Две шляпы и одно "злое" сердце

       Мона вновь села на колени и потянулась к рукам парня, сомкнутым перед его лицом, чтобы убрать их, осторожно придерживая. Она держала холодные, тугие в движениях кисти с изящными пальцами в своих теплых мягких ладонях и чуть наклонила голову в бок, чтобы посмотреть на опущенное вниз лицо Предвестника, тихо произнося: — Тебе предстоит сделать выбор между твоим прошлым и будущим. Я знаю, это будет трудно, но также знаю, что выбор твой при любом исходе будет верным. Вот моё предсказание.        После этих слов, девушка поднялась на коленях и подалась корпусом к юноше, перегнувшись через стол. Как только их лица оказались всего в дюйме друг от друга, Мона всего на секунду задержала взгляд на его глазах, которые с недоумевающим любопытством в немом вопросе наблюдали за действиями астролога, но уже в следующий миг глаза её оказались прикрыты, а губы обоих соприкоснулись в сдержанном поцелуе.       Он был довольно коротким, нервным и умиротворенным одновременно. За то недолгое время, что он длился, никто и не пытался приоткрыться, углубить его, походил он скорее на некий религиозный обряд, чем на признание.       Закончив, Мона вернулась на свое место, выжидая реакции на свою выходку. Предвестник же, казалось, завис ещё сильнее. Только моргнув три раза подряд он наконец отвернулся от девушки в анфас всем корпусом, приложил пальцы к своим губам, будто проверяя, на месте ли они, и задумчиво произнес: — Какое... Странное ощущение... Зачем ты это сделала? — он резко обернулся к Мегистус. — Захотела? Я не знаю, это было инстинктивно будто бы... — Инстиктивно? У тебя мозг отключился?! — не громко, но явно не дружелюбно он повысил тон. — У тебя он вообще не работал до того, как ты меня встретил! — в той же манере ответила девушка. — Да зачем вообще это надо было?! Зачем вы, люди, делаете это??? — Чтобы выказать близость, палено!       Тут Скарамучча не сдержал смеха. Это был тот самый смех, такой заливистый, разве что сейчас его не валило с ног, потому что он сидел: — Это ты мне близость решила высказывать? — Да. Да, решила.       Парень затих и улыбка улетучилась также быстро, как возникла. Взгляд снова поник и голос стал тише: — На кой... — Тебе ведь никто не говорил, что любит тебя? Тихий, будто надломленный голос прозвучал сипло, будто бы парень задыхался: — А вот это уже низко. — Я не собираюсь издеваться над тобой, ровно как не хочу жалеть тебя, — она посмотрела на него мягким взглядом, — Я лишь хочу, чтобы жизнь, о которой ты не просил, пребывала в спокойствии и любви. Это право даётся каждому от рождения.       Мона поднялась со своего места, обошла стол и села за его спиной. Разведя руки в стороны, она сомкнула их на его тонких плечах, обнимая и прижимаясь всем телом к его стройной фигуре. Щекой она приложилась к основанию шеи и чувствовала, как упругий прямой волос щекочет ей лоб и висок, но она не отстранялась. Она дышала глубоко и Предвестник чувствовал каждый её вдох и выдох, а ниже, на уровне груди, её сердцебиение. И хотя внешне девушка была спокойна, бешеный ритм сердца выдавал её с головой.       Мона вздрогнула, когда почувствовала, как парень склонил голову и коснулся губами её предплечья. — Я люблю тебя, — тихо прошептала она. — Я люблю тебя тоже, — ответил странник из Инадзумы.       Астролог выпустила парня из объятий и позволила ему развернуться к ней лицом. Незаметно оба осознали, что пелена из водяной пыли улетучилась, с ней же и пропало мягкое холодное свечение. Пара сидела в тишине ночи, освещаемая лишь естественным светом луны. Ровно как вчера, Мона наблюдала игру света и тени на лице парня, но сейчас он находился гораздо ближе и она могла бы часами разглядывать его, как прекрасный объект искусства. Однако любование продлилось недолго, ведь теперь инициативу решил взять он.       Скарамучча подался вперёд, целуя девушку в губы, приобнимая за талию левой рукой. Правой он проводил по её спине от шеи ровно вниз по линии позвоночника до самого копчика, а затем вновь поднимал руку выше. Задыхаясь от долгого поцелуя, Мона приоткрыла рот, чтобы немного перевести дух.       Предвестник едва отстранился, чувствуя, как горячее дыхание обжигает кожу. Смотря на распалившееся лицо Мегистус, её приоткрытый рот и затуманенный взгляд, парень ощутил странное, новое для него ощущение. И что любопытно, он долгое время считал, что в принципе не способен на это, но...       От неожиданно обретенного чувства его отвлекло иное. Скарамучча почувстовал, как девушка положила ладонь на его бедро, выше края штанины. Немного погодя, она провела по ткани вниз, до её границы, задевая пальцами кожу, поглаживая это место. Затем она поддела край пальцами и провела ладонью выше, стискивая большим и указательным пальцем ткань. Наблюдая за этими манипуляциями, инадзумовец и не заметил, что губами Мона припала к его шее. Ей явно нравилось её увлечение и отвлекать её не хотелось, но Скарамучча считал важным предупредить её о своих ощущениях тоже. — Мона, — тихо позвал он её, — Я... Чувствую себя как-то странно...       Слова оказали нужный эффект и астролог приостановила ласки, внимательно смотря на партнера. Он продолжил. — Мне хочется... Хочется гладить тебя и прикасаться и ещё... Прижаться к тебе всем телом. Ты позволишь мне?       Мегистус нежно улыбнулась и согласилась: — Всё в порядке, я скажу, если мне что-то не понравится. Ты тоже говори, хорошо? — Хорошо, тогда... Раздвинь, пожалуйста, ноги.       Скарамучча поднялся на коленях и расставил ноги на ширине плеч и Мона повторила его позу. Придерживая её за талию, он выдвинул правое колено, ставя его между её ног, а затем подтянулся вперед и поставил также левую ногу, встав зеркально относительно девушки. Стоя на коленях, они оба в одинаковой степени соприкасались друг с другом, при том не сковывая чужих движений. — Изобретательно, — констатировала Мегистус, прежде чем продолжить играться с его одеждой.       Предвестник же теперь мог в полной, как ему казалось мере, удовлетворить желание в тактильности. Обнимая Мону за плечи и талию, он, сам того не осознавая, начал двигаться вверх и вниз корпусом, потираясь о чужое бедро. В процессе он целовал её в висок, щеку, шею спускаясь ниже к шеи и декольте. С каждым движением желание разгоралось всё больше, подталкивая его ускориться, но Скарамучча, опасаясь причинить девушке хоть толику боли, каждый раз одергивал себя, останавливая.       Мегистус чужие движения приносили, вероятно, больше удовольствия. Доходило до того, что с каждым толчком с её губ срывалось всё больше стонов. Пытаясь заглушить саму себя, девушка вжалась лицом в плечо партнера. Чтобы окончательно не потерять себя, она отвлекалась так, как могла: пока одной рукой она поглаживала его бедро, второй зарывалась пальцами в волосы на затылке, тормоша их и путая. Ей нравилась его аккуратная прическа и, должно быть, именно поэтому ещё сильнее ей хотелось устроить в ней беспорядок. Противоречиво, ровно как и весь сегодняшний вечер.       Удовольствие, казалось, будет длиться бесконечно, как вдруг Предвестник замедлился и отстранился. Он осел на пол, смотря перед собой. Лицо его выглядело встревоженным и обеспокоенным, будто чего-то ему не хватало. Мона осмотрела парня от взъерошенной головы, до широко расставленных коленей и заметила отчётливый бугорок, скрытый за тканью шортов.       Астролог сглотнула, заправила выбившиеся из прически прядки за уши и не отрывая взгляда предложила: — Думаю, нам стоит снять одежду.       Услышав это, Скарамучча округлил глаза и посмотрела на Мону, которая начала снимать перчатки. Она заметила его взгляд и сама посмотрела на него с укором. — Ничего нового не увидишь, не смотри на меня так. — Разве тебя это не смущает? — вопросительно поднял брови Предвестник. — Ну... На самом деле да, у меня ведь никогда не было парня или девушки, перед которым бы я решилась раздеться, — сероглазая уже освободила обе руки из рукавов боди и сгорбленная ткань, открывая грудь, повисла на талии, — но сегодня мы с тобой многое пережили и заслужили доверие друг друга. Я ведь права? — Безусловно, — тихо прошептал парень, приподнимаясь, чтобы помочь стянуть одеяние астролога.       Оголив талию и живот девушки, он припал губами к тонкой выступающей косточке таза, снимая вместе с одеждой тонкие колготки. Мона хихикнула, приложив руку ко рту, а затем, освободившись, отстранилась, отойдя к постели. — Думаю, здесь нам будет удобнее, — она села на кровать, закинув одну ногу на другую, — Я боюсь запутаться в твоей одежде, разденься сам.       Скарамучча поднялся на ноги и принялся снимать своё облачение. Он снял наручи и сложил их на комод, где покоился головной убор. Пояс, который подчеркивал его тонкую талию тоже оказался снят и края шелковой ткани его хаори заструились вниз. Мона, наблюдая за действом, поманила парня рукой к себе, ведь теперь картина выглядела куда как проще. Предвестник послушно подошёл, позволяя ей самой снять его верхнее одеяние: проведя ладонями от груди к плечам, ткань лёгким движением упала на пол. Сняв предварительно подвеску, парень задрал обтягивающую торс майку, которая снимаясь, ещё больше растрепала его блестящие волосы. Скарамучча приблизился к лицу астролога, целуя её смелее и глубже. Мона же, не разрывая поцелуй, медленно стягивала с парня его шорты. Когда последний элемент одежды оказался на полу, девушка приподнялась и передвинулась дальше, освобождая место для парня. — Ты очень красивая, — прошептал он, проводя рукой по мягкой коже девушки, лаская живот. — Ты тоже, — улыбнулась астролог, приподнимая ногу, чтобы приобнять Предвестника.       Тот же в свою очередь перехватил её за стопу и, удерживая на месте, прошелся поцелуями от голени выше к колену и после ниже к бедру. Закончив, он устроился ровно между ног девушки, нависнув над ней, упираясь руками в подушки.       Медленно входя, Скарамучча наблюдал за эмоциями Моны, и стоило ей лишь немного поморщиться, как он замирал ровно до тех пор, пока не услышит тихое "всё в порядке". Совсем не хотелось ранить человека, который первый за всю твою жизнь сказал "Я люблю тебя".       Как только каждый освоился с новыми друг для друга ощущениями, они стали чувствовать себя свободнее и... Ещё более одержимыми процессом. Кожа к коже они сливались друг с другом и им не хотелось, чтобы это прекращалось, хотелось раствориться друг в друге полностью. Они двигались синхронно, в едином темпе, с каждым толчком становясь всё ближе к пику, который был уже совсем близко. Мона прижалась к парню всем телом, тяжело дыша из-за накатывающего жара. Тело охватила судорога, оставляющая чувство глубокого бессилия и усталости, но до того сладкой, что девушке тут же захотелось провалиться в сладкий сон. — Мона, чт...       Пусть не одновременно, но волна удовольствия передалась и Предвестнику. Дрожь пронеслась по всему телу словно электрический разряд. Руки подкосились и, шумно сглотнув, он сложил голову на грудь девушки. — Что такое? — тихо спросила она. — Уже ничего, — медленно отвечал парень, смотря в никуда, — До чего странное ощущение...        Астролог молча согласилась с этим. Они пролежали так совсем недолго и стоило ей восстановить дыхание, как она выбралась из-под парня, укладываясь рядом. Кровать, кстати, не была рассчитана на двоих, поэтому им пришлось придерживать друг друга от падения. — Я могу встать, мне ведь не нужно спать, — заверил Скарамучча, чувствуя, как Мегистус обхватывает его не только руками, но и ногами. — Нет, не нужно.        Мона сильнее прижалась к парню, топя в своих объятиях. Только сейчас, в ясном сознании она осознала, что Предвестник был не таким мягким как обычные люди, а судить она могла, ведь в Мондштадте у людей была странная привычка кидаться в объятия после благоприятного астрологического прогноза. Скарамучча же был другим по многим параметрам, но это нисколько не пугало, а лишь всё больше дразнило её любопытство. Хотелось касаться его и гладить, наблюдая, как он будет реагировать на каждое движение... В качестве научного интереса, разумеется! Вот сейчас например, она вновь трогала волосы парня, проводя по линии их роста, как бы причесывая, и она могла поклясться, что слышала мурчание от него! — Ты похожа на птичку. Или на маленького зверька.       Мегистус оторвалась от своего любимого занятия и переспросила: — Что? — Мягкая, теплая, и... Сердце. Так быстро бьется, как у птички. Вы, люди, умеется быть громкими даже не говоря ни слова.       Мона тихо рассмеялась и поцеловала лоб парня, убрав его челку назад. — Я могу уйти, если это слишком громко для тебя. — Нет, не нужно.       На том, он только сильнее прижался ухом к груди девушки. Внутри Куникудзуши чувствовал такое тепло и спокойствие, каких не испытывал никогда. Не мог он понять, откуда исходит это чувство, но хотелось продлить его как можно дольше, хотя и знал, что ему нужно отправляться в путь. Не знал только, что ему готовит скорое путешествие. Кем он станет и останется ли собой. Останется ли "Предвестником", а если нет, чему посвятить оставшуюся жизнь? Если уйдет сейчас, увидит ли он Мону вновь? Задаваясь этими вопросами, странник из Инадзумы испытывал неприятное покалывание в теле и будто бы двигаться стало сложнее. Неужели это был страх или тревога? — Если я... Останусь в числе Фатуи, ты... Ты приедешь ко мне в Снежную?       Вопрос так резко прорезал тишину ночи и явно озадачил девушку, ведь та ответила не сразу. — Не приходилось задумываться, знаешь, вероятность эта довольно мала и... — ... И? — Да, я приеду, — на выдохе сказала она, будто бы весь диалог был фарсом, а решение она приняла уже давно, — Я не хочу, чтобы все мои старания пошли прахом из-за их желания заполучить себе карманное божество.       От слов девушки обеспокоенный юноша не сдержал смешка. Последняя фраза прозвучала довольно эмоциональнт, но с каждой минутой астролог чувствовала, как тяжелеют веки и как сложнее становится держать любимого в объятиях. Устроившись удобнее, слегка поерзав на своей половинке кровати, Мона лениво сказала, понимая, что завтра они уже могут не увидеть друг друга: — Дай мне знать, когда ты сделаешь выбор. Вместе мы придумаем, как быть. — Конечно, — заверил парень, — Спокойной ночи.       Приподнявшись и посмотрев в окно, Скарамучча ещё какое-то время в тишине наблюдал, как тает ночное небо и заря окрашивает красным светом горизонт.