Последняя молитва твоя.

«Я отдам все за нас и океан твоих глаз»

Глава третья.

Люцифер Денница.

Soundtrack: OmegaSign — Immortal.       — Ты какого черта здесь делаешь? — недоуменно спросил я, продолжая восседать на кресле и удивленно разглядывать девушку, стараясь не ловить в ней характерные внешние черты Вики. Я вполне серьёзно могу потерять голову от отчаяния, которая как клейкая лента липнет в мою дьявольскую душу.       На ней длинное платье серого цвета, которое висит словно балахон. Большой размер на худощавом теле даёт о себе знать. Ее правое плечо оголено, а рукав свисает, закрывая полностью тощие пальцы. Ее каштановые волосы как всегда взлохмачены. Последний раз я видел Джулию на нашей с Вики церемонии вручения колец. После она больше не появлялась в управленческой части Ада, полностью разорвав все связи. За несколько лет в ней ничего не изменилось. Все такая же дикарка на вид. Такое чувство, что она полностью поддалась одичавшему образу жизни. Ее избегание от мира сего я не понимал раньше, ведь меня всегда окружали толпы. Возможно, теперь, когда я потерял Вики, я ее пойму. Когда теряешь самого близкого человека, единственное, чего так сильно желаешь, это быть в одиночестве и зарыться головой в землю, чтобы забыться.       Ничего не чувствовать.       Чтобы не болело. Чтобы не ныло внутри и не разрывало.       Джулия уже через это прошла. Она потеряла близкого человека, которого так сильно привязала к своему сердцу. По словам Вики, Джулия перестала что-либо чувствовать после потери. Словно выключила свои чувства и покрыла все внутри себя льдом. Как и я… Теперь мы с Джулией в каком-то роде пониманием друг друга лучше, чем раньше. Мы были отстраненными вовсе.       У нас, высших демонов, есть особенная, и я бы даже сказал, полезная способность. Мы способны отключить чувства. Полностью или частично. Отключив себя полностью, можно нарваться на жестокое и безумное существование. Полное отсутствие жизни вокруг. Ничего не существует абсолютно. Я бы не прочь воспользоваться максимумом, но… Я отныне ненавижу это слово.       Не знаю, что чувствует сейчас Джулия. Так же ли скорбит по своей сестре, как по своему возлюбленному. Если чувства не отключить полностью, как мы с Джулией, то можно их вернуть. Вернула ли их Джулия, чтобы в полной мере ощутить боль от отсутствия родной сестры?       — Ты всегда отличался своим гостеприимством. — Она налила себе ещё виски и резко опустошила стакан, слегка сморщившись. Затем вытерла губы тыльной стороной ладони. — Ты задаёшь глупые вопросы, Владыка. Если ты не в курсе, моя сестра трагично погибла на поле боя. — Она резко перевела на меня взгляд от стакана. Ее голубые глаза пристально смотрели на меня, будто изучали. Я видел, что она собирается ещё что-то сказать, но медлила.       — Из-за тебя, — наконец выдала она и снова налила себе спиртного.       Вот оно. Я ждал от неё этих обвинений. Я чертов мазохист. Мне не нужна поддержка, меня не нужно утешать. Я жажду, чтобы мне в лицо говорили о том, что я виноват во всех смертных грехах человечества.       Я сглотнул и медленно поднялся с кожаного кресла, сделав один тяжёлый шаг к ней навстречу. Я сжал челюсть и чувствовал, как желваки на моих скулах ходят ходуном, а зубы тихо поскрипывают от напора. Я засунул руки в передние карманы брюк и снова сглотнул, внимательно наблюдая за тем, как она опустошает стакан за стаканом. Что ее и особо отличает от Вики — это полное отсутствие женственности и манер.       — Как ты смеешь обвинять меня в смерти моей супруги? — сдержанно спросил я.       — Ты сам себя обвиняешь, я просто согласилась с тобой. — Она пожала плечами и громко поставила стакан на столешницу.       Я посмотрел в сторону, избегая взгляда этой коварной особы. Ее великая способность колдуньи даёт ей силу видеть любого насквозь. Она права, я виню себя. И не знаю, как я буду нести на себе это бремя вечность, если оно меня уже сейчас безжалостно пожирает изнутри.       — Я очень рад, что ты вспомнила о своей сестре спустя столько времени. Но ты даже сейчас опоздала, — поставил я ее в известность дикторским жестким голосом.       — Знаю. Мне не хотелось смотреть на это. На то как ее тело горит в огне. Не хотела видеть этих слез и прощаний.       — Вики бы сейчас сказала, что ты слабачка, — подколол я ее. Ее доводы слегка разозлили меня.       — Да пошёл ты, — пискнула она и начала осматриваться в моей спальне.       — Если ты появилась из ниоткуда ради Вики, то думаю, тебе нужно к своей семье. У меня тебе нечего делать, — уже громче стал я говорить, поскольку она стояла на другом конце спальни, разглядывая книги в книжном шкафу, принадлежащие Вики.       — Я здесь не для того, чтобы утешать любимых маму и папу, — задумчиво листая книгу, проговорила она. — Я здесь ради самой Вики.       — Как же меня бесит, когда ты открываешь свой рот, — тяжело выдохнул я и провел ладонью по своему лицу.       — Что это тебя бесит? — она захлопнула книгу, засовывая её на место, скрестила руки на груди и нахмурила брови, недовольно сверля меня взглядом.       — Поверь, я сейчас не создан для того, чтобы слушать твои загадочные речи, — недовольным голосом начал я. — Наверное, я никогда не дождусь от тебя нормального доступного говора. Беседуй на своём языке со своими ведьмами. А, забыл, ты же одиночка. Поэтому ты разучилась повествовать?       — Браво. Сарказм на три с минусом. Растешь.       Она повернула голову в сторону и облизала засохшие губы. Неужели я задел её? Сколько её знаю, эта девушка была словно камень. Попробуй что-то сказать в её адрес. Она даже не посмотрит, кто стоит перед ней, моментально закроет рот своими аргументами.       Джулия снова посмотрела на меня.       — Понимаю, ты на взводе, — начала она вещать, и я с громким выдохом снова приземлился на кресло, наливая себе спиртного. — Ты потерял свою супругу. И я вхожу в твое положение и понимаю тебя, но и ты меня пойми. Я потеряла близнеца. Может мы с Викторией долгое время не общались, но наша связь никуда не делась. Мне больно, — тяжело призналась она напоследок, и я резко поднял на неё глаза, так и не допив горькую жидкость.       От неё такие признания слышать — это большая редкость. Поэтому мое раздражение быстро испарилось. Она права. Мы все здесь потеряли ее и у каждого была своя привязанность к Вики. Каждый скорбит по-своему, ну а я тупо срываюсь на всех и вся.       — Ладно, — поднимаясь с кресла начал я. — Ты, видимо, хочешь попрощаться с ней энергетически. Я оставлю тебя, у меня все равно собрание и переговоры с ангелами. — Я посмотрел на полупустой стакан и, так и не допив виски, поставил его на стеклянную столешницу. Он слегка скользнул по гладкой поверхности.       — Спасибо. — От удивления я вскинул брови, но язвить не стал. Молча направился к двери. — Люцифер, — остановила она меня, когда я коснулся ручки двери. Я слегка обернулся всем корпусом. — Я подожду тебя. Нам нужно поговорить кое о чем важном. Наедине.       Я слегка сощурил глаза. Ее серьёзный тон мне не особо зашёл. Мне не очень хотелось говорить с кем-то после всего произошедшего, тем более после переговоров с ангелами, но её серьёзный вид говорил, что беседа будет важной и во многом касаться меня. Поэтому я молча кивнул и покинул спальню.       Шагая вдоль коридора, выслушивая свои глухие шаги, отдающиеся эхом по всему пустому коридору, я думал о Джулии. О ее внешности и характере. От того, что она близнец Вики, мне не больно находиться рядом с ней. Их трудно назвать близнецами. Они совершенно разные. От внешности, вплоть до внутреннего духовного мира. Я не вижу в ней ни грамма Вики. А если бы она была ее копией, смог бы я дотронуться до неё? Целовать? Я не знал, как бы я поступил. Отчаяние и боль потери полностью бы овладели мной и при виде второй Вики я бы не смог отключить свои чувства, будь такая ситуация, но одно знаю точно, совесть, которую пробудила во мне Вики, орала бы целыми днями, не давая мне покоя. Единственное, что я отныне не смогу вырубить — это чувство совести.       Вскоре я оказался в замке управления, где царила сила и могущество демонов. Кто-то бродил пешком из кабинета в кабинет, не упустив шанс поздороваться со мной или учтиво поклониться. Кто-то летал, пользуясь огромным пространством потолка, расписанный множественными рисунками самыми известными древними падшими ангелами. Их труды сохранились до наших дней спустя тысячи лет. Все это мы уважаем и стараемся сохранить, реставрируя практически каждый год. Оживленная атмосфера позволяла напрочь забыться и полностью поддаться этому быстрому темпу. Мне стоит чаще бывать здесь отныне, чтобы хотя бы на несколько часов вынырнуть из своего океана уныния и печали.       Я зашёл в свой кабинет в готическом стиле, распахивая огромные кованые двери. Минимализм в моем кабинете позволял окунуться в спокойное положение дел. Там меня уже ждала моя мама. Восседая на диване, она распивала красное вино. Женщина смотрела в одну точку и даже не слышала то, как я вошёл, полностью погрузившись в свои мысли.       После того, как я сверг отца, мама всегда была рядом и поддерживала любое моё решение. Даже поддержала пылкую идею убрать отца с трона, поскольку его авторитаризм, присущий нам, сменился на какой-то банальный либерализм. В Аду часто бывали ангелы и они вели себя так, словно дома. Меня это взбесило. Сильно. Настолько, что стер Сатану с лица Ада. После его предательства и распущенные дела Ада, никто даже не осудил мое решение. Наоборот — поддержали. В особенности была важна поддержка Виктории.       Я налил себе воды, промочил полость рта и гортань. После сел за свой стол и с шумом прочистил горло.       — Сынок, — мама слегка вздрогнула, когда она вырвалась из своих размышлений и поставила бокал на стол перед собой. — ты готов? Все в порядке? — взволнованно спрашивала она.       — Я всегда ко всему готов, душа моя, не переживай.       — Конечно. Я одного не понимаю, почему ангелы осмелились проводить переговоры в Аду? Они прекрасно знают, что демоны более уязвимые.       — А ещё они прекрасно знают, что мы не нападаем, а грызём себя изнутри.       — Сейчас особый случай. Они убили королеву. Демоны в бешенстве.       Я стиснул челюсть, когда вновь в меня болезненно ударили воспоминания. Хоть я и вырубил свои яркие эмоции и чувства, но картина, которая предстала передо мной на войне, уничтожает меня. Сейчас, единственные эмоции, испытываемые мной — это подавляющая, навязчивая любовь, неконтролируемая ярость, невыносимая боль или полная пустота. Это все. Я больше ни на что не способен. Все окрасилось в серые тона, золото потеряло свою ценность. Моим единственным богатством была Виктория. Меня ограбили и оставили ни с чем. Только эти поедающие израненное сердце эмоции и тоска. Неужели так будет вечность?       Сейчас мне кажется, что у меня до сих пор шоковое состояние, потому что я не могу, а может не хочу думать о будущем. Когда у тебя в преимуществе вечная жизнь, это ни к чему, верно? Но почему тогда с Вики я планировал это будущее? С ней я знал, что со мной будет завтра. А сейчас нет. Сейчас кромешная тьма. Я свалился в бездонную чёрную яму и вокруг один лишь мрак. Света нет и не будет. Soundtrack: OmegaSign - Demons.       Внезапно отворяется дверь, обрушивая на помещение громкий скрип. Я быстро прихожу в себя, вновь подавляя скорбь, пряча дальше, в самых тёмных закоулках своей уже мрачной, оскверненной смертью Вики, души.       Я вижу белые крылья, а после ненавистное мне лицо. Я хмурю брови и мое лицо каменеет в гримасе гнева. Я застыл на месте и лишь мог сверлить подонка горящими адским пламенем глазами, в которых искрится жажда мести. Его нахальная ухмылка демонстрирует мне его бестактность и абсолютное бесстрашие. Он пристально изучал мой взгляд. Смельчак. Довольствуется моим гневом. Сейчас я готов обрушить на этого ублюдка весь дворец управления. Но краем глаза я способен был увидеть, как моя мама медленно поднимается со своего места со взволнованным лицом, готовясь уже вступить между нами в роли подавляющей бунта.       — Лилит, мое почтение, — донесся его уродливый голос. — Люцифер, меня прислали на переговоры, — его ухмылка никак не стиралась с лица. Я намерен это исправить.       Он шагнул вперёд, к моему столу, но я остановил его, подняв ладонь. Сейчас я поиграю с его чувством собственного достоинства и самоуважением.       — Поклонись, — хрипло повелел я и его ухмылка наконец спала с его бессовестного лица. Вместо довольного выражения, он теперь демонстрирует злость и негодование. — Я старше тебя по рангу и статусу, Михаэль. Я король Ада и главнокомандующий армией. Ты обязан проявить уважение и поклониться мне.       Он сжал челюсть. Отлично, теперь я питаюсь его гневом. Уголки моих губ дрогнули в издевательской ухмылке, стирая с моего лица весь гнев, который я открыто демонстрировал.       — Ты знаешь, что гнев это один из смертных грехов Ада? Могу предложить тебе задержаться в третьем кругу, — продолжал я втаптывать его в грязь, совершенно не скрывая своего презрения к нему.       Наши взгляды сплелись в напряжении. Мы просто испепеляли друг друга глазами, не скрывая вражды, что так открыто витает между нами. Я продолжал чувствовать напряжении матери и её готовность вмешаться в первую же секунду, если мы набросимся с Михаэлем друг на друга.       Паршивые ангелы! Думают начать ещё одну войну? Они прислали ко мне эту шавку, думая, что я не совладаю с эмоциями и убью его тут же. Для них это и будет поводом вмешаться. Тогда им не придётся подписывать этот договор о независимости Ада. Как бы не так. Моя жена важна для меня, но она бы не хотела, чтобы я одной необдуманной ошибкой, которая выполнена моим ослепляющим гневом, разрушил наше дело.       Михаэль наконец подавил в себе ангельскую гордость и соединил ноги вместе. После медленно поклонился и резко выпрямился. Его взгляд, кажется, стал ещё ненавистнее. Сколько знакомых грехов он уже мне продемонстрировал, но они же ангелы, они даже грешат свято. Как же меня бесит их мания величия. Высокомерные пернатые.       Ангел подошёл к моему столу, когда я убрал руку, позволяя ему подойти ко мне ближе. Он приземлился на кресле напротив меня, вытаскивая из нагрудного кармана свиток.       — Совет ангелов и цитадель заверили пакт о соглашении. Осталась твоя подпись, — сквозь зубы говорил он.       — Душа моя, не позволяй Абигору и Елизаздре входить в мой кабинет, пока этот гонец здесь. Иначе они его в клочья разорвут и перья общиплют — обратился я к маме, но продолжал сверлить взглядом Михаила.       — Без глупостей, — тихо предупредила меня мама и покинула мой кабинет.       — Мне не хочется отращивать новые перья, — с наигранной грустью произнес ненавистный мне ангел.       — Вижу, с чувством юмора у тебя все в порядке.       — А ты, я смотрю, совсем не в порядке, король Ада. Каково это, без королевы, которая ублажала тебя? — Его нахальная улыбка вновь озарила белое лицо, а зелёные глаза блеснули в азарте.       Я сжал челюсть и кулаки. Громко сглотнул и сощурил глаза, желая выжечь его заживо за подобную нахальную смелость.       — Меня она ублажала, когда на тебя насмехаясь плюнула. — Его лицо стало злостным. — Дарила ласку, свое тело. Я вытворял с ней все, что только желал, а она позволяла. Прямо на этом столе. — Мне самому было больно вспоминать наши жаркие моменты с Вики и понимать, что этого никогда больше не будет, что я буду тешить себя лишь воспоминаниями, но желание раздавить эту бабочку было выше и намного сильнее моей внутренней боли.       Он вскочил с места, и я ни секунды не думая повторил его действие с ухмылкой на лице. Его крылья дрожали. Он вскипал от злости. Белое лицо залилось кровью. Он сжимал и разжимал кулаки, готовясь вот-вот набросится на меня. Я ждал. И теперь уже я нагло ухмылялся. Блаженство видеть его поражение одними лишь словами. А самые сильные слова против него, чтобы довести его до этого состояния — это те, которые связаны с нашей Вики близостью. Этот ангел был без ума от неё, а я лишь ловил кайф его поражением, поскольку Виктория была моей.       — Тешь себя воспоминаниями, потому что я убил её! — прицедил он сквозь зубы с пеной у рта. — Она теперь ублажает Небытие, — оскалился он и я уже готов был его ударить.       — Люцифер! — послышался до боли знакомый голос и мое тело содрогнулось. Этот голос всегда был способен остановить меня от необдуманных действий всегда без исключений.       Я понимал, что это Джулия. Их голоса часто схожи. Сейчас она решила воспользоваться этим, чтобы остановить меня. Мне показалось, или Михаэль до чёртиков перепугался появлением Джулии? Его глаза расширились, в ужасе озираясь по сторонам. Его взгляд лихорадочно бегали по кабинету, выдавая дичайшее волнение ангела. Тихие стуки каблуков о кафель говорили об угрожающей походке девушки.       — Ай, как не хорошо, Михаил, что ты здесь. — Джулия встала рядом с Михаэлем, презренно осматривая его с ног до головы и обратно с сияющими от ярости глазами.       — Ты что здесь делаешь? — оскалился он, устремив свой суровый взгляд на девушку.       — Еще один. Я имею полное право находиться здесь. Сейчас, считаю, имею вовсе острую необходимость, потому что кое-кто убил мою сестру.       — Это война, — отрезал он.       — Ц, ой, да брось, — цокнула она языком и махнула рукой. — Ты просто воспользовался этой войной, чтобы к тебе вопросов не было, когда вонзал копье в ее сердце, ублюдок. Ты просто нашёл выгодный момент. Я то знаю, как ты желал ей смерти, когда она Люцифера выбрала. Маленький обиженный мальчик. — Она театрально засюсюкала.       — А ты дрянь, Джулия, — сурово произнес он, сверля девушку неотрывным взглядом.       — Не новость, — равнодушно отрезала она. Я снова сел на свое кресло, скрещивая пальцы в замок. Мне очень хотелось понаблюдать за этим представлением. Не знаю, как остальные, но за этой картиной невиданного презрения друг другу я бы наблюдал целую вечность.       — Ты нажил себе очень много врагов, Михаил. Очень много сильнейших врагов. На твоём месте, я бы чаще озиралась по сторонам. Мало ли, кто-то за углом ожидает.       — В какую игру ты играешь, Джулия?       — А ты хочешь поиграть? — с азартом спросила Джулия.       — Я не играю в игры, правила которых не ведаю.       — А правил нет, Михаил. Нет.       — Осторожней со словами, я могу учесть их как угрозу.       — Ой, да ради всего сущего. Мне не жалко.       — Только это ты и умеешь, Джулия. — Михаил усмехнулся. — Бросаться словами. Ты слабая, но пытаешься казаться сильной. От моих зорких глаз ничего не скрыть.       Джулия мгновенно накрылась яростью. Это самоубийство, назвать её в лицо слабой. Если она сейчас убьет его, то я с радостью встану на ее сторону в качестве свидетеля для показаний. По телу девушки начали бегать молнии. Помещение заполнилось лёгким северным ветерком, покачивая хрустальную люстру, сдувая со стола несколько бумаг. Ее глаза засияли в синем свете.       — Если ты ещё раз позволишь себе такую наглость, — закричала Джулия в гневе, — я вырву твою печень, клянусь! — Она ткнула пальцем в его бок. Ангел слегка вздрогнул от лёгкого разряда молнии, исходящей из руки девушки. — Я выше тебя по статусу!       Ее гнев передался и мне, но что ещё несёт большее удовольствие, это то, что напротив стоящий ангел излучает страх, который возрастает сильнее, смотря на разгневанную Джулию. Чертовски приятно питаться этой эмоцией, особенно, если эта эмоция принадлежит этому ангелу.       — Не лезь в мои игры, если не хочешь проиграть, — предупреждает его девушка, когда та остыла, и я в недоумении хмурю брови. Надеюсь, она собирается посвятить меня в свои так называемые игры.       — Мне придётся следить за правилами, Джулия. Я не смогу закрыть глаза на твои игры без правил, — поставил её в известность ангел низким предупредительным голосом. — Когда ты появляешься здесь, то мне всегда приходится смотреть в оба. Что ты задумала на этот раз?       — Что ж, тогда тебе придётся отчаянно хвататься за свою вечную жизнь. Будешь мешать мне, я оборву ее так же быстро, как разбить вазу о кафель. Не раздумывая. — Джулия так и не поставила в известность ангела. Честно говоря, мне самому было любопытно, что задумала эта бестия, которая всегда идёт напролом. Такие всегда нужны моему двору, но её одичавший образ жизни не отменить. Она не применяет свободу ни на что.       Он задумчиво смотрел на нее некоторое время, затем перевёл такой же взгляд на меня. В них на секунду вспыхнула искра озарения.       — Виктория… — прошептал он лишь одними губами. — Ох, Джулия, — ангел хрипло рассмеялся. Я перевел недоуменный взгляд на девушку. Что происходит? Почему этот мерзавец так загадочно произносит имя моей супруги? — Даже не пытайся.       Я не собирался вмешиваться в их перепалку, по крайней мере сейчас. Когда я выпровожу этого заносчивого ангела, Джулия не останется без моих вопросов и на каждый она обязательно найдёт честный ответ.       — Пошёл вон отсюда, пока мой отец твои крылья не общипал как у куропатки!       — Я слежу за тобой.       — Твоя правильность меня с ума сведет. — Джулия закатила глаза и в считанные секунды оказалась на диване, где недавно сидела моя мама и опустошила её бокал с вином.       — Могу себе позволить иногда быть занудой. Я тайный ангел, который занимается расследованиями. Что ж, Люцифер, — ангел снова переключил свое внимание на меня. — Был рад повидаться с тобой.       — А я нет. К тому же, от тебя веет фальшивым признанием.       — Не расстраивай меня, Люци. Я с тобой всегда искренен. Я тебе искренне признаюсь, что ни разу не пожалел об убийстве Виктории.       — Ты совсем страх потерял, петух белокрылый?! — возмутилась Джулия, прокричав с другого конца кабинета, все еще восседая на кожаном чёрном диване.       Я старался сохранять хладнокровие, ведь этот идиот только и делает, что провоцирует меня. Он даже не смеет имени ее произносить. Буквально сутки назад я был до непозволительности эмоциональным и вспыльчивым. Смерть Вики меня сломала. Я отключил свои чувства, чтобы собрать себя снова, но только уже из камня, замуровав себя в сталь, а сердце в глыбу льда. Я на секунду подумал, что бы я сделал с ним, если бы я не превратил себя в подобие айсберга. Сейчас даже представить не могу.       — Ты очень злая, Джулия, — подколол ее Михаэль.       — Ты только послушай, что он говорит, Люцифер. — Девушка усмехнулась и откинулась на спинку дивана, изящно закидывая ногу на ногу, с интересом уставившись на ангела. — Пошел вон отсюда.             — С радостью, — процедил ангел. — Вам стоит чаще проветривать помещения. Пахнет высокомерием и черствостью.       — Это потому что ты здесь.       — Достаточно уже, — я усмехнулся. — Правда, Михаэль, пошёл вон. Я терпеливый, но не советую поверять меня на прочность.       — Всего вам хорошего, — бросил ангел и развернулся.       — Поклон, не учтивый, — напомнила ему Джулия, когда ангел был рядом с дверью. Я услышал его тяжёлый и раздраженный выдох. Затем он развернулся. Быстро поклонился и практически выбежал из кабинета.       — Как же я его ненавижу, — с презрением произнесла Джулия, все еще смотря на дверь, через которую недавно вышел самый ненавистный для нас всех ангел.       — Я успел забыть о своей ненависти к нему, когда вы загадочно говорили о каких-то играх. Мелькнуло имя, которое несёт огромный интерес для меня.       — Об этом я и хотела поговорить с тобой. Короче говоря, я не верю, что Михаэль решил вот так просто покончить с Вики. Он же боготворил ее. Обожал. Возвышал.       — Ближе к делу, — сквозь зубы процедил я, перебивая ужасное описание Джулии о своеобразной любви Михаэля к моей, черт дери, Вики.       — Не ревнуй. — Джулия поднялась с дивана и медленно направилась ко мне.       От неё так и исходит нескончаемая загадка, которую я жажду сейчас же разгадать. Она отодвинула папки на середину стола и села на его край рядом со мной, не прекращая смотреть на меня своим загадочно притягательным взглядом. Джулия улыбнулась так искренне, что на секунду я увидел Вики. Резко опустив голову, я часто поморгал, заставляя себя прийти в ясный разум. Затем снова посмотрел на нее, выжидающе ее дальнейшего вердикта. Soundtrack: OmegaSign - Kaval Sviri       — Я намереваюсь использовать связь и убедиться, действительно ли Вики переехала в Небытие.       — Какую связь?       — А ты догадайся. — Ее голубые глаза вспыхнули в ярко синем свете, а искренняя улыбка переросла в хитрую и коварную.       В голову ничего не приходило. И это раздражало.       — Придется тебя разочаровать, — ответил я, принимая поражение.       — Ваша связь невероятно сильна. — Она перевела свой взгляд на поверхность стола, на котором рисовала незамысловатые узоры свои пальцем. — Я почувствовала это. На вашей церемонии. Давай, Люцифер, все намного просто, чем ты думаешь. Пораскинь своими дьявольскими безупречными мозгами.       С того дня, как я потерял Вики, мои мозги будто расплавились. И теперь я не в состоянии думать ясно.       — Каким образом ты хочешь использовать нашу с ней связь?       — На церемонии вы дали друг другу клятву.       И тут до меня наконец дошло. Весь я напрягся. Даже с испугом уставился на Джулию. Она подняла на меня свои голубые глаза, оценивая мой вид и реакцию после своего заявления. Не удивительно, что я даже предположить ничего не мог, ведь идея Джулии безумна и запретна.       — Только не говори, что смог бы вечность прожить без секса. — Снова коварная улыбка.       Я сжал челюсть до скрипа зубов. Я ошеломлен её заявлением и не знаю, что ответить. Когда это произошло? Почему я затыкаюсь и не могу найти ответа на любую фразу? Почему я не могу выйти из этой чёртовой ситуации? Почему я так растерян? Не знаю, связано ли моё состояние с потерей. Я боюсь рассуждать на эту тему. Коснуться другую даже спустя тысячи лет, когда я дал ей клятву, что отныне навсегда принадлежу ей? Даже для Дьявола непозволительно нарушать такое обещание, закрепленное кровью.       — Не смог бы, — неожиданно продолжает она и каждой клеткой своего тела и своих мозгов я принимаю её ответ как правду. — Но дело сейчас в другом. Ты сейчас поцелуешь меня, и мы проверим…       — Я ослышался? Что я сейчас сделаю? — удивленно переспросил я, перебивая ее.       — Мы проверим, что с тобой будет. Известно, если бы Вики попала в Небытие, ничего бы ты не почувствовал. Если ты почувствуешь, то…       — …то она жива, но…       — …но не в Аду и даже не на Небесах, — закончила она нашу совместную мысль. — Но поцелуя может быть мало. Может быть и такое. Ситуация сложная.       — Я не собираюсь спать с тобой, — нахмурился я.       — Не зазнавайся. Если с поцелуем не выйдет, то другая дьяволица с радостью захочет, чтобы ты трахнул ее.       — Если я почувствую боль, что будет дальше?       — Ну а дальше уже моих рук дело. Я не с пустыми руками. В моем арсенале есть заклинания поиска. Мне просто нужна большая надежда, чтобы они сработали.       Я поднялся с кресла и раздвинул ее ноги, чтобы устроится между ними и встать поближе к Джулии. Ее глаза округлились, а тело напряглось. Я не в восторге от всего этого. Она тоже. Но мысль, что моя Вики возможно жива, подталкивает меня и на этот отчаянный шаг. Лучше пусть это будет Джулия и все останется между нами, чем дьяволица с длинным языком, которая тут же растреплет сенсацию всему Аду.       Я схватил её за затылок и потянул к своим губам. Секунда и наши губы слились. Они сплетались в поцелуе, характер которого неведом нам обоим. Одно ясно точно — это маленькое предательство ради спасения многих душ, которые так скорбят по королеве. Я почувствовал руки Джулии на своих плечах. Ее язык коснулся моего. Наш поцелуй резко перерос из растерянного в животный. Перед глазами Вики. Рассудок помутнел, преобразовывая чужие губы в родные, со знакомым вкусом. Я сжал её волосы в своей руке, чувствуя знакомый аромат ванили, который медленно наполнял мои лёгкие. Мой напор рос с каждой секундой. Мое поведение ясно, но почему Джулия так яро соглашается на мой порыв?       Не знаю, во что бы переросло это безумие, если бы дверь не отворилась. Мы резко отпрянули друг от друга, поправляя одежду и вытирая губы. Джулия спрыгнула со стола и моему взору открылись вошедшие в мой кабинет.       — Джулия? — растерянно произнесла имя своей дочери Елизаздра. — Что здесь, черт возьми, происходит?! — выпалила она, захлопывая за собой дверь.       — Ничего, мамочка. Не подумай, что мы с Люцифером любовники. — Я продолжал протирать губы, понимая, что ничего не ощутил. Боли от физического предательства нет. Отчаяние снова пробралось в душу, вытесняя надежду во мрак.       — А что я должна думать, когда вижу, как супруг моей дочери целуется с моей другой дочерью, которая как две капли воды похожа на первую?! — зашипела дьяволица с искрами злости в глазах.       — Ой, не так уж мы и похожи с ней, — отмахнулась Джулия и посмотрела на меня, спрашивая глазами о моем состоянии. Я еле заметно отрицательно покачал головой. Джулия сжала свои губы в одну тонкую полоску. В ее глазах такое же разочарование в плане, как и в моих.       — Я жду объяснений, — не унималась Елизаздра.       — Извини, мама, объяснений нет. Тебе придётся забыть о увиденном.       — Люцифер? Горе от потери совсем выбило тебе мозги? Решил переключиться на близнеца Виктории?       Мои глаза вспыхнули. Женщина еле заметно вздрогнула. Мой ответ без слов развеял все ее сомнения на этот счёт, поскольку она покорно приземлилась на кресло напротив моего стола и прочистила горло.       — Вот и славно, — произнес я и устало откинулся на свое место.       В материнском сердце Елизаздры все же остался осадок и ее главный вопрос все ещё на кончике языка. Почему мы это сделали. Но я не хочу объясняться и давать этой женщине какую-то надежду, что Вики жива, и мы пытаемся найти ее. Эта надежда сведет ее с ума от ожиданий. С ужасом я осознал, какой шаг стоит рискнуть сделать, чтобы понять, мертва ли Виктория.       — Ты что-то хотела, Елизаздра? — в моем желании выпроводить ее из кабинета, чтобы дать Джулии протест на ее план. Спать с другой я не стану. Я не смогу, даже если в моей постели будет сама Джулия. Все же клятва работает и на наших желаниях. Мне ненавистна мысль о другой.       — Хотела узнать о личных вещах Виктории.       — Они останутся у меня. Ничего не будет сожжено и уничтожено.       — Хорошо. — Она поднялась с места и посмотрела на свою дочь, которая уставилась в одну точку и о чем-то размышляла. — Джулия?       — М? — она резко перевела взгляд на свою мать.       — Надеюсь, ты придёшь хотя бы на ужин.       — Не уверена.       — Прояви уважение, — стальным голосом произнесла женщина. — Нам тебя не хватает, — уже тихо и грустно сказала она.       — Хорошо. Я постараюсь умерить свой пофигизм.       Елизаздра выдохнула и развернулась, чтобы уйти. Нет, эта бедная женщина потеряла не одну дочь. Она потеряла обеих. Джулию несколько лет назад, а Вики несколько дней назад. Одна рядом, но душой далеко, а другая не рядом, но душа её всегда с ней.       — Спать с другой не стану, — тут же предупредил я, когда Елизаздра вышла за дверь.       — Я постараюсь разработать заклинания.       Я вскинул брови, ведь ожидал ее желание отговорить меня.       — Видимо, использовать физическое предательство невозможно. Нужно желание предать, а не использовать его как помощника и друга.       — Ты дала мне пустую надежду.       — Ничего подобного. Ты сам принял эту пустую надежду, а теперь сам же заполняешь её.       Я поднялся с места и направился к выходу. Ничего не говоря, я покинул кабинет и вылетел через панорамные окна в бесконечные просторы Ада. Это невыносимо. Находится меж двух огней. Принимать её смерть и не принимать. Центр — это огонь, сжирающий все живое во мне. Ее отсутствие ломает меня. Ломает полностью. Делает из меня бесполезный механизм. Тьма может проглотить меня целиком, а я этого даже не замечу. Это то, что мне вовсе не нужно. Я не знаю, что меня ждёт с таким исходом, но став с бесконтрольной тьмой, которую я держал в узде, одним целым, я стану зависимым от неё и никогда не приму свет. Я забуду обо всем. Все качества, заложенные во мне, испарятся, останется лишь кромешная пустота, заполненная непроглядной тьмой. Тогда меня ждёт лишь мрак и ничего больше.       Я приземлился в обгоревшей пустоши. Ветер злобно воет, гоняя чёрный пепел по раскалённому воздуху. Я вдохнул этого горячего воздуха в себя, затем выдохнул. Потерянный Дьявол в огромном пространстве Ада с безграничной силой — опасное соотношение. Если я не возьму себя в руки, то Ад начнет контролировать меня, а не я его.       — Сам Владыка решил прогуляться?       — Если ты сейчас исчезнешь, то я даже не вспомню, что видел тебя, — закрытыми глазами проговорил я, все еще стараясь быть сосредоточенным на своих мыслях.       — Все ещё огорчен моей выходкой? — Я почувствовал женскую руку на плече и тут же с презрением откинул ее.       — Не прикасайся ко мне, шлюха, — спокойным, но стальным тоном проговорил я.       — Сочту за комплимент. — Язвительные нотки в ее голосе резали слух.       — Если не уберешься с моих глаз сейчас же, то точно окажешься не в самых лучших условиях.       — Люцифер, я знаю, где Вики.       Я резко распахнул глаза. Аграт стояла напротив меня с понимающим выражением лица.       — Знаешь, что я хочу сделать?       — Люцифер…       — Свернуть тебе шею. И я с радостью воплощу это в реальность.       — Я сплю с Михаэлем! — выпалила она, останавливая мое желание. Я впал в ступор.       — Не удивлён. Ты лежишь под кем попало.       — Ну не прибедняй мои способности. Чаще он лежит подо мной. С того дня, как ты изгнал меня из двора, мы часто стали видеться. Этот полоумный думает, что я ненавижу тебя так же, как и он. Считает, что мы из одного теста. Как бы получается я хочу быть на месте Вики, а он на месте тебя. Понимаешь связь.       — Ты решила поработать шпионкой? Думаешь, станешь достойной на моих глазах таким шагом?       — Нет. Я ничего не собиралась делать, чтобы подняться на твоих глазах. Получилось случайно. После поражения на войне, Михаэль нажрался. Он поведал мне свой секрет и вряд ли помнит об этом.       — И конечно же сейчас ты начнёшь ставить меня перед выбором и потребуешь плату за информацию. Хочешь вернуться в двор? Не бывать этому.       — Когда он вонзил в неё копье, после прочитал слова в ее ухо на древнеангельском, — продолжала она на мое удивление. — Известно, что ангел может отправить умирающую душу куда угодно, если прочитает правильные слова. Ты ее не чувствуешь, потому что она там, куда твоя нога ступить не может никогда. Михаэль ее спрятал, как ценный экземпляр. Она там, где найти ее практически невозможно.       — Чёртова Земля, с обитающими в ней игрушками дедули, — хрипло произнес я.

Виктория Денница (Маир)

Soundtrack: Tsar B - Myth       — Но позвольте, сэр, при ней не обнаружено никаких документов. Необходимо сию же секунду обратиться в местную полицию…       — В этом нет необходимости, сестра. Выполняйте свою работу. Я пригласил Вас в свой особняк, чтобы Вы осмотрели леди. Остальное моя работа.       — Как пожелайте, сэр.       Странные голоса заставили мое сознание прийти в себя. Ощущение, будто я проспала несколько дней без пробуждения ни на секунду и теперь возвращение в реальность стало некой пыткой. Разговор неизвестных для меня особ показался мне еще более непонятным. Диалог построен так, словно я нахожусь среди высшего света людей Англии.       Людей…       Чтобы опровергнуть свои бредовые умозаключения, которые сложились в моей голове пока я находилась в трансе, мне пришлось просто заставить себя немедля открыть глаза и наконец разобраться — в какой реальности я нахожусь.       — Она приходит в себя.       Пелена через некоторое время спала и размазанная фигура, которая стояла передо мной белым пятном, теперь отчетливо видна моему взору. Рассматривая черты и одежду я поняла, что рядом со мной сейчас находится милая молодая девушка с блондинистыми волосами, которые спрятана под медицинской шапочкой, но некоторые упрямые кудрявые пряди выбились и теперь обрамляют ее бледное лицо, которое украшают яркие зеленые глаза. Ее белый передник настолько белоснежный, что режет глаза, отчего я слегка сощурила их, чтобы избавиться от режущей глазницы боли.       Картинка резко сменилась. Теперь передо мной стоит мужчина в черном фраке и я снова могла широко распахнуть глаза. Мужчине на вид было лет двадцать пять. Его кучерявые каштановые волосы выглядели так неопрятно, что во мне проснулось желание разгладить их утюгом. У него были строгие черты лица с острыми скулами, до невозможности чистой смуглой кожей, полными розоватыми губами и густыми бровями. Его синие, словно топаз, глаза пристально осматривали меня, будто я для него какое-то редкое явление.       Вскоре он медленно опустился на постель, на которой я лежала, и уже начал всматриваться в мое лицо с каким-то тошнотворным сожалением.       — Сударыня, как Вы себя чувствуйте? — раздался его мягкий голос.       Я промычала что-то невнятное, что даже самой стало противно от собственной беспомощности. В горле настолько сухо, что я даже говорить не могла. Язык словно онемел и висел как что-то бесполезное. Я сейчас как никогда жажду испить холодной воды в огромных количествах, пока не почувствую, что в меня уже не влезает никакая жидкость. Мужчина будто догадался о моем яром желании и потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы передать мне стакан воды. Мои руки, в отличие от моего языка, функционировали, как и прежде, но мышцы слишком слабы. Чтобы не выронить стакан с желанной жидкостью, я вцепилась в него двумя руками и сжала в ладонях настолько плотно, насколько это было возможно в моем положении. В каком, я пока полностью понять не могу. Ясно одно — творится какая-та непонятная катавасия и мне это не нравится. Пребывать в неведении — это мое самое нелюбимое состояние.       Я выпила всю воду, чтобы было в стакане и передала его пустым мужчине, пристальный изучающий взгляд которого меня начинает медленно раздражать. Он поставил стакан обратно на место, отнимая от меня взгляд всего на секунду, чтобы потом снова впиться в меня им.       — Вы помните, как звучит Ваше имя?       — Мое имя Виктория, — твердым голосом ответила я и даже была рада слышать себя снова. Я говорила как всегда уверенно.       — Мое имя Генри. Генри Бофорт. — Он добавил свою фамилию с таким контекстом, словно я должна была точно знать кто он такой и без дальнейших объяснений. Но продолжая видеть на моем лице раздражительное непонимание, мужчина продолжил с малой досадой: — Вижу, Вы не наслышаны о моей семье. Но не страшно. Еще будет время узнать друг друга получше, — улыбнулся он.       Я чувствовала некий аристократизм, которым веяло от этого Генри, да и от всего убранства в комнате в целом. Дубовая роскошная мебель в дополнении с бордовой богатой тканью и различными артефактами. Мне придется как-то вписаться в эту обстановку.       — Что я делаю в Вашем доме, господин Бофорт?       — Вас нашли на пороге католического храма монашки. Поскольку мы самая уважаемая семья в графстве, они обратились к нам. Знайте ли, святые не особо любят обращаться к полиции.       — Храм? — переспросила я с ярко выраженным пренебрежением, скорчив лицо. — А-а…святой отец меня не видел? — спросила я, стараясь быть непринужденной.       — Нет. Женщины не стали беспокоить его.       Прекрасно. Иначе бы его хватил приступ. Обычно служители храма очень впечатлительны. Понятия не имею, как они способны определить, что в человеке таится зло.       Черт возьми! Я что, на земле?       — С Вами все в порядке? — настороженно спросил Генри. Видимо он увидел, как я побледнела и на моем лице отразилась паника, а в расширенных глазах застрял ужас, когда до меня дошло резкое осознание, больно бьющее по мозгам, что я на земле.       — О…да, конечно. Просто…я совсем не помню, что со мной произошло и как я оказалась в…храме, — придумала я на ходу с наигранным сожалением, хотя в это время внутри меня бушевали истинные чувства — ярость и жажда мести.       Я прекрасно помню, что случилось на войне с ангелами, как меня с манерой труса обхитрил Михаэль и как я прощалась со своим любимым, ощущая дыхание смерти на своем лице. Я думала, что ухожу в вечный холодный мрак, а на самом деле оказалась в месте, которое не уважала, но где по иронии судьбы застряла благодаря мерзкому ангелу по имени Михаэль. Игра…он начал свою игру, поселив меня на свою территорию, спрятав от всех глаз, как какой-то трофей.       — Мне очень жаль. Уверяю, мы Вам поможем. Моя семья радушно принимает Вас.       — Вы столь благородны и добры. Не хватит слов благодарности.       Люцифер бы меня засмеял, наблюдая за тем, какой вежливой я стараюсь быть с людьми. Но сейчас у меня просто нет иного выхода. Мне необходимо как-то прижиться в этом мире, чтобы спастись и вернуться домой. А чтобы прижиться в этом мире, мне придется использовать людей, которые приютили меня в своем доме. Так или иначе, мне теперь придется всеми способами стараться сохранить здесь свое место.       Никогда даже думать не приходилось, что я когда-нибудь буду жить среди людей. Здесь все такое чужое и противное мне, что я еле сдерживаю себя, чтобы не скорчить лицо или не посмотреть на людей с высока. Придется еще вложить усилия в то, чтобы не сдать себя и свою истинную суть.       — Не за что благодарить, — улыбнулся мой так называемый спаситель. — Отдыхайте пока. Вам нужно набираться сил.       Он встал с постели и медленно направился к выходу из комнаты. Я даже не знаю, какой год на земле и где именно я нахожусь. Прикусив внутреннюю сторону щеки, после я выпалила:       — Господин Бофорт, постойте. — Он обернулся. — А где я нахожусь? И…какой сейчас год?       — Боже мой, — ужаснулся он. — Вы не помните?       — По всей видимости у меня ам… — А они знают, что такое амнезия вообще? — Частичная потеря памяти, — опустив глаза проговорила я, как бы сочувствуя самой себе.       — Я сожалею. Графство Хэмпшир, Англия. 1838 год.       — Благодарю… — кое-как тихо проговорила я и вскоре услышала, как закрывается дверь.       Я влипла.