Бесконечная осень

Джисон ненавидел свой дом. Само это слово, казалось бы, должно ассоциироваться с чем-то родным, нежным, знакомым. Но ему кажется, что за эти два года оно уже потеряло свой смысл. Там парня все так же ждала мать, готовая обменять родного сына на бутылку алкоголя, но позволяющая ему жить под одной с ней крышей, взамен на получение льгот из-за потери кормильца в семье. А Джисон просто заебался. Заебался каждый вечер включать наушники на всю громкость, дабы не слышать стонов из соседней комнаты. Заебался жить со страхом того, что в любой момент какой-то из ухажеров его матери просто даст ему по лицу. Заебался слушать обвинения этой женщины, с которой ему волей-неволей приходится делить одну квартиру, в смерти его отца. Это было невыносимо терпеть. Парень, конечно, не ненавидел свою мать, но презирал её за влечение к вредным привычкам и тупым ублюдкам. И он пытался, правда, пытался оправдать её у себя в голове, но было слишком мало причин для этого. Поэтому он предпочитал по возможности уходить из дома. Первое время было страшно, но потом уже смирился: намного страшнее перебывать каждый вечер в одной квартире с этими людьми. *** Таким образом, в один из вечеров, когда ему удавалось незаметно выйти из квартиры, он встретил Минхо. Парень сидел на детской качели, одетый в растянутую белую футболку, порванные джинсы и с множеством колец на руках. Тот, не замечая Хана, слушал музыку в наушниках и пытался поджечь сигареты. Джисон находил в этом что-то эстетическое и красивое, хотя знал, что нельзя романтизировать вредные привычки. Спустя минуты три, Минхо его заметил. Он просто бегло посмотрел на парня и, ничего не говоря, протянул тому сигарету. Судя по всему, Джисон выглядел так печально, что у прохожих появлялось невольное желание его пожалеть. Тут, безусловно, другая ситуация, но смысл один и тот же. Хан, вообще-то, и не курил, но отказаться не смог. И кто его знает почему. -Как тебя зовут? - спросил Минхо, наблюдая за тем, как Джисон пытался поджечь сигарету своими спичками. Повезло, что те лежали у него в кармане из-за постоянного желания спалить его квартиру к чертям собачьим. -Хан Джисон. -Выглядишь как подросток, чего такой убитый взгляд? -Заниматься эйджизмом плохо. И Минхо засмеялся. Так беззаботно засмеялся, что у Джисона на какое-то мгновение появилось чувство, что все его проблемы исчезли. Этот звук можно было слушать по утрам, чтобы начинать свой день с улыбки на лице. -А ты забавный малый. Вот так и познакомились. С тех пор они виделись на одном и том же месте практически каждый день. Но никто не решался заводить какие-либо темы для разговора о том, почему оба так сильно хотят сбежать из дома. Джисон-потому что не хотел нагружать Ли своими проблемами, а другой-потому что не мог до конца открыться и довериться. И обоих это устраивало. *** -Неужели тебе не надоело питаться всякой дрянью в полдвенадцатого ночи? -А у меня в другое время не получается нормально поесть. – отвечает Джисон, доедая свой роллтон из пластикового стакана. Удивительный магазин они нашли: тут тебе и сигареты без паспорта продадут, и заварят лапшу в стакане. Неудобно конечно, но выкручиваемся как можем. Они сидят на лавочке около одного из домов. Минхо, допивая свое пиво, смотрит на Джисона и улыбки сдержать не может. -Слушай, а не хочешь поехать на пляж? Джисон аж подавился. -Сейчас середина ноября, ты в своем уме? Снова смех. Хан уверен: нет такого наркотика в мире, который действовал бы на него так же, как Минхо. -Ссыкуешь? -Пфф.. Вот ты выглядишь как взрослый человек, а выдаешь такие вещи, что тебя легко принять за пятиклассника. -А кто-то мне затирал про эйджизм. Ли, все так же улыбаясь, прикрыл глаза и спустился с лавочки. Обоих все устраивало. *** Сейчас начало декабря. И Минхо выглядит хуже обычного. -Как ты себя чувствуешь? – невольно спрашивает Джисон. Он знатно беспокоился самочувствие своего друга. -Та не спал сегодня. Отец опять читал мне лекции по поводу моей будущей профессии. Вау. Сегодня они заговорили на темы, которых раньше обходили стороной. И начался разговор. Никто не мог держать в себе все то, с чем им приходиться жить каждый день. Минхо рассказывал про отца, про то, что тот его заставляет продолжить семейный бизнес и выбор своего сына ни во что не ставит. Он рассказал и про то, что отец отбирает у него телефон, если тот не слушается и опять пытается ему возражать. Джисон тоже не смог молчать. Они не делились самым откровенным, но вкратце рассказали о том, что их так тревожило. Может быть, это новый уровень их отношений? *** Их первый поцелуй произошел 3 января. Никто так и не понял, кто стал инициатором, но факт оставался фактом: этого хотели оба. Возможно, это просто была попытка заглушить внутреннюю боль, возможно, подростковый максимализм. А возможно, это были чувства. Те самые, что таились внутри все это время и решили в один миг вылиться и сделать то, что произошло. С тех пор предложение Минхо уехать на море, на пляж, да хоть куда-нибудь, не звучало таким абсурдным. *** Очередная истерика. Новый хахаль мамы все-таки дал ему по лицу. Ожидаемо, но от этого не менее больно. И больше морально, нежели физически. Джисон взорвался. Взяв рюкзак, паспорт, накопленные деньги и телефон с наушниками, он ушел. И уверен, что возвращаться сюда больше не собирается. Ему плевать на свое будущее, плевать на то, что будут говорить о нем другие люди. Он просто не может это терпеть. На часах 22:14, на календаре 17 февраля и Джисон ждет Минхо. Все на том же месте. -Твое предложение уехать куда подальше все ещё в силе? – говорит он своему парню, совсем не скрывая того, какую боль пережил за этот день. Он устал все прятать. Видя сначала растерянное выражение лица Минхо, а после ту саму нежную улыбку, от которой ноги подкашиваются, он уверен в одном: все будет хорошо.