Две шляпы и одно "злое" сердце

— Выглядишь хреново.        Номер Шесть среди Предвестников Фатуи был известен своим умением выражать мысли четко, броско, лаконично и при том совсем не стесняясь в подборе слов. Врать он не смел никогда, а потому высказывал своё мнение на любой счёт, когда считал нужным и тогда, когда никто его мнения не спрашивал. Как, например, сейчас.       Мона, отпросившись на пару секунд, сидела в тени дерева, прислонившись щекой к стволу, ведь он, благодаря листве, даже в жаркий день сохранял прохладу. — Спасибо за комментарий, но я в порядке. Просто... Очень жарко.       Из-под прикрытых век, она лениво взглянула на Скарамуччу. Судя по всему, ему беспокоиться о таких понятиях как "жара" и "холод" не приходилось. В голове девушки возникла цепочка мыслей: он - член Фатуи; Фатуи - базируются в Снежной; Снежная известна своим холодным климатом. Для завершения цепочки требовалось лишь получить последнее сведение: — Скарамучча, скажи пожалуйста, а ты в Снежной тоже ходишь... Вот так, в этих шортах? — Да, — ответил тот, не понимая, от чего на лице астролога от полученного ответа растянулась улыбка, а плечи её слегка задрожали, — Что смешного? — Ни... Хах, ничего, просто вспомнила шутку.       Шутки на самом деле никакой не было, она всего лишь представила, как этот коротышка зимой шагает по снежным сугробам, которые доходят ему до колена, а то и выше.       Мегистус сама себя одернула, когда подумала о таком. Всё таки, мысли порой заводят очень далеко... Девушка положила голову на колени и посмотрела в сторону. Солнце всё ещё было очень высоко. В самом деле, это был не лучший день для подобных прогулок. Собрав силы, Мона встала, опираясь о дерево и думая лишь о том, что в руинах, к которым они направляются как минимум будет какой-нибудь сырой, холодный подвал.       Как оказалось, идти им осталось недолго: как только пара вернулась на тропу и поднялась по ней выше, их глазам предстали древние, полуразрушенные постройки. Нигде не было указателей, что это за место, было ли это чьим-то дворцом, государственным зданием или военным фортом, но вид впечатлял. Впечатлял не столько размером, сколько почти успешной интеграцией архитектуры в ландшафт: ветер, солнце и дожди практически уничтожили человеческий труд, превратив строгие ровные кирпичи в белые, сложенные друг на друга булыжники. В стенах виднелись дыры и щели, что казалось, что держатся они исключительно на травах, которые своими лозами связывали камни вместе.       Мона поднялась по низкой, втоптанной в землю лестнице и прошла через ветхую арку, боясь даже прикасаться к её сводам. Она обернулась, чтобы посмотреть на Предвестника. Он без особого энтузиазма пробежался взглядом по руинам, а затем, когда его взгляд остановился на другой, ведущей куда-то наверх, лестнице, подошёл к ней и сел на ступени. — Ты устал? — поинтересовалась девушка.       Скарамучча в очередной раз закатил глаза и ответил, расставляя паузы: — Я. Не. Устаю, — откинувшись на ступени и закинув одну ногу поверх другой, он продолжил, — Ты думаешь, я ни разу не видел руин? Скажу так, они не особо пестрят отличиями и чем постройки древнее, тем больше они похожи.       Мегистус махнула рукой и направилась далее, понимая, что тащить его за собой - мертвый номер, да и смысла в этом нет никакого. На самом деле, касательно архитектуры, инадзумовец был прав - очень редко древние сооружения доживали до наших дней, а с течением времени от красочных росписей, различных мозаик и изразцов не оставалось ничего. Сокровища и артефакты, находящиеся внутри ветхих стен становились добычей расхитителей и путешественников в считанные годы после ухода прежних жильцов, так что надеяться на какую-то особо интересную находку тоже не приходилось. Подземелья же сохранялись лучше - интерьеры, механизмы и различные богатства могут храниться несметное количество лет. Опытные искатели приключений, которым удавалось спуститься в самые глубокие и темные подземелья рассказывали, будто само время там течет иначе.       Однако же здесь, на поверхности, всё было куда как проще и очевиднее. Когда очередная капля пота прокатилась по виску астролога, она тут же вспомнила, что ей необходимо найти укрытие. Петляя вдоль серых стен, Мона заметила пролом в одной из них. Она подошла ближе и заглянула внутрь: за каменной стеной оказалась неглубокая пещера, от которой веяло сыростью и прохладой. Взгляд тут же зацепился за растение с массивными синими бутонами, которые раз в несколько секунд покрывались белой корочкой наледи. В голове астролога родилась идея.       Протиснувшись сквозь пролом, она осторожно подошла к цветку и, выждав подходящий момент, оторвала бутон от стебля. Цветок этот, туманник, продолжает испускать холод даже будучи сорванным. Эта особенность делает его интересным ингредиентом для алхимии, а Мона, зная о ней, решила взять бутон с собой, чтобы легче перенести жару. План оказался не без изъянов: стоило бутону оказаться в руках девушки, пальцы её тут же начали индеветь, так что приходилось то и дело переминать его в ладонях, но это было лучше, чем мучиться от окружающей духоты.        Довольная своей находкой, Мегистус не спешила покидать пещеры. Вероятно, ей стоит насладиться моментом спокойствия и одиночества, без компании Предвестника, раз выпал такой шанс. Пещера не выделялась среди прочих, но внутри оказалось достаточно луж из-за просочившейся родниковой воды, а значит Моне точно есть чем заняться. С долей неловкости, она вспомнила о том, как вчера проклинала звёзды за свой неудачный день, хотя, как оказалось, в том не было их вины.       Тихо извинившись за свое ужасное поведение, Мона присела у кромки воды, но прежде чем коснуться пальцами ровной поверхности, задумалась, что именно она хочет узнать сейчас. В процессе гадания самое главное — правильно задать вопрос. Он должен быть кратким, но в то же время детальным и ясным. Чем лучше будет поставлен вопрос, тем точнее окажется предсказание. Почти не дыша, астролог покосилась назад, чтобы убедиться, что за ней никто не наблюдает, а затем приступила к гаданию.       Мегистус коснулась воды ладонью и обвела круг, который тут же заискрился мелкими пузырьками. Идеально ровная до того поверхность покрылась рябью, потемнела и будто стала глубже от магических действий девушки. Когда же рябь стихла, в отражении одна за одной стали загораться маленькие звёздочки. Медленно двигаясь, они собирались в очертания некой фигуры, которая напоминала собой детскую игрушку. Мона не удержалась от того, чтобы прикоснуться к силуэту и стоило ей провести пальцем по "волосам" куколки, как на маленьком личике сверкнуло два глаза-огонька, что пристально уставились на неё.       Девушка опешила. В её практике гадания это было первым подобным случаем, когда объект давал реакцию. Отражение в воде, заметив реакцию Мегистус, довольно заулыбалось и теперь астролог точно была уверена, что это именно он. Как минимум, тот, кем он был когда-то. Во взгляде крохотных глазок не было злорадной насмешки, не было жестокости и грубости, лишь неподдельный интерес к той, кто так пристально наблюдает за ним.       Мона грустно улыбнулась, будто на прощание, и провела рукой по воде, нарушая строй чётких линий. Малыш моргнул на последок и уплыл куда-то в глубь. Девушка же намеревалась заглянуть чуть дальше, чтобы понять, где же скрыта та грань между прошлым и настоящим Предвестника. Однако, вода давать ответ не желала - какие-то помехи то и дело вызывали ненужные волнения воды и мешали проявлению чёткой картинки. Промучавшись с беспокойной стихией ещё некоторое время, астролог бросила это дело. В конце концов, не в первый раз она, пытаясь заглянуть в чью-то судьбу, встречает подобное сопротивление. "Что же могло произойти?" — думала над загадкой прошлого Мегистус. Как безобидное создание примкнуло к организации со столь отвратительными методами? Неужели не было никого, кто остановил бы его?       Подумав ещё, она вспомнила их вчерашний разговор. — Это было... Мерзко, — чуть слышно прошептала волшебница.       Не раздумывая более, астролог поднялась и, прихватив с собой бутон морозного цветка, вышла из пещеры. Щурясь от яркого света, от которого успели отвыкнуть глаза, она пошла обратным путем к месту, где её остался ждать Скарамучча. Обогнув несколько стен, Мона вышла к нужному месту, но увидев представшую перед ней картину, замерла. Шестой Предвестник сидел на полуразрушенной лестнице и бережно гладил пальцем правой руки маленького золотого зяблика, который сидел на его левой ладони. Кажется, тень от шляпы очень приглянулась птичке в жаркий день.       Парень же хоть и слышал шаги Мегистус, от увлекательного занятия отрываться не стал. Он аккуратно проводил тыльной стороной фаланги по серой грудке и крылышкам, а зяблик от оказанной ласки будто задремал. Наблюдая за этой сценой, девушка убедилась в правдивости того, что ей поведали звёзды. — Почему он не улетает? — прошептала она, но стоило вопросы быть озвученным, как комочек перьев распахнул глазки и взметнулся прочь.       Скарамучча тяжело вздохнул и откинулся на ступени позади: — У меня нет сердцебиения, поэтому для животных я всё равно что дерево, особенно когда над чем-то задумаюсь и перестаю двигаться. А потом они так привыкают, что позволяют себя гладить. — Тебе нравится гладить маленьких зверят? — Мона улыбнулась.       Вопрос остался проигнорированным, а инадзумовец лишь отвёл глаза в сторону. Мегистус вспомнила, что хотела сказать изначально: — Я бы хотела извиниться за вчерашнее.       Взгляд синих глаз тут же оказался прикован к собеседнице. — Я вчера была несколько грубой. Конкретно в той части, когда спрашивала о том, есть ли у тебя друзья или семья... Ты тогда так переменился в лице, что кажется...       Поняв, в чему это идёт, парень закатил глаза: — Если тебе станет легче, скажу вот что - за свою жизнь успел столько услышать в свой адрес, что твои слова - всё равно что детская дразнилка. Можешь не переживать по этому поводу. Но могу рассказать тебе историю, раз уж ты мне напомнила, а именно - да, у меня был друг, во всяком случае, кажется, это называется именно так. Он был, а в один день его казнили. По моему личному мнению это было абсолютно несправедливо, а уж тебе ли не знать, как это ужасно, ведь так? И всё таки, я нашел способ устранить причастных к этому людей. Жертв, правда, вышло несколько больше чем планировалось, но такое не редкость.       Улыбка, с которой Мона до этого наблюдала за Скарамуччей, блёкла с каждым произнесенным словом и под конец вовсе сошла на нет. "Да что же с тобой не так?..." — думала она.       Инадзумовец поднялся с места, стряхнул пыль с одежды парой быстрых движений и спросил: — Ты достаточно налюбовалась? Может пойдем куда-нибудь ещё или... — внезапно, где-то над их головами раздался отдаленный плач, — До чего же противный звук...       Девушка сразу же насторожилась. Звук тот доносился явно свыше, видимо, с утеса и по характеру напоминал детский плач. Рядом могли ошиваться монстры или разбойники, поэтому выдвигаться на помощь нужно было немедля. Мегистус быстро осмотрелась в поисках того, что могло помочь подняться. Возвышенность была небольшая, всего метров пять или шесть, но подъем был крутым и не обладал уступами, поэтому выхода было два: обходить участок в надежде найти пологий подъем или забраться при помощи подручных средств. Такими средствами теперь могли послужить развалины древнего сооружения — за той самой лестницей вникуда, на ступенях которой сидел до того Скарамучча, девушка заметила полуразрушенную стену, которая практически завалилась на склон, а покосившиеся кирпичи превратились в своеобразные ступени. Волшебница обогнула инадзумовца и полезла наверх по шаткой конструкции. — Ноги не переломай, скалолазка.       Оказавшись наверху за считанные секунды, Мона, проигнорировав Предвестника, прислушалась, чтобы снова услышать плачь, однако, маленький человечек, стоящий в десятке шагов от неё, был более чем заметен. Она быстрым шагом направилась к нему, вздыхая с облегчением, что на всхлипы ещё не сбежались раздраженные попрыгуньи и иже с ними.       Мальчик стоял на поляне совсем один и тёр и без того красные от слёз глаза маленькими ладошками. Жалобные вариации гласных звуков то и дело растягивались в стонах. Девушка присела на одно колено рядом, положив руки на маленькие плечи: — Маленький, что случилось?       Она мягко гладила вздрагивающие в такт всхлипов плечи, пока черноволосый мальчик старательно вытирал слезы руками. Процесс этот затягивался и девушка решила помочь, собрав в руках некоторое количество гидро стихии и сформировав из неё шарик. Кроху магия заинтересовала и он даже перестал беспрерывно плакать, немного застенчиво потянувшись к воде. Мона помогла ему умыться и как раз к этому времени подошёл Предвестник. Тот скрестил руки на груди, вопрошая: — Ну и что тут? Совершенно случайно потерявшийся ребенок? — Там... Там монстры-ы-ы — протянул мальчик, указывая пальцем куда-то в сторону.       Пара посмотрела в указанном направлении, но не увидели ничего, кроме теряющейся в тени деревьев тропы. Мегистус обратилась к потеряшке: — Монстры тебя напугали? А где твои родители? — Та-а-ам, — на маленьких глазах снова навернулись слёзы и рука снова вытянулась в том же направлении.       Волшебница встала, разминая кисти рук: — Надо проверить, что там, — с этими словами, она направилась в сторону тропы, но была поймана за хвост и недовольно посмотрела в сторону Предвестника, — Что ты творишь?! — Притормози, ты разве не хочешь погадать для начала? Тебе не кажется, что ребёнку в таком месте делать нечего? Это подозрительно. — У меня нет времени с тобой пререкаться и о помощи я не прошу.       Она освободила прядь из чужой хватки, и хотела побежать вперед, но перед ней оказался мальчик: — Я... Я п-покажу!       Он взял девушку за руку и они вместе скорым шагом отправились в путь. Скарамучча также последовал за ними, хотя и чувствовал что-то неладное.