Волны

Воды Чёрного озера разгоняет осенний ветер. Он несёт с собой листья, пыль, холод и моросит в лицо капельками воды. Гарри сидит на холодном берегу и вглядывается в глубокие волны бушующего озера. Они завораживают. Он невольно вспоминает слова из какой-то давней книжки с пыльных полок библиотеки Хогвартса: «Волны всегда непредсказуемы. Неважно, морская она или посланная жизнью, волна либо принесет тебя на солнечный берег и спасет жизнь, либо утащит с собой в темную пучину на дно океана.» Разглядывая сейчас неугомонные волны, Гарри это отлично понимал. Он смотрел, как те красиво несутся под напором ветра вперёд, пенятся, бурлят, словно шипят, и затем, ударяясь о камни, с силой отпрыгивают назад, утягивая за собой песок и мелкую гальку с берега. И так одна за другой. Бесконечно, каждый раз по разному. Непредсказуемо. Гарри вытянул ноги так далеко, как только мог, и пальцы успели окунуться в ледяную воду уплывающей волны. Что не говори, но в жизни все и впрямь так, как пишут в книжках. Может поэтому Гермиона из них не вылезает? Гарри, наверное, стоило делать так же. Может быть, прочти он хоть одну до конца, он бы понял как с этими самыми волнами справляться. Может однажды, какая-нибудь книжонка и помогла бы Гарри лучше понять его волны и как их остановить. Малфой — та волна, которая не даёт Гарри покоя с первого курса их плавания. Гарри и сам понимал, что это ненормально. Было бы легче просто постоянно ненавидеть Малфоя. Но нет. В их отношениях не было ничего постоянного: бывала тягучая нежность, что внезапно сменялась страхом, или радость — гневом и страстью, а затем все по новой. Их все время бросало то в холод, то в жар, то назад, то вперёд, вертело из стороны в сторону, ударяло о скалы и утягивало вниз, словно бы на волнах, и Гарри уже по правде начинало укачивать. Бывало Гарри смотрел на Малфоя в Большом Зале, в коридорах, через головы, сквозь пространство и видел, как тот ему посылает легкую улыбку. Скромную и такую теплую, будто вокруг и нет никого, а улыбается Малфой и правда только для Гарри. В такие моменты ему казалось, что неугомонные волны затихали. А бывало после звонкого смеха за последней партой в кабинете зельеварения, злобный Малфой, чертыхаясь на полу, в который раз замахиваясь ногами, выкрикивал «Ненавижу!», а Гарри, вырываясь из захвата, тонул и задыхался в разгорающейся злости и чувствовал, как их снова уносит сокрушительной волной куда-то на глубину.

***

— Ох, Потти, ну что, рассказывай, какие грязные делишки вы с мелкой Уизли уже успели сделать? — слизеринские подхалимы все разом взрываются смехом, и Малфой ядовито давит усмешку. А у самого в глазах такая ревнивая и горькая боль, что Гарри зажигается, словно спичка. От Малфоя у Гарри в груди всегда странные пожары. — Не твое дело, Хорек, — выдавливает он, и старается не смотреть в сторону слизеринских парт, где серые глаза неумолимо топит отчаяние. Гарри знает об этом. И от этого пожар в груди сменяется леденящим ливнем. — Гриффиндор вас уделает, придурки! — кричит Симус и глаза его сокурсников в Большом зале искрятся азартом. Все заняты подготовкой к игре, и Гарри думает что это хорошо. Ведь так никто не увидит их с Малфоем жаркие переглядки. Не увидит, как тот, прикрываясь глотком из кубка, пожирает макушку Гарри взглядом. Как у него закатываются глаза и поджимаются ноги, стоит только увидеть розовые губы Поттера. А сам Гарри, под звуки скачущего сердца, позорно краснея, вертит головой только чтобы взглянуть и задохнуться. Ведь Малфой — идеальный и чопорный– сидит всего в паре метрах, безбожно расстегивает верхние пуговицы рубашки, оголяя ключицы. Разговаривать с Малфоем иной раз можно только так — ловить его взгляд и тут же прятать свой. Хватать его манящий образ и убегать, даже совершенно точно зная, что серые глаза, наполненные таким же желанием, словно снитч, всегда упорхнут раньше, чем ты их заметишь. — Придурок, — шепчет Гарри и заталкивает Малфоя за дверь какого-то кабинета. Впивается в губы грубо, жёстко, дико, злобно. А тот отвечает почти так же яростно и отчаянно, вымещая всю злость, всю ревность, что накопилась за день. Малфой шипит, словно змея, кусает за губы, тянет за волосы, а Гарри рычит, словно лев, врываясь языком все глубже, то притягивая Малфоя к себе, то, сбиваемый волной чувств, зажимает в угол. — Терпеть тебя не могу! — Малфой с силой толкает Гарри в грудь, и того относит к противоположной стене. В темноте ни черта не видно — только голые стены и глаза Малфоя в лунном свете, в которых намешано, кажется, все: ярость, грусть, нежность, страх, тоска. И все это бурлит, кипит и плещет, и выходит из берегов, так, что Гарри действительно топит. — Тогда какого дьявола ты все это делаешь? — по команте разносится шепот, хотя ему хочется кричать и рвать одежду на придурке Малфое. А тот все слышит, и его внутренняя стена даёт трещину. Страх в серых глазах прорывается и плещет новой сокрушительной волной забирая Гарри под воду. И Малфой срывается с места, хватая его за воротник, целует жадно, голодно, отчаянно, только чтобы не утопить и не провалиться на дно самому. — Не знаю… Я не знаю, Поттер, — шепчет в перерывах и продолжает целовать. Потому что ему страшно, потому что он не может иначе. И не может дышать под волнами собственных чувств. Малфой смотрит на землю с парапета Башни Астрономии и молчит. — Может объяснишься? Что это было? — Гарри стоит позади него и каждую его клеточку заполняет гнев. — Брось Поттер, никто из твоих драгоценных друзей не пострадал, — Малфой не шевелится, только его волосы развевает вечерний ветер. — Это была не моя идея, и это была лишь шутка. — Лишь шутка?! — Гарри кричит и ему трудно дышать, потому что в груди поднялся настоящий ураган, — Малфой вы напали на них! Огромной слизеринской стаей! — он срывается с места и силой разворачивает Малфоя за плечо к себе лицом. Чтобы видеть эту рожу и нестерпимо хотеть ее треснуть. И чтобы так же сильно хотеть яростно впиться в губы поцелуем, почти что укусить до крови. — Отвали, Поттер! Я перед тобой отчитываться не собираюсь, да к тому же, говорю, это не я придумывал! — Малфой злостно толкает Гарри в грудь, тут же намереваясь исчезнуть в коридорах Хогвартса, но резко оказывается прижат к стене. — Какая же ты все-таки сволочь, Малфой! — рычит Гарри, зажимая хрупкую шею между палочкой и каменными стенами, — Ну почему? — вдруг спрашивает он, и в его зелёных глазах можно увидеть, как трепет и тоска волнами почти затапливают все вокруг. — Почему тебе всегда нужно быть таким? — Гарри не спрашивает, он умоляет Малфоя. Умоляет его сломать стену и впустить Гарри в душу. Умоляет остановить шторм, пока их обоих не утянуло на дно. Но тот этого не видит. И по его лицу волнами расходится ужас и ярость. — Да потому что я тебя ненавижу, Поттер! Оставь меня в покое! — Малфой, тяжело дыша, отпихивает палочку от горла и уносится в темные коридоры, оставляя Гарри одного под звездным небом. А тот ещё долго стоит там, всматриваясь с высоты в бушующие волны Темного Озера. Он уже принял решение. И он от него не отступится.

***

— Ты не обязан этого делать, — гравий на берегу Черного озера шумно проминается под его каблуками, и Гарри чувствует как в спину упирается сверлящий взгляд. — Поттер, ты не должен из-за меня… — А с чего ты взял что это из-за тебя, Малфой? — он поворачивает голову, так чтобы видеть бледное лицо: Малфой в тусклом осеннем свете раз в сто бледнее обычного. Тот молчит пару секунд а после вздыхает и садится рядом, прямо на землю. — Потому что знаю тебя, Поттер. Ты же герой у нас. Просто так от драгоценных друзей из школы не решишься уйти. Значит, есть причина. Гарри в ответ молчит и все смотрит и смотрит только на волны озера. Те больше не бурлят, не пенятся, а лишь тоскливо покачиваются из стороны в сторону. На душе у Гарри тоже тоскливо, но отнюдь не спокойно. — Красиво, правда? — Малфой нарушает тишину, но Гарри не хочет на него смотреть, потому что знает, что его снова укачает и затопит. — Я прихожу сюда каждый раз, когда хочу подумать, и тут всегда гигантские волны, а сегодня мирно и тихо. Даже красивее, чем обычно, — Гарри не врёт: спокойные воды и впрямь красивые. Невероятно красивые и монотонные, — Когда в душе ураган, в водах озера тоже неспокойно, — он не успевает прикусить язык, как это слетает с губ. Малфой вскидывает глаза. — Ты поэтому сюда пришел сегодня? Ураган в душе? Из-за меня? — и Гарри не выдерживает умоляющего взгляда и смотрит в ответ. Он всегда этого так боится. Что однажды он посмотрит в глаза Малфою и, словно в неисчерпаемой бездне, утонет и растворится навсегда. Настолько, что потом жить не сможет. — Знаешь, не все в моей жизни из-за тебя, — ветер набирает силу, и Гарри чувствует, как поднимается ураган внутри. Потому что сейчас он бессовестно врёт. Потому что сон не посещал его последние несколько дней. Потому что уходит он из школы по той же причине. Потому что все в последнее время в его жизни из-за Малфоя, и приходит Гарри на этот сраный берег посмотреть на волны, тоже только из-за него. Потому что Малфой — главная и сильнейшая волна в жизни Гарри. Но тот этого не знает, и в серых глазах исчезает мольба, и их волнами затапливает горькая боль и липкий страх. — Ох и почему же тогда наш герой позорно сбегает в свой угрюмый панцирь? — Малфой ядовито морщит нос, — Может из-за безобидной шутки? Из-за мелкой Уизли? Или бедной Грязнокровки? Ветер все сильнее треплет его белоснежные волосы, и Гарри слышит, нет, чувствует, как волны начинают разгоняться и разбиваются о камни в Черном озере. Или это происходит у Гарри в груди? — Придурок! — волны снова плещут ото всюду, и он вскакивает на ноги, — Да из-за тебя это все! Это все всегда из-за тебя, доволен, сволочь змеиная?! — Ну так давно бы проваливал! — Малфой, задыхаясь, тоже вскакивает на ноги, прежде чем бешеная волна достигает его мантии. — Зачем ждал, а, Поттер? Почему все это начал, если… — Да потому что я терпеть тебя не могу! Но и жить без тебя тоже невыносимо! — Гарри, срываясь с места, с силой дёргает Малфоя за воротник и впивается в губы поцелуем и сразу же резко его обрывает. Потому что чувствует, что в душе разгорается уже не просто ураган, а самый настоящий шторм, и его снова топит. — Я с тобой как на войне, но и без тебя не могу! Я устал! Это невозможно!.. Волны с треском взрываются о скалы и на этот раз Малфой рвет Гарри на себя, врезаясь, вжимаясь в его тело, грудь, как можно сильнее, — А ты думаешь мне легко, Поттер? Думаешь это так просто, сначала весь день смотреть, как ты улыбаешься каждой юбке, а потом целоваться в подсобке, чтобы никто не видел? — Малфой вновь с силой прижимается и кусает за губу, зарывая пальцы в черные вихры. — А какого думаешь, замечать все твои переглядки со мной, дурацкие улыбки, только так, чтобы никто не заметил? Чтобы только не узнали, что какой-то змей крадёт их драгоценного героя! Малфой отстраняется так же резко, как и придвинулся, но Гарри по инерции волн уносится за ним. И уже даже не думая, куда и как, лишь бы ближе, лишь бы сильнее, прижимается то губами, то руками, к шее, к верхним пуговицам на рубашке, под одежду, в волосы, везде. Желание волнами затапливает все вокруг, и Гарри задыхается. — Ты уже уходить из школы собрался. И я ведь знаю, что ты уйдешь когда-нибудь, но все равно не могу от тебя отказаться, — сбивчиво шепчет Малфой, и его шепот похож на звук пенящихся волн. — Так боюсь, что ты оставишь меня одного, а я ведь уже навсегда тебя… — Замолчи, придурок, никуда я не уйду, да как же ты не понимаешь? — Гарри порывисто отстраняется заглядывая Малфою в глаза, где теперь помимо страха и отчаяния пенится и кипит что-то ещё. Что-то, от чего сносит крышу и море в душе и впрямь волнами выходит из берегов, затапливая мир. Он понял. Гарри все понял, и кажется теперь по-настоящему растворился в самой сокрушительной волне. — Куда я уйду, когда я в тебе уже окончательно утонул? Я уже не смогу уйти. Никогда, слышишь, Драко? Малфой вздрагивает и облегчённо выдыхает Гарри куда-то в висок, отчего по телу водопадом разливается тепло. Малфой ему поверил, Малфой услышал, и Малфой неверяще выдыхает тихое «люблю» прямо в губы, прежде чем поцеловать. Жадно, отчаянно, горячо любя. И Гарри слышит, как его сердце от этого заходится в новой гонке, ощущает, как сквозь толщу тумана в осеннем небе прорывается долгожданное солнце, и как его самого снова с головой затапливают волны. И Гарри знает, что он тонет, знает что задыхается, и что будет задыхаться барахтаясь в океане чувств целую вечность. Что волны будут носить его по морю от кипящего «ненавижу» до тихого искреннего «люблю» ещё очень долго. Но ещё он знает, что с Малфоем он не прочь качаться на волнах до конца жизни, он даже не прочь однажды уйти на дно. Главное надеяться, что в конечном итоге волны принесут их куда-нибудь в тихую гавань, где они будут только вдвоем.