, и что мне определенно понадобится хирург-ортопед или нейрохирург для работы с осколками вблизи нервов, — затем она бросила на него извиняющийся взгляд. Стивен не потрудился ответить; что сделано, то сделано. — Они же не думают, что мы проведем операцию этому человеку без полного рентгеновского снимка. — Я не думаю, что они этого хотят, — ответила она. На его вопросительный взгляд Саммер пояснила: — Они все еще пытаются найти постоянное решение проблемы отравления палладием, но у них заканчивается время. Мы скорее на крайний случай. Он не совсем понимал, как относится к тому, чтобы быть «крайним случаем» (на самом деле он чувствовал себя немного обиженным, но у него хватило здравого смысла понять, что сейчас неподходящее время для выражения своего раздражения). — Доктор Фергюсон сказала два месяца, — Стивен снова посмотрел на рентгеновский снимок и обнаружил, что хмурится; что-то щекотало в глубине его разума, какая-то частичка знания, которая имела отношение ко всему этому, но оставалась неуловимой. — Надеюсь, они не будут ждать до последней минуты, чтобы провести операцию, — ответила она. Стивен провел остаток своего бодрствования, изучая, какие снимки и тесты были сделаны пациенту мужского пола. Очевидно, ему не делали магнитно-резонансной томографии, но наряду с обрезанными рентгеновскими снимками были обширные анализы крови, снимки с компьютерной томографии, анализы мочи, результаты анализов функции легких и сердечной деятельности. Данных было более чем достаточно, чтобы прочитать их и получить лучшее представление об общем состоянии здоровья человека, которому, возможно, придется провести операцию. Когда в конце концов подошла его очередь ложиться спать, он почувствовал себя совершенно измотанным и быстро заснул. Последней мыслью Стивена была загадка палладия и мучительное подозрение, что он упускает что-то, что уже знает.