Жизнь до шоу.

Очередное летнее, тёплое и приятное воскресное утро. Именно в этот выходной день все люди отдыхают, проводят время со своими друзьями или просто спят до обеда и бездельничают. И у Стёрки на этот день были планы, пусть сейчас она только проснулась. Девушка распахнув глаза, чуть привстала с кровати, притягивая к себе подушку и сонным, ещё не пробудившимся взглядом, смотрела в стену. Комната Стёрки была небольшой, но по своему уютной. Серые стены с белыми потолками. Просторная, мягкая двухместная кровать чистым бельём. Рядом с кроватью была тумбочка, на которой стоял будильник, записная книжка и фото в рамке. На стене висел календарь 2017-ого года. На полу лежал чёрный, мягкий ковёр. В одном углу комнаты был шкаф с одеждой, рядом был стол, где обычно хранились средства по уходу за собой. В другом углу комнаты был большой книжный шкаф, рядом с котором был рабочий стол, заваленный тетрадками и книгами. На стене висел диплом об окончании педагогического института. В целом, всё самое нужное для Стёрки. Потупив ещё пару секунд, девушка перевела взгляд на часы, где было указано 8:30. После гетерохромные глаза посмотрели на календарь. —26 Июня, воскресенье...— хрипловатым голосом произнесла Стёрка, совсем забывая про все свои планы, пока в один момент в её голову буквально не влетели все вспоминания и осознание нехватки времени для всех дел— О нет! Уже почти девять, а я совсем ничего не сделала! Я же обещала Кнайфу, встретиться с ним, а после пойти к Замазычу в библиотеку! Я просто ужасная подруга. Она тут же вскочила с кровати, аккуратно наступая ногами в носках по полу. Очень аккуратно, чтобы прикосновение ноги и пола было не таким... стирающим кожу. Она отправилась в ванну, принимая прохладный, взбадривающий душ. У неё не было ни одной мочалки, ни одной бритвы, которые есть у многих девушек. Только масла, гели, крема и мази. Всё, чтобы не доставлять коже раздражение и вместе с пеной и водой, по холодному полу не стекала кровь с жёсткими остатками плоти. Выйдя из душа, девушка аккуратно, стала прикладывать полотенце по всему телу. Одно лишнее движение– и кожа сотрётся, как ластик о бумагу. Не повезло же ей с мутацией. Учитывая, что тот осколок от лампочки, что вонзился ей в руку, очень сильно повредил мышцы, из-за чего ей теперь сложно и больно двигать. Так эта рана ещё не зажила. Поэтому она и идёт на встречу со своим другом-врачом Кнайфом. Чтобы тот не только посмотрел на её рану, но и отдал ей более действенные мази. При чём со скидкой, по дружбе. —Надеюсь, я успею хотя бы поесть.— даже еда для Стерки не так важна, как забота и защита кожи. На улице невероятно жарко, а девушка просто боится надевать что-то лёгкое и открытое, но наверно стоит перестать так бояться за свою кожу? Сегодня же ничего плохого не должно случиться, с чего бы ей так бояться? Поэтому, лишь сделав нужные ей процедуры по защите кожи, Стёрка всё же решила одеться полегче. Удобные шорты, хлопковая рубашка, не натирающие балетки и лёгкие носки. Она впервые не носит такое большое количество одежды на себе. Летом ей всегда было тяжко. Если её друг Курасан мог спокойно из-за жары ходить только в шортах выбрасывая даже тонкую рубашку, то она не могла. Боялась притронуться к чему-то и разодрать себе кожу. Этот страх боли всегда жил в её сознании и она никак не могла полностью оголить даже руки. Что уж говорить о ногах. Поэтому ею было принято точное решение одеть шорты подлиннее и всё же натянуть перчатки до локтей. —Всё таки стоит как-то перестраховаться. А вдруг...— сказала своему отражению в зеркале Стёрка, рассматривая себя. Сделав быстрые вдох и выдох, молодая учительница пошла на кухню позавтракать вкусной яичницей и сразу же пойти в заброшенный многими, небольшой парк. *** Кнайф, чуть похрапывал развалившись на скамейке в неухоженном парке. У парня были большие, заметные мешки под глазами, что явный признак недосыпа и бессонных ночей. Дул тёплый ветер, который хоть как-то остужал в эту жаркую, ну просто адскую погоду. Ещё конечно остужало мороженное и кондиционер, но здесь этих холодных прелестей нет. Тень от берёзы накрывала парня, а в теньке всегда не так жарко. Рядом было чуть заросшая дорожка, а по сторонам от неё росли различные кустарники и деревья. Где-то выглядывал колючий куст шиповника, который всегда убирали, когда ещё здесь были люди. Высокая трава, которую даже газоном назвать нельзя, а ведь раньше здесь можно было отдохнуть лёжа на траве и рассматривая облака, не боясь клещей, как сейчас. И у многих сохранились воспоминания о тех временах, когда по чистой дорожке гуляли люди. Со странностями, но они всё же были. Были семьи, одиночки, пары, алкаши, которых постоянно прогоняли, куда же без них. И всего этого нет. И не будет... —Привет, Кнайфи!— воскликнула Стёрка подсаживаясь к только проснувшемуся парню, от чего тот сразу же грохнулся со скамейки, ударяясь металлическими волосами о камень. —Ауч...—прошипел парень, притрагиваясь ко лбу, даже не думая трогать острые волосы. Стёрка удивлённо распахнула глаза, после быстро протягивая руку другу, помогая ему подняться и нормально сесть обратно. Кнайф же осознавая всю боль подруги, аккуратно взял её руку, создавая как можно меньше трения, и поднимаясь, самому схватившись за скамейку. —Прости, Кнайфи. Я не знала, что ты спал. Лампчка опять кричала ночью?— с жалостью в серо-чёрных глазах сказала Стёрка оттряхивая с плеч парня пыль и муравьёв. —Агх.. Привет Стёрка. Да, нет всё в порядке, точно.— ответил ей красноглазый убирая оставшегося на плече жука, после сурово глянув на старшую— И сколько раз я просил, не называть меня "Кнайфи". Это унизительно и противно! С отвращением и грубостью врач буквально выплюнул эти слова, сморщив лицо и высовывая язык. Он как маленький ребёнок, скрестил руки и сгорбился сидя на скамейке с хмурым лицом, а рядом была ухмыльнувшаяся Стёрка. Сейчас Кнайф был как хмурая, грозовая туча, что смешило девушку. —Да ладно тебе, Кнайф. Разве я не могу так называть своего младшего брата? Да. Так получилось, что Кнайф и Стёрка связаны не только дружескими связями, но и общим родителем. Они практически одной крови. Практически. В основном мутации передаются наследственно от родителей. Ребёнок может взять часть мутации от одного своего родителя, очень редки случаи передачи осложнений в организме от сразу двух людей. Это может просто убить ребёнка таким большим количеством особенностей в организме. И многие умирают, но некоторые выживают, пусть и живётся им и трудно. Таким наследниками являются: Брялок, Лампчка и Курасан. И как же Стёрке и Кнайфу повезло. Ведь когда все постепенно умирали и болели, они остались друг у друга. Пусть грубый Кнайф и продолжал отдаляться, он всё ещё ценил сводную сестру. По крайней мере им всегда было о чём поговорить. А именно об их общем отце-мудаке, который сначала бросил Стёрку, а потом и Кнайфа. И этим двоим всегда приходилось общаться друг с другом. Ведь их матери одиночки в итоге-то подружились, объединившись против общего врага. Дети часто гостили друг у друга, могли спать в обнимку и т.д. Стёрка чувствовала себя настоящей старшей сестрой, и очень заботилась о младшем братике. Правда Кнайфа бесила эта забота, поэтому на очередные обнимашки он реагировал с отвращением, высунув язык и сказав типичное для ребёнка "буээ". Так ещё и мать говорила "Давай же, мелкий, поздоровайся с сестричкой." Но всё же, за этой грубостью он ценил и любил Стёрку глубоко в душе. И когда их родителей не стало, то они долго не могли с этим смириться. Эта болезнь всех уничтожила. И эта родственная связь между ними, помогала хоть как-то справиться обоим. И они это очень ценили. —То что у нас один общий отец-мудак, ещё не значит, что ты можешь относится ко мне как к мелкому пиздюку. Вот свои дети будут, с ними и сюсюкайся.— продолжил грызться Кнайф. —Ох. Ты никогда не изменишься. —вздохнула девушка хлопая друга по плечу, на что тот закатил недовольно глаза—Ладно, забыли. Что там с Лампчкой? Всё в порядке? Врач сначала погрустнел, вспоминая подругу, что сейчас спит и готовится к очередным процедурам. Всплыло одно яркое воспоминание сегодняшней ночи: Кнайф бежит успокаивать ревущую и кричащую девушку, чья кожа начала сильнее колоться и светиться. А после того как парень поставил ей капельницу и сделал укол, никак не мог уйти, ведь Лампчка совсем не могла остановиться плакать и дрожать от боли. И только под утро, её судороги прошли. —Пусть она и очнулась, но ничего сама делать толком не может. И я не хочу об этом говорить.— отвернулся Кнайф, потирая переносицу— Кстати, вот лекарства. Эти мази более эффективны, чем прошлые, но советую ими пользоваться через день. Плюс рана на руке быстрее заживёт. Пепельноволосый протянул Стёрке пакетик с лекарствами. Девушка восхищённо округлила глаза, с радостью принимая подарок от друга. —Воу! Спасибо, Кнайфи! Надеюсь эти мази и крема не вызывут у меня сыпи как в прошлый раз.— усмехнулась на последок девушка, хлопая гетерохромными глазами. —Ой, да ладно тебе, Стёрка! Один раз ошибся! Подумаешь, перепутал сероводород с фосгеном. И вообще они в одинаковых пробирках были.— возмутился парень, взмахивая руками. —Ох, Кнайфи. Лучше бы ты был повнимательнее или, наконец, доучился на врача. Вдруг все узнают, что у тебя диплом поддельный.— сказала Стёрка, рассматривая баночки и вчитываясь в текст. —Тссс! Вдруг кто-то здесь есть. И ты же обещала не говорить, что я бросил институт. И у меня была уважительная причина. Сама знаешь какая.— встрепетнулся Кнайф, прикрывая девушке рот. —Мда. Насчёт уважительной причины я соглашусь. Когда всё началось, многие люди умирали, а врачи были нужны. —сказала старшая смотря на заросший парк и удивляясь, как всё изменилось— Я всё ещё поражаюсь, что тебя допускали до операций. Хотя, возможно они видели в тебе потенциал, раз ты всё схватывал на лету и учился прямо на практике. Подруга чуть подтолкнула его локтем в плечо, как бы подбадривая братишку. Тот слабо улыбнулся, потирая плечо. —У вас же сейчас с Замазычем встреча? Вот, передай ему. — Кнайф протянул книгу с надписью "Цветочное безумие" —Когда было время, я читал её. И Лампчка иногда подключалась. Довольно интересно. Есть ещё что-нибудь? Ну может что-то жестокое? С пытками. Типа "Смешная шутка, Вари" ? Девушка радостно воскликнула. Она часто брала книги в библиотеке своего друга и всё время советовала Кнайфу что-то из прочитанного. Так что Стёрка стала быстро рыться у себя в сумке, доставая оттуда книгу. —Вот! Буквально позавчера закончила читать.— девушка протянула книгу в жёстком переплёте другу. —"Мой слуга" ? Звучит многообещающе. А про что там? Только без сильных спойлеров, пожалуйста. — начал интересоваться парень, рассматривая рисунок плачущего мальчишки со связанными руками, позади которого стояла высокая улыбающаяся фигура, раздражающая Кнайфа. —Ой. Вообщем, весь сюжет говорить не буду. Если коротко, то это эротический триллер с элементами драмы. Язык написания, конечно, не затягивает. Это я тебе как учитель говорю, но зато затягивает сюжет. И крови там будет много, не переживай. Всё, как ты любишь. Так же, буквально каждая глава будет заставлять тебя открывать рот, ведь стольких сюжетных поворотов я не видела. —Чтож, попробуем на вкус это произведение. Это же вроде классика? — спросил парень смотря на Стёрку. —Естественно классика. Такая же, как и многие другие произведения. Удачи с прочтением.— хмыкнула Стёрка, потрепав за щёчки недовольного Кнайфа. —Удачи с Замазычем.— прохрипел красноглазый, потирая болевшую щёку и вставая со скамейки. *** За большим деревянным столом, сидел сам владелец библиотеки. Замазыч, со скучным выражением лица, пролистывал газеты в поисках кроссвордов, но пока что они не попадались на глаза очкастому. Мужчина ждал свою лучшую подругу, к которой он уже примерно год неровно дышал. Каждое воскресенье друзья собирались в выходные, в закрытой библиотеке, ибо она не работала. Но только здесь они могут побыть друг с другом, поболтать и просто почувствовать эту приятную, притягивающую ауру друг друга. В основном, в этот день, они обменивались впечатлениями о недавно прочитанных книгах. Пусть Замазыч и не такой книжный червь, но читать он любил, ведь не зря рядом с ним лежала небольшая стопка книг с несколькими закладками. И сегодня, именно в этот день, парень хотел бы признаться девушке в своих чувствах. В конце концов, ему через несколько месяцев будет двадцать девять, а это на год ближе к тридцати. Нет, он не торопился как можно быстрее завести семью, нет. Просто ему хотелось бы провести всю свою жизнь с кем-то родным и близким, с кем-то кого он по настоящему любит и ценит. И когда такой человек есть, не хочется упускать шанс. —Надеюсь, она скоро прийдёт.— произнёс белокурый, смотря на часы. По лбу пробежали капельки пота. Ему не то, чтобы было страшно, скорее волнительно. Ведь когда Замазыч всё же решился высказаться о своих ощущениях и чувствах, что мучали его душу, именно тогда Стёрка и опаздывала. Сердце стало чуть быстрее биться, дышать стало труднее. Мужчине стало в этот момент слишком жарко. Голова закружилась, а в глазах потемнело, а белки глаз начали выделять странную, белую жидкость. —Неужели давление поднялось?— в страхе протараторил желтоглазый, снимая прямоугольные очки. Он легонько дотронулся до залитого отвратительной, белой жидкостью глаза. На пальце остался белый след от замазки, чей запах был схож с запахом бензина. Такой же отвратительный, от которого хочется блевать и кружиться голова, унося в совершенно другой мир. —Замазыч, приветик!— ласково воскликнула Стёрка, которая буквально ворвалась в библиотеку так неожиданно, что сам Замазыч вздрогнул. Он в шоке распахнул глаза, с которых капала замазка. Нужно срочно устранить все признаки мутации, чтобы Стёрка ничего не заметила, и не испортить дружескую беседу. Белокурый быстро достал из кармана обычный платок. Он стал усердно, шипя и царапая стол, вытирать жидкость, вновь возвращая себе зрение. Платок, весь залитый замазкой, был выброшен в мусорку, что стояла неподалёку. Очки снова одеты, шарфик чуть туже и красивее затянут, вьющиеся волосы поправлены, чтобы не выглядеть глупо перед подругой в этот важный день. Главное– ничего не испортить. —Ох, Замазыч, прости меня. Я пришла сегодня позднее из-за неотложных дел. Надеюсь, мы всё ещё можем провести этот день вместе? Книжный выходной ведь.— начала извиняться Стёрка, что подбежала к другу. Замазыч приветливо улыбнулся, потирая затылок. Он был совсем не зол на подругу, наоборот, очень рад, что она пришла. Конечно было неприятно, что Стёрка слегка опоздала, но как можно злиться, портя весь день, который только и посвящён этим двоим. —Здравствуй, Стёрк. Ничего страшного, я всё понимаю.— мужчина лишь немного неловко улыбнулся, после сразу перейдя из неудобного диалога, на дружеское общение, которое возможно с этого дня, станет чуть большим, чем просто дружеское— Присаживайся. Я как раз на этой неделе дочитал все книги, что ты мне советовала. И не только. —Вау! Неужели ты прочитал их? Ты меня действительно удивил. Я даже не представляла, что тебе будет так интересно!— воскликнула Стёрка, присаживаясь за стол, и доставая из сумки несколько книг. Замазыч, широко улыбаясь, сел напротив подруги, внимательно наблюдая за ней. Вскоре девушка выложила все книги, и вскинув бровь, глянула на друга, расплываясь в улыбке. —Начнём с лучшего.— сказала Стёрка, беря в руки одну из книг с плотным синим переплётом, на котором красовался рисунок звёздного мальчишки со злобной, садисткой улыбкой, с палочкой в руках и хитрым, убийственным взглядом— "Верны ли догадки?" Как тебе эта книга? Наверно, один из продуманнейших сюжетов в детективе. Со стороны автора было умно сделать с виду доброго персонажа, злом во плоти. Причём злой он не без причины, а после своих злодеяний, он раскаивается и читателям больше не хочется видеть его плохим. —О, да! Эта книга была невероятна напрягающей. Я читал не отрываясь, когда главный герой дрался с звёздным. И столько тайн, которые я до сих пор не понял. А, конец! Ох, мне даже не стыдно признавать, что я пустил слезу.— начал оживлённо везти беседу Замазыч, после беря в руки книгу с красной, горящей обложкой, напоминающий адский огонь, который по своему напрягал— А что ты думаешь о "Как мы ещё не сдохли в этом аду?" По моему тоже очень интересно. Автор постарался над развитием отношений главных героев. Медленно прокладывал путь их дружбы до любви, погружая в прошлое и их отношения и совместные проблемы. Жаль, только мой любимый герой умер, а потом и любимая героиня. У Стёрки загорелись глаза. Она явно была рада слышать эти слова от своего друга, так что сразу схватила ещё одну книгу, пролистывая её. Пока что всё идёт хорошо. Пусть Замазыч всё ещё встревожен, а внутри его глаза протекает замазка, он пытается её сдерживать и не позволяет себе нервничать. Ведь если ему вдруг станет плохо и некомфортно, то считай ему конец, и весь день угробил. И только ОН будет в этом виноват. Ещё главное подобрать нужный момент для признания. —Да, да, да! И не говори! Правда я не ожидала, что такой тихий и пугливый герой окажется мазахистом, но в тихом омуте черти водятся.— продолжала Стёрка, вчитываясь в текст— А как тебе "Да начнётся же Бессоница!" и "Кукла вуду". По моему тоже неплохо. Пусть последнее произведение и затянуто. —Вышло не плохо. Особенно книга про бессонницу. Сочувствую героям, если честно. — поддержал подругу Замазыч, открывая следуйщую книгу— Что думаешь о "Совмещение." и "Охота."? — спросил Стёрку мужчина. —Хмм. Идея с совмещением персонажей, тем самым вынуждая их сблизиться неплоха. Но как учитель, я бы совсем немного добавила живости в текст. А так мне очень понравилось. А, "Охота."...— девушка резко замолчала— Я до сих пор не могу поверить, что всё так плохо закончилось. Многие конечно любят плохие концовки, но чтоб так. Я долго не могла заснуть после прочтения этой книги. К этому относятся и жуткие: "Мой слуга." и "Сюрприз для Короткого." —Я ещё прочитал немного романтики, что ты мне советовала. И даже сам выбрал что-то к прочтению.— говорил очкастый смотря в глаза заинтересованной Стёрки, слегка опасаясь её осуждения— По моему, очень хороши такие книги, как: "Ну сколько можно?", "Белая ночь опустилась как облако.", "Тактильный голод", "Тряпка", "Не могу держать в секрете." и "Чёрное и белое". Как мне кажется, этот сборник очень хорош. —Ох! Не могу не согласиться! Эти работы прекрасны! Но жаль, некоторые не оценили их по достоинству. Мне жаль авторов. Ведь если не поддерживать начинающих писателей, то может случиться непредвиденное. Хотя, Гоголь сжег второй том Мёртвых душ вроде как раз из-за того, что его работу не оценили и он разочаровался в себе. Если меня, конечно, не подводит память. —Мда...— Замазыч на секунду притих, но после вновь обратился к Стёрке — А что ты думаешь о работах одного как мне кажется неплохого автора? Её довольно узнаваемые работы: "Почему же Кайл, так любит связывание?", "Чаепитие всегда бывает весёлым.", "Спасибо тебе за всё, Блейз" и мои любимые "Кроссворды". Ну и раньше она писала другие работы, но они ужасны. Не хочу даже о них вспоминать.— с неким отвращением под конец, произнёс Замазыч. Стёрка чуть нахмурилась, взглянув своими серо-чёрными глазами на смутившегося и беспокоющегося Замазыча. Ему было немного страшно, что сейчас скажет его подруга. Ведь автор, о котором он сказал, прославился дурной славой извращенного нытика, который потерял девственность в 15 лет. Хотя большинство слухов были неправдой, но сами её произведения вызывали много вопросов. А те, кто читал эти книги, чувствовали лишь испанский стыд. —Книги от Сильвестр, ужасны! Я никогда не видела такой безграмотности и тупости. Ну что за бред?! Как можно заняться сексом только из-за того что у твоего друга встал?!— возмущалась Стёрка, пока Замазыч стыдливо смотрел в пол— Или та книга про связывание. Она ужасна! Характеры персонажей стереотипичны. Они пустышки! И что за концовка "Да, он любит связывание. Но Лизи он любит больше." Фу! Такая сентиментальная банальщина! Или работа про чаепитие. Почему главная героиня настолько глупа? Если у неё шалят гормоны и она хочет переспать со своим другом, начать встречаться с ним и даже выйти за него замуж и родить детей, то почему просто сразу не признаться в симпатии?! К чему были все эти игры с чаем?! Ужас! Или эти "Кроссворды." Ох. Хуже этого я ничего не видела. Ни один адекватный человек, не будет заниматься сексом после стольких несчастных событий! Смерть друга, предательство подруги, возможность твоей или твоего любимого человека скорой смерти. Хотя эти работы более-менее. Я уж молчу про "Сказку подземелья", где прямым текстом идут жирные намёки на педофилию, при чём между двумя абсолютно разными существами. Ведь возраст– лишь цифра, а камера в тюрьме– всего лишь комната. Это худший автор, которого я когда-либо видела. Ну у неё хотя бы "Родственные души" нормально вышли, но и там она косячит. Худший автор, чьи книги должны быть в мусорном ведре. Стёрка закончила свою длинную речь с оскорблениями автора, после чуть успокоившись, более добродушно взглянула на Замазыча. А сам Замазыч сейчас был в полном шоке. Его подруга, которой он буквально только что хотел бы признаться в чувствах, унизила мужчину за его выбор прочтения. И сейчас он очень волновался. Он и так всё испортил, но возможно, всё станет только хуже. Сердце стало колотиться о грудь. Белокурый стал чаще дышать, ведь полностью заглатывать воздух было сложно и больно, ведь ротовая полость стала заполняться жидкостью, которая так же просачивалась и через глаза. —Оу... Я пожалуй соглашусь с тобой. Я зря потратил время на Сильвестр...да...— с печалью в голосе произнёс Замазыч, успевая прикрыть рот, пока оттуда капала замазка. —Ох... Замазыч, прости если сказала что-то не так. И...— вдруг обеспокоенно прошептала Стёрка— С тобой всё хорошо? В ушах стал нарастать шум и голос девушки было слышно лишь отдалённо. Рот полностью был заполнен корректором, который лился прямо в руку мужчины, что болезненно стал кашлять, держась за крутивший живот. Что же касается зрения, то он полностью ослеп. Абсолютная пустота, а точнее бледная, белая смесь, что сжигала и заполняла глазные яблоки Замазыча, капала на очки. Виски неприятно болели, тошнота подступала всё ближе к глотке. Голова кружилась, а тошнотворный запах замазки так и вбирался через ноздри. У него поднялось давление, и вот что произошло с ним. —М.. да.. Всё нор...— не успел договорить Замазыч, как из его глаз ручьём полилась замазка, капая на книги. Он открыв рот с испугом пытался хоть как-то найти подругу, но сейчас он слеп. Стёрка со страхом в глазах смотрела на всю эту картину, прикрывая от удивления рот. Запах замазки, что она чувствовала, заставил её голову кружиться, в глазах стало плыть, виднелись непонятные буквоподобные силуэты, что пугали девушку. Но она продолжала думать лишь о друге, которому стало плохо. —Замазыч! Ответь, это всё мутация, да? Всё, будет в порядке, я надеюсь. — Стёрка вскочила со стула подбегая к шатающемуся библиотекарю, с чьего лица лилась замазка, смешанная с кровью. Он в панике стал оборачиваться. Ведь теперь Замазыч и слышал плохо. Мужчина, раскинув руки, пытался сориентироваться в пространстве, но нечаянно схватил Стёрку за руку. Она в ответ громко крикнула, пугаясь этой ситуации. Замазыч же в панике пытался притянуть к себе Стёрку, чтобы извиниться перед ней за этот ужасный день. Но девушка в страхе стала отстраняться назад, из-за чего её рука выскользнула из рук белокурого, оставляя лишь чёрную перчатку. Девушка сразу же почувствовала свою "обнаженность", прижала руку к себе, боясь прикоснуться к чему-либо. Отдаляясь назад, она нечаянно, споткнулась о свою же ногу. И вот она уже полетела бы вниз, и готова была удариться позвоночником о край стола, тем самым прощаясь с жизнью, но благодаря рефлексам, она выставила локти назад, спасая себя от одной беды. Второй бедой была выставленная, незащищённая рука, что буквально стёрлась о поверхность. Рука, проехавшись по жёсткому дереву, оставила длинный кровавый след. Плоть Стёрки медленно стиралась о поверхность, что уж говорить о коже, которая сползла только дотронувшись до дерева. А кусочки мяса летели с руки девушки, словно части ластика во время стирания о бумагу. Эта невыносимая боль, что резко врезалась в сознание Стёрки, поразила не только саму девушку, но и её организм, который постепенно стал заполняться токсичным запахом замазки. Из глаз Стёрки стали течь слёзы, она хотела закричать, но эти силуэты, что она видела, все эти миражи и галлюцинации, не давали ей нормально мыслить и реагировать. Она стала медленно опускаться вниз, садясь на пол и смотря в потолок, который уже не казался таким пустым. Ведь в нём были непонятные чудища, захватившие этот мир. Замазыч в это время пытался привести себя в порядок, успокаивался, повторял эти банальные, успокаивающие психологические упражнения "1 2 3". Со временем, замазка всё же стекла с зрачка и он стал хоть что-то видеть. Это были лишь тусклые пятна с блеклыми, еле видными силуэтами. —Стёрка...— прохрипел мужчина, с осторожностью направляясь к столу. Ему естественно никто не ответил. Видеть хорошо он не мог, поэтому на ощупь пытался найти подругу. И какого же было его шокирующие, буквально ужасающее удивление, когда он нащупал под столом Стёрку, которая бормотала, что-то непонятное. Замазычу долго пришлось потратить времени на то, чтобы понять, что произошло и полностью составить всю картину происходящего. А именно его мутация. Способность не только всегда иметь при себе чернила, замазывающие любую ошибку, но и сильное оружие для галлюцинаций. —О, нет! Что же я наделал. Глупая! Тупая! Абсолютно не нужная мутация!— яростно взревел Замазыч, протирая рукавами свитера текущие глаза. Замазка продолжала литься и пол под мужчиной был заляпан белым, химическим веществом — Ох, Стёрка. Прости меня. Я настолько ужасен и неконтролируем, что из-за меня страдаешь ты. Из-за подступившего волнения сердце застучало ещё быстрее, обливаясь замазкой, голова закружилась. Вся комната сейчас была пропитана этим отвратительным запахом корректора. И если для белокурого он почти безобиден и привычен, то Стёрка может умереть, если долго будет находиться в этой комнате. А сейчас она ничего сделать не может. Девушка со стёртой рукой сидит под столом смотря пустыми глазами в потолок. Её тошнит, голова раскалывается, и эта боль затуманивает горевшую боль в руке. Замазыч просто запутался. Он не знал, что делать. Его одолевало волнение, брали сомнения и всё сводилось к тому, что он ничего не может сделать. Мозг говорил, что он ничтожество и всё сделает только хуже, но сердце говорило другое. Ему надо помочь Стёрке. —Стёрка. Я обязательно что-нибудь придумаю.— более уверенно произнёс мужчина, сжимая кулаки. Он взял себя в руки, и с уверенностью вдохнул воздух, которого можно сказать не было, всё помещение библиотеки было заполненно запахом коректора. Замазыч протёр глаза рукавом, задевая тканью глазные яблоки, чтобы убрать как можно больше жидкости. От подступившей в глазах боли, он стиснув от злости зубы прошипел. Теперь он мог видеть более яркие плывшие пятна. Его преимуществом было то, что свою библиотеку он хорошо знал. Поэтому на крайний случай поставив руки перед собой, он зашагал в том направлении где находился туалет. Осторожно обойдя стеллажи и столы, он всё же дошел до одного из выходов в библиотеке, там же рядом был мужской и женский туалет. Зайдя в нужную дверь, он очутился в комнате, где вдоль одной стены стояли чистые, но немного запылившиеся раковины, а вдоль другой стены стояли кабинки. Подойдя к раковинам, мужчина включил один горячий кран. Из металлической трубы стала литься горячая вода. Замазыч вздохнув, как будто в последний раз, стиснул зубы и набрал в белые ладошки воды. Руки чуть задрожали от неприятного покалывания, но только так он может избавиться от текущего корректора. Запрокинув голову и открыв с болью глаза, он залил себе в очи кипяток. Замазыч болезненно закричал, хватаясь дрожащими руками за шарф. Вода смешанная с слезами, стала вымывать белую жидкость, возвращая желтоглазому привычное для него зрение. Очки остались там, на столе, поэтому прийдётся ходить со своим -5. Главное– давление не должно подняться снова. *** Силуэты в сознании стали постепенно пропадать, но голова всё ещё болела и мир плыл. Даже при этом всём, Стёрка смогла разглядеть волнующегося Замазыча, что сидел напротив неё. —Ох... Замазыч? Что произошло?— промямлила девушка, схватившись за голову перебинтовонной рукой, после удивлённо распахнув глаза — Что с моей рукой? Что... с тобой тогда было? Белокурой стыдливо отвёл взгляд, поправляя очки. Сейчас они были в одной из комнат библиотеки, где по счастливой случайности была и аптечка. Поэтому Замазыч смог продезинфицировать рану Стёрки. Окна были открыты и свежий воздух поступал в помещение, спасая девушку. Ведь дышать химическими парами не лучшее решение. —Ох... Прости меня, Стёрк. Я... Я всё испортил.— тихо сказал мужчина, закрывая лицо руками— Я хотел, чтобы этот день был значимым для тебя и меня. Чтобы он был решающим в наших отношениях, но если бы не прочитал эти книги, то всё бы было нормально. И возможно, ты бы согласилась даже на то, чтобы остаться друзьями, но сейчас. Я виноват в том что ты пострадала. А я ещё надеялся на что-то большее, чем дружба с тобой. С глаз начала течь замазка, смешанная со слезами, но благодаря ветру, её запах почти не ощущался и вреда он не приносил. Стёрка округлила глаза, чуть краснея. Она не глупая, взрослая и зрелая женщина, и так поняла в чём дело. Улыбнувшись уголками губ, она подсела ближе к другу, к которому тоже была далеко не равнодушна. —Нет, Замазыч. Всё в порядке. Это просто несчастный случай. И прости, что так взбесилась из-за какой-то книги. Такой, пустяк, и наверно в этом есть доля моей вины. И из-за того что у нас разные взгляды, и предпочтение в книгах, это не значит, что я прекращу с тобой дружбу. —она смотрела прямо в жёлтые, удивлённые глаза очкастого. Её слова подбодрили Замазыча и дали небольшую надежду на нечто большее. Он неловко улыбнулся, по его розовым щекам пробежалась капля корректора. Стёрка аккуратно её вытерла, тем самым ставя в ступор мужчину настолько, что он не мог оторвать глаз от "подруги". Девушка чуть прикрыв глаза, прижалась к Замазычу, крепко и тепло обнимая. О таком мужчина даже и мечтать не мог. Они конечно часто обнимались, но как друзья. И эти объятья, были по своему личными и интимными. Только для них двоих. Белокурый не смог сдержать улыбки, и нежно обнял в ответ Стёрку. —Стёрк...— всё ещё смущаясь произнёс Замазыч. —М.. да, да?— с весельем и сонностью произнесла девушка. —Я...— он чуть заикаясь смотрел то в пол, то на длинные серо-чёрные волосы "подруги". Пусть он уже более уверен, но всё ещё этот момент для него очень волнителен. Поэтому быстро ловя каплю жидкости льющейся из глаз, он вдохнул больше свежего воздуха в полную грудь, после дрожащим, но уверенным голосом произнёс: —Я люблю, тебя. Стёрка. Может... Будем встречаться? Душа была наполнена как счастьем, так и волнением. Сердце от радости выпрыгивало из груди, в это же время от волнения и молчания Стёрки, обливаясь кровью смешанной с замазкой. Он столько натворил сегодня и не уверен, что девушка согласится и ответит симпатией. И ей стоит дать время подумать. Долгое, и даже вечное, как будет казаться Замазычу время. —Я тоже, Замазыч. Я согласна строить с тобой отношения. — радостно ответила Стёрка, чуть отстраняясь от белокурого. Сейчас их глаза блестели и сияли от счастья. Столько эмоций они сейчас испытывают, что их мозг просто готов взорваться. Радость, страсть, любовь, волнение, страх и нескончаемое счастье. И в этот момент, хотелось показать все свои чувства. Хотелось с нежностью, улыбаясь прикоснуться к губам. И Замазыч стал медленно тянуться к смущённой Стёрке. Этот блеск в глазах, заставил Замазыча остановиться. —Прости. Наверно, сейчас не время. Лучше будет подождать по...— не успел мужчина договорть, как его с нежностью взяли за скулы и приятнули к себе. Стёрка нежно, но с особой страстью впилась розовыми губами в побледневшие губы Замазыча. Сначала он был приятно удивлён, но после, прикрыв от наслаждения глаза, ответил на поцелуй, означавший для них двоих начало новой жизни.