Он не ест.

      Выбор Альбериха пал на чёрный чай. Такой же чёрный как сегодняшняя погода. За окном было пасмурно, и явно собирались дождевые тучи, в которых накопилось, кажется, горе каждого человека, каждая пролитая слезинка. Кэйа любил такую погоду. Она помогала отвлечься от душевных терзаний, помогала почувствовать себя живым. Во время такой погоды он верил, что существует, верил, что даже если прекратит есть вообще, то его не будет сдувать ветром, он не будет таять под дождём словно сахар. Он ощущал себя как на родине…       –Сколько сахара? – немногословно вопрошал Дилюк, слегка разворачиваюсь к названному брату. В его глазах было вечное спокойствие и безразличие. Это его маска и он неплохо ее «носит». Правда Кейа провёл с ним слишком много времени, чтобы заметить уже почти ушедшее волнение, на место которого пришёл вопрос, а так же еле заметные нотки интереса.       Альберих тонул в этих глазах. В этих самоцветах, что напоминают рубины. В глазах, что в потёмках напоминают свежую, алую молодую кровь. И Кейа уже не мог выбраться, да и не особо пытался. Рыцарь, скорее, отчаянно желал остаться в них навсегда, забыв обо всем на свете…       –Одну… – выкинув все мешающие мысли из головы, наконец подал голос Кейа, отвечая на заданный вопрос.       Один… Символичная цифра, ведь рыцарь постоянно один. Один, это число сколько раз капитан праздновал собственный день рождения, после той ночи…       День рождения. Приятная тема для большинства людей. Да что там для большинства? Единицы не любят свой день рождения. Ведь день рождения такой прекрасный праздник, в который отмечают день твоего появления на свет, день когда ты родился. Поэтому в этот день людям дарят подарки. Подарки, вечеринки, еда, напитки, друзья.       У Кейи были и друзья, которые всегда помогут и придут на помощь, и деньги, за которые можно устраивать вечеринки. У него не было только желания. Желания праздновать, то, что он все ещё жив…       И Кейа был одним из немногих, кто день рождения не праздновал.       –…йа… Кейа! Ты меня слышишь?! – его рассуждения прервал Рагнвиндр, который явно был недоволен, раздражён и взбешён, что его не слушали.       –Да, прости… Я немного задумался… Так о чем ты говорил? – разворачиваясь к виноделу, Кейа уже рефлекторно нацепил свою фирменную улыбку.       –Мне не нужны твои притворства, ложь и маски. – Рагнвиндр вздохнул видя натянутую, фальшивую улыбку капитана. – Сегодня мы просто поговорим. Обо всем. Хорошо? – винодел смягчил тон на последнем вопросе, чтобы не давить на Кейу.       –А.. Да, прости... – Кейа не переставал улыбаться, когда говорил это, но в этот раз она была более живая и тёплая. Она грела сердце, но в ней проскальзывали и намеки на грусть. Словно грозовые тучи в очень солнечный день.       Кейа и Дилюк прошли в гостиную и сели за стол. На столе была красивая дорогая скатерть, на стулья были накинуты пледы, чтобы укрываться в особо холодную погоду, ведь камина порой не хватало.       В самой гостиной было достаточно уютно. Вазы, картины, ковры. Все предметы отлично сливались с интерьером всей винокурни. Благодаря этим предметам и достаточно дружелюбной атмосфере, на винокурне и было так уютно.       –Для начала я хочу узнать, почему ты морил себя голодом? – хоть Рагнвиндр и говорил спокойно, в его голосе проскальзывали нотки волнения, раздражения и злости. Альбериху не составило труда их распознать, уж слишком хорошо он знал винодела.       –Я не то чтобы морил себя голодом, просто иногда пропускал приём пищи и ел не так много. – немного нервно и чуть ли не шёпотом говорил рыцарь, но винодел слышал и понимал, что рыцарь увиливает от ответа как змея.       –Кейа. – предупреждающим тоном окликнул его Дилюк.       –Ну ладно, ладно. Просто...