Я видел наше счастье

      — Ты в порядке?              Тайп приоткрывает глаза и видит этот обеспокоенный взгляд человека, в чьих объятиях он сейчас нежится после. И дыхание перехватывает от этого тепла и нежности, потому что он точно всего этого не заслужил. Поэтому смущенно отводит взгляд и бурчит в ответ:              — Да, не стеклянный же.              — А мне вот кажется, что ты — очень даже хрупкий, — рука касается его скулы совсем воздушно, словно Тарн боится дотрагиваться в полную силу.              — Я же парень, а не какая-то там нежная девчонка, — Тайп смущается еще больше и невольно утыкается лицом в эту широкую грудь, на которой так приятно лежать. — От одного раза с мужчиной не растаю.              — Я знаю, что ты не девушка, потому что я сплю только с парнями, — тот ухмыляется в ответ.              — Это просто потому, что ты не пробовал с ними!              — Пробовал, один раз.              Тайп замирает и все-таки настороженно смотрит прямо в глаза:              — И что?              — Мне не понравилось, я ничего не почувствовал, — Тарн небрежно пожимает плечами, а затем улыбается так ярко, что просто ослепляет. — Мне нравится так, как с тобой.              — Придурок! — он краснеет что этот ваш томат, и этот поганец точно это видит, потому что тот смеется и обнимает еще крепче.              — Может и придурок, но никто никогда не останавливался на одном разе со мной.              — Что? — Тайп невольно вздрагивает и пытается вырваться из оплетающих его рук. — Чушь не неси. Я не собираюсь…              И снова этот лукавый взгляд.       И снова улыбка, самая яркая и солнечная.              Но он не поддается этому, совсеми нет, как и тому, что его сердце предательски екает от одного только вида Тарна рядом.       

***

      Тайп делает очередной глоток виски из бокала и слышит голос стоящего рядом с ним Тарна:              — Тайп.              — Что? — он поворачивает голову в сторону собеседника.              — Не беси меня. Что ты ей прошептал? — лицо рядом отражает явное напряжение.              А кто-то ревнует.       Правда, Тарн?       На 8 из 10 или больше?              — Ничего, — он в ответ довольно улыбается, потому что явно хочет подразнить своего парня.              — Тааааайп.              — Не сходи с ума, играюсь я, — все еще отрицает очевидное.              — Не похож ты на актера ни разу.              У того буквально пар из ушей идет — и все только потому, что Тайп прямо сейчас очень тесно общается с двумя девушками, которые решили составить ему компанию. Он ставит бокал на стол, чтобы уже всем телом развернуться к парню:              — Пора бы и тебе поревновать — теперь мы на равных, — а вот это очень плохое решение, очень плохое — сейчас Тайп четко это понимает, но ничего не может поделать со своим желанием подразнить. — Думаю, я тоже довольно хорош.              Его тоже выбешивают эти десятки людей в баре, вопящие, какой офигенный его бойфренд. Тайп и сам прекрасно об этом знает — ему не нужно об этом напоминать. Но стоит ему только увидеть, каким восторгом горят глаза фанатов его парня, как ревность своими загребущими руками стискивает его сердце от бесконечных:              Тарн такой секси…       Он так потрясающе смотрится за установкой…       О боже, его руки… Его вены...              — Хорош? — Тарн явно не в восторге от этого заявления, поэтому выхватывает бокал из рук парня, ставит его на стол и тянет его в туалет, где их никто не увидит и не подслушает. — А ну-ка пошли!              — Что за… — единственное, что успевает промямлить его пленник, которого почти моментально жестко прижимают к стене за углом, начиная расстегивать пуговицы рубашки. — Тарн, уже не смешно!              — А мне вот, Тайп, очень нравится, — в голосе Тарна решительный напор, которому так сложно сопротивляться, но он все же должен это сделать.              — Решишься прямо здесь — и я тебя убью!              — Продолжай! Я хочу знать, каково это — умирать, будучи внутри тебя.              От такого горячего, доминирующего, даже немного агрессивного Тарна у Тайпа в области живота образуется горячий узел, который начинает болезненно сжиматься все сильнее. Черт, он и не думал, что такая сторона его обычно мягкого и деликатного парня может так заводить…              Но он продолжает сопротивляться, удерживая руки партнера, которые все еще стремятся раздеть его:              — Тарн!              — Хотел свои навыки флирта потренировать? Так на мне практикуй, — и горячими губами касается шеи Тайпа, оставляя на ней раскаленные, как кажется парню, следы поцелуев.              Рука должна отталкивать голову Тарна, но почему-то только сильнее прижимает в ответ, пока он не спохватывается:              — Не твори фигню!              И в ответ видит взгляд человека, доведенного почти до отчаяния:              — Понравилось меня доводить? Понравилась моя ревность? И понравилось, что заставил меня хотеть оторвать от тебя от этих двух? Вы так интимно между собой перешептывались, что я чуть не потерял голову от ревности.              Что?       Теперь понятно, почему у того сорвало крышу сейчас.              — Очень, — Тайп довольно улыбается, потому что чувствует, какое напряженное тело под его руками — ему приятно осознавать, что он невольно стал причиной такой реакции. — Понравилось, потому что я знал, что вечер будет жарким.              В ответ Тарн взволнованно сглатывает, когда парень правой рукой вцепившись в плечо, левой достаточно жестко обхватывает его лицо, чтобы на контрасте с этим ласкающим движением большого пальца погладить нежную кожу щеки, заставив тем самым смотреть себе прямо в глаза:              — Послушай меня. Сколько бы у тебя ни было фанаток, которые текут по тебе, если изменишь — я отомщу так же, только гораздо хуже, как ты и представить не можешь, — и рука начинает скользить вниз по шее, чтобы коснуться каменных мускулов груди, чувствуя их сокращение под прикосновениями, чтобы потом обратно подняться вверх.              Тарн тяжело дышит и тянется губами, чтобы завершить этот напряженный для них обоих момент поцелуем, когда Тайп вынужден прервать это безумие ревнивой страсти, оттолкнув…              Он просыпается, тяжело дыша, и весь в поту. Его все еще трясет от напряжения, что аккумулировалось между ними во сне, а теперь растекается токами по его венам. Но и наяву не легче, потому что этот блядский Тарн был прав: его неимоверно тянет еще раз повторить. И снова. И снова.       И снова.              Наверное, поэтому он немного сходит с ума, раз соглашается вечером пойти с Тарном выпить — просто так, как друзья. Ведь его сосед, улыбаясь ему так привычно широко и открыто, заявил:              — Если отбросить слово “секс”, то они могут же быть просто друзьями?              Все верно, Тайп сам заявил, что они всего лишь друзья по сексу, потому что под дулом пистолета не признается, что эти отношения значат для него что-то большее. И поэтому он демонстративно равнодушен, когда они вдвоем идут в бар, который… до боли ему знаком.              Да, это то самое место из сна, где Тарн закатил ему сцену ревности, столь горячую и волнующую для них обоих, но Тайп делает вид, что в первый раз тут:              — Что это за место?              — Бар, в котором я играю.              Он хмыкает, но оставляет без комментария “я знаю” последнюю реплику. К тому же Тайп чуть не палится, когда уже хотел было сделать вай хозяйке заведения, но потом дает себе мысленно подзатыльник и ждет, пока их представят друг другу.              Тарн, эта скотина, очень быстро куда-то сваливает, якобы пообщаться со знакомыми, а леди остается с ним расспрашивать, в каких они все-таки отношениях. Тайп снова краснеет, но все-таки умудряется выдавить, что просто друзья.              Ага, друзья, которые уже переспали друг с другом, и, вероятно, сделают это еще не раз.              — Хочешь посплетничать о Тарне? — она лукаво улыбается.              А он напрягается, потому что, с одной стороны, ему жутко любопытно все, что связано с его соседом. А с другой… Он не должен это выдать, поэтому вежливо качает головой:              — Не стоит. Не думаю, что это — хорошая идея.              — Ну, как знаешь.              Пи`Джид словно все понимает, поэтому не настаивает и оставляет его одного. Пить и грустить о том, что они всего лишь…       Молчок!       Он не думает об этом!              Поэтому Тайп сидит за столиком бара с недовольным скучающим видом — это он наблюдает, как его сосед весело выпивает с друзьями, пока он завис в одиночестве. Но вот румяный от легкого опьянения Тарн вразвалочку подходит к столику и присаживается напротив парня. Он, подперев голову кулаком, окидывает его равнодушным (нет) взглядом, но на Тарна это почему-то не действует, потому что тот улыбается и спрашивает:              — О чем ты говорил с пи`Джид?              — Ни о чем особенном, — а кто-то все еще не в настроении из-за игнора. — Она говорила о тебе.              Тарн переспрашивает:              — Обо мне?              — Да, — а вот тут ревнивый Тайп вступает в свои права. — Сказала, что тут повсюду цыпочки, когда ты играешь.              — Она немного преувеличила, — тот смущенно улыбается в ответ, но это явно не успокаивает парня напротив.              — Ты очень дружелюбный, — вроде комплимент, но из уст Тайпа это звучит как обвинение.              — Я же сказал, что это — работа. Рабочая улыбка, помнишь?              Тарн явно пытается успокоить своего “друга по сексу”, но он как-то не верит и недовольно отворачивается, на что тот предпринимает еще одну попытку помириться — куда более рискованную, хотя Тайп пока об этом даже не догадывается: наклоняется к парню и пытается заинтриговать:              — Хочешь знать, что прошептала мне пи`Джид, когда я уходил?              — Что?              — Если хочешь узнать, — немного манерно растягивает слова Тарн, — подвинься поближе.              И Тайп поддается на провокацию:              — Ты такая заноза в заднице, — и наклоняется ближе. — Ммм?              Тот, не отводя глаз от губ Тайпа, закидывает удочку:              — Она спросила меня, — а потом глаза в глаза, крайне пристально и внимательно, как будто это не пи`Джид задает вопрос, — правда ли я вижу в тебе только друга?              Тайп вздрагивает, все мысли мгновенно вылетают из его головы, потому что Тарн крайне медленно, просто невыносимо медленно наклоняется еще ближе и почти что невесомо касается его губ поцелуем.              Это средоточие нежности, от которой щемит сердце.       Это вопрос, на который Тарн хочет получить ответ.       И Тайп тоже.              Легкие прикосновения губ, раз за разом, без попытки углубить поцелуй — только бережная ласка, от которой глаза невольно сами закрываются, чтобы погрузиться как можно глубже в это ощущение того, как смешивается их дыхание, как начинают в унисон биться сердца.              Один поцелуй. Второй. Третий...              И так же медленно Тарн отстраняется, сохраняя визуальный контакт на эти такие короткие и такие длинные мгновения:              — Ты тот друг, с которым я хочу сделать это, — его глаза смотрят крайне взволнованно, слишком взволнованно.              И Тайп замирает, когда последняя фраза Тарна набатом звучит в его голове: “друг, с которым я хочу…” — это же его мысли, но тот тянется к нему повторно: их губы почти что соприкасаются, еще немного, еще чуть-чуть… Но Тайп словно очнулся от волшебства и вынужден оттолкнуть парня напротив рукой буквально за доли секунды до.              — Тайп, — тот явно расстроен.              — Ты пьян, — ну конечно, мастер правдоподобных отговорок снова в игре.              Не так ли, Тайп?              — Я не пьян, — уже даже обида звучит в голосе Тарна.              — Ты пьян.              — Я не пьян, — ну что за детский сад “Ромашка”, ей-богу! — Пара стаканов меня не свалит.              Тайп в смущении поправляет волосы:              — Если ты не пьян, то какого черта ты это сделал? — и снова отводит взгляд.              — Алкоголь не затуманивает мой разум — он придает мне смелости.              Вот да, некоторым бы она точно не помешала, чтобы признать некоторые свои мысли… Но Тайп старается об этом не думать.              — Ты знаешь, Тайп? Я давно мечтал сделать это с тобой, — и взволнованный взгляд, от которого собеседник хочет сбежать, потому что это правда, которую тот пока не готов слышать.              Но не может, потому что его ноги словно вросли в землю, а глаза пленены очами напротив. Да, Тайп — тот еще трус, который привык прятать голову в песок при малейшей опасности, но что сделать с тем, когда эта опасность завораживает его своей красотой и притягательностью? Когда все его сны — о том, как им с Тарном будет вместе хорошо?              Он помнит тот горящий болью и ревностью взгляд из сна, поэтому он ныряет в омут с головой:              — Я тоже, — и тянется с ответным поцелуем.              Тайп не помнит, как они вернулись в общежитие. Шли пешком? Или словили такси? Вероятно, второе, потому что он до сих пор ощущает теплую руку на своей, словно Тарн боялся, что он передумает и сбежит. Все остальные воспоминания стерты этими горячими губами, что сейчас так яростно терзают его собственные.              — Тарн! — его руки зарываются в темные волосы в попытке удержаться в этом страстном шторме.              — Да? — тот отрывается на мгновение, давая им обоим вдохнуть.              — Я хочу…              — Что? — буквально выдыхает вопрос ему в губы.              — Тебя. И только посмей сказать “я же говорил”!              — Не буду, — улыбается, — но я гово…              Тайп затыкает его очередным поцелуем, от которого слабеют руки и подгибаются колени, потому что Тарн отвечает не менее яростно. Но он снова отрывается от этого умелого рта:              — Тарн…              — Мммм? — уже недовольно, потому что прервали.              — Это же все еще секс по дружбе, правда?              Кого он сейчас уговаривает?       Тарна? Себя?       Обоих?              Горечь боли мелькает на склоненном к нему лице, но Тайп гонит от себя поганой метлой все непрошенные мысли о том, что он себя обманывает не меньше, а то и больше Тарна. Но тело требует свое, а именно горячие властные касания больших ладоней, поэтому он призывно изгибается в чужих руках:              — Пожалуйста, не тяни…              Одежда неприятно липнет к телу из-за выступившего пота, поэтому Тайп рад от нее избавиться, особенно когда его талию окольцовывает Тарн, обнимая так крепко, что еще немного — и невозможно будет дышать. Но он рад этим тискам, потому что они позволяют прильнуть максимально близко, кожа к коже — и дышать партнером, тереться носом о влажную кожу и наслаждаться уже ставшим привычным запахом.              — Ты сводишь меня с ума, — Тарн усаживает его на свои бедра и прикусывает мочку уха, заставляя вздрогнуть от острого болезненного удовольствия.              — Правда? А так? — Тайп делает движение бедрами, потираясь своим возбуждением о чужое, и с радостью ловит стон губами.              — Чертенок… Знаешь же, как на меня влияешь.              — Что-то сомневаюсь в этом, — он задумчиво прикусывает уже и так опухшие губы, — потому что я еще одет.              Его смех вторит рыку, с которым Тарн опрокидывает его на постель и стягивает с него сначала брюки, а затем уже и белье. И Тайпу ни капли не стыдно, потому что все, о чем он сейчас мечтает — это ощутить эту руку на своем подрагивающем от желания члене. И Тарн дает ему это, проходясь пальцами вверх и вниз, а затем потирая сочащуюся влагой головку.              Хорошо до звезд перед глазами, поэтому Тайп капризно хнычет, когда губы касаются его ключицы, а язык обводит геометрию линий, заставляя задыхаться:              — Тарн!              — Ммм? — не отвлекаясь от рисования линий языком на его груди между сосками, каждый из которых уже тронут им и блестит слюной.              Он без слов раздвигает бедра, прося потрогать и там. Тайп не обращает внимания на торжествующую улыбку, когда его партнер тянется к смазке и презервативам, что предусмотрительно спрятаны в тумбочке:              — Такой нетерпеливый.              — Ты повторяешься!              — Это не значит, что это мне не нравится.              — Тогда поторопись и подготовь меня, придурок!              Но Тарн не обижается на эту грубость, поэтому, посмеиваясь, растирает между пальцев прохладный гель, чтобы затем прикоснуться кончиками пальцев к нервно подрагивающей дырочке. Тайп делает несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться и расслабиться, когда первый палец проникает в него, но затем дергается, потому что Тарн почти сразу находит его простату.              — Еще!              Он тянется руками, чтобы притянуть к себе голову для поцелуя и вообще уложить партнера на себя, пока тот орудует своей умелой рукой внутри. Вот так, с пальцами и языком Тарна внутри, он позволяет себе отключиться от этой реальности и наслаждаться ощущениями, которые омывают его тело подобно водам океана.              Уже скоро Тайп может только стонать в поцелуи и самостоятельно насаживаться на эти длинные музыкальные пальцы, которые сами по себе могут довести его до оргазма. Но ему мало, ему хочется больше, поэтому он цепляется за плечи, может даже делает больно, когда шепчет жарко на ухо:              — Хочу тебя в себе.              Откуда в нем столько смелости? Не знает, но именно она подталкивает быть таким откровенным и открытым перед Тарном, который понимающе улыбается и целует перед тем, как извлечь пальцы из теплого обволакивающего нутра. Тайп хнычет из-за неприятной внезапной пустоты, но его успокаивают поцелуем в плечо и поглаживанием поясницы:              — Я сейчас.              Его тело колотит от нетерпения, пока Тарн сбрасывает с себя остатки одежды и распечатывает презерватив, который натягивает на собственный уже давно стоящий член.              — Как ты хочешь?              — Что? — Тайп с трудом соображает, чего от него хотят.              — Быстро и жестко? Или?..              — Медленно и нежно.              Сегодня он алчет именно такого секса: до трепета, до слез, до дрожи ресниц. Поэтому замирает, когда чувствует первое робкое проникновение, и не может сдержать гримасы боли, но тонкие пальцы поглаживают его бедра, успокаивая, обезболивая своими прикосновениями:              — Тшшш, я жду тебя, пока ты привыкнешь.              Он кусает губы, кривит их и все равно тянется к своему “мучителю”, чтобы разделить с ним свои страдания в поцелуе. Тарн с готовностью принимает эти дары и встречает язык прикосновением своего, поглаживая, посасывая, стараясь отвлечь от неприятных ощущений. И потом все-таки дожидается кивка “готов”, чтобы начать медленно, крайне неспешно двигаться внутри вожделенного им тела.              Тайп захлебывается от ощущений.       От нежности и боли, которая становится с каждым движением все менее значимой.       От страсти и надрыва эмоций, что заставляют его тонуть в них.              Теперь он знает, как двигаться, как обхватывать чужие бедра ногами, как подмахивать бедрами, как впиваться в спину Тарна когтями, как кусать от избытка чувств плечо, как оставлять цветы-засосы на длинной красивой шее, потому что у него просто идеальный учитель, который всему этому научил его на практике.              Поэтому все, что Тайпу остается — это идти дальше этим красным шелковым путем страсти, в конце которого его ждет высшая награда: квинтэссенция их нежности и трепетности по отношению друг к другу.              Пусть даже он пока не может назвать это слово вслух.