roses on fire

— Я вас искала, а вы... здесь, — Ноэлль улыбается едва-едва, прижимая к груди сверток, смотрит довольно — будто случилось что-то хорошее, будто Синьора может быть причиной такого настроения. Она лишь вздыхает и лениво складывает руки на груди. За спиной — лагерь, впереди — Драконий хребет. Ледяной ветер бьёт по щекам, цепляет подол длинного платья — гнев Анемо архонта или особенность здешней природы? Синьора давит улыбку, сжимает пальцы в кулак; всего пару часов назад они держали Сердце. — Иван... слишком болтлив, опять сказал тебе то, чего говорить не должен был. — Но если бы я не пришла, вы бы пропустили обед! — Ноэлль ежится от холода и достаёт что-то из свертка. Ах. Вот оно что. Её пришли покормить. — Я знаю, вы не любите еду на вынос, — у девчонки блестят глаза и плечи оголенные мурашками покрываются. Синьора то ли подзатыльник глупой отвесить хочет, то ли в свою накидку укутать, — и приготовила сама, это...вам. Ноэлль протягивает завернутый в салфетку пирог и фляжку. Синьора поднимает бровь — неужели алкоголем угощают? — Это не то, о чем вы подумали, — щеки и шея у Ноэлль покрываются пятнами смущения, — разбавленный... сидр. — Сколько раз мне повторять, что ты должна перестать угождать кому попало?— Синьора говорит тихо, но даже свист ветра её голоса не заглушает. За время, проведённое в Мондштаде, Синьора уяснила одну вещь — Ноэлль наивнее ребёнка. Её странное желание помочь всем, кому надо и не надо, злило, а стремление попасть в Орден раздражало. Рыцари, лжецы и бездари, принимать не спешили, но бессовестно пользовались ею. Она делала больше, чем добрая половина всего Ордена, но все еще носила унизительно неприметный фартук горничной. Синьора не обратила бы внимания. Прошла бы мимо, бросила бы что-то незначительное и равнодушное девчонке-служанке и забыла бы о ней, если она не попадалась бы так часто на глаза. То на торжественном банкете мелькнет с подносом, то письма Ордена вызовется прямо в кабинет Синьоры — логово Фатуи — доставить; а сейчас настолько осмелела, что смеет выспрашивать у подчинённых о её местонахождении. Чтобы накормить чёртовыми пирогами. Синьора надеется, что они хотя бы с капустой. — Вы не кто попало. Синьора моргает и переводит взгляд с фляжки на дрогнувшую улыбку. — Что? — Вы моя наставница. И в моих интересах следить за тем, чтобы вы были в форме. Ноэлль пытается смотреть так, как её учили — прямо, не отводя взгляд и чуть приподняв подбородок. Не получается. Синьора дёргает уголком губ и глухо смеётся. Эта наглая девчонка и правда внимательно слушала — настолько, что пытается подражать своей наставнице! — Хорошая попытка, я почти поверила, — Синьора забирает сверток и небрежно откладывает на землю. Она пришла в это отвратительно ветреное место чтобы подумать, но появление Ноэлль избавило голову от тяжёлых мыслей. Что ж, ночью у неё будет время, а пока она займётся более приятными вещами. Например, опять примется за попытки вбить девчонке в голову хоть капельку здравого эгоизма. — Не смей бегать за мной или за кем либо еще, пока не позаботишься о себе. Хватит быть услужливой дурочкой, — тёплая накидка приятным грузом ложится на плечи. Ноэлль удивленно вскидывает голову. — Пропустишь хоть одну тренировку из-за болезни, и я... — Нет, что вы! Я приду, обязательно приду! Синьора кладёт руку на светлую макушку и треплет по волосам, прижав девчонку к груди. Сложно сказать, кто из них больше заинтересована в этих занятиях. — Я уезжаю в Снежную. Моя, хм, дипломатическая миссия здесь выполнена, завтра же я покину город. Ноэлль поникла. За недели тренировок под присмотром Предвестницы она успела привыкнуть к этой невыносимой женщине, и расставаться так рано и, вероятно, навсегда, не хотелось. — Дослушай меня. Как твоя наставница, я предлагаю тебе поехать со мной. Продолжишь обучение, увидишь другую страну и настоящих воинов. Слышать ответ не хотелось, он и так был ей известен. Едва ли Ноэлль интересовала карьера в Фатуи, несмотря на всю её наивность, она знала, чем занималась организация. Ноэлль хотела помогать и защищать. В Фатуи за таким не приходят. Синьора могла бы уговорить её. Надавить, обмануть, силой увезти в Снежную — о, это было бы просто. Просто, но бессмысленно. — У меня есть время подумать? — Хм? — Я знаю, что мне еще учиться и учиться, и без вашей помощи у меня ничего не получается, — Ноэлль судорожно кутается в накидку, смотрит в сторону, — с вашими тренировками у меня есть шанс пройти все испытания и сдать экзамен. Я... Принесенные ветром снежинки осели на её волосах. Синьора подняла брови, разглядывая блестящие от влаги пряди — слова девчонки проходили мимо неё. Неужели Ноэлль думала, что её так просто отпустят? Есть ли у неё предел наивности? — Молчи. Мне не интересно знать о причинах, я хочу услышать чёткий ответ. Ноэлль опускает голову. Она может уехать. Увидеть другие страны, узнать то, чего никогда не узнает на родине, может получить достойную должность в организации, куда остальным путь закрыт. Может наконец снять форму горничной. А может остаться. Может дальше пытаться попасть в Орден, помогать с доставкой еды и поиском мест для свиданий, которые её совершенно не касаются. Она живёт этим — помощью другим. Синьора ловит её тоскливый взгляд. — Утром в пять я буду ждать тебя возле ворот. Приходи, если решишься отправиться со мной. Ветер швырнул за шиворот пригорошню снега. Синьора повела плечом и прижала девчонку крепче. Не у неё одной сегодня будет тяжёлая ночь.