(Не)будем

— Давай не будем забывать, что ты учишься в школе благородных девиц.

— У этих «девиц», вообще-то, очень многообещающее будущее.

— Ага, жевать зерно.

Альдо хотел бы ненавидеть Валентина, да не может. Раздражаться, забрызгивать ядом, тыкать в плечо отрощенным ногтем, когда уткнулся в свои записи — но не ненавидеть. И не то, чтобы был против — наоборот, меньше хлопот, меньше шанса получить по шапке от Робера за дополнительные проблемы в виде долговязого тела, которого и в печь-то нормально не запихнешь. Зато больше отвлекающих мыслей, когда не рядом и вообще за тридевять земель, больше удовольствия (тщательно замаскированного, разумеется) от встреч, больше разговоров под вино (и чай, пить у девиц не принято) и случайных касаний. Больше тягостных мыслей, ожиданий великих подвигов и жарких обещаний в духе когда я буду королём, ты будешь рядом! — Может, ты перестанешь? Мне осталось всего ничего. Не выдерживает Валентин, потому что буквы даже со стараниями выходят кривые, продолговатые, а на плече, под лёгкой тканью рубашки наверняка царапина — ладно, если не кровоточащая. А Альдо, жадный до внимания, не слушает, наклонил голову, посмотрел скептически и опять за своё. Трёхлетний ребёнок, право слово. — Заставь меня. Валентин вздыхает, откладывая перо в сторону, оставляя чернила высыхать, и поднимается, возвыщаясь над довольно сощурившимся Альдо. — Скотчем к стене примотаю. — А, Робер уже пробовал. Валентин приподнимает бровь, выразительно и явно ожидая раскрытия тезиса. На что Альдо лишь пожимает плечами и приподнимается, придавая лицу самое невинное выражение — Давай целоваться?