Пиратский корабль ATEEZ

      Ночью никто так и не заснул, а на утро Усанов ждал очередной серьёзный разговор.       Уже неделю команда бороздила морские просторы. По расчётам Хонджуна они должны были приплыть уже через пять дней. Но одна проблема до сих пор не была решена, у них не было денег. Обычно пираты пытаются избегать других более сильных кораблей, но Джун в тайне желал о такой встрече, ведь чем сильнее пираты, тем больше у них золота. Хон хорошо знал Сонхва, поэтому предполагал, что тот скажет: «Давай отдадим это золото нищим», и прощай фестиваль. А если денег будет много, то половину нищим, половину на личные нужды.       Жизнь на корабле, тем временем, шла своим чередом. Усанов расселили по разным комнатам, из-за чего их часто находили сношающимися в кладовке или подсобке. После пятого такого случая Сонхва пришлось таскать Уёна везде с собой, а на ночь запирать Усанов на замок в каютах, расположенных как можно дальше друг от друга. Конечно «кролики» возмущались. Уён даже грозился, что если он сейчас же не обнимется с Саном, то сбросится за борт. Но это не слишком помогло, ведь Сан стоял рядом и начал слёзно умолять любимого одуматься. Цирк пришлось прекратить вновь заперев их.       На корабле много где приходится использовать силу, поэтому Чонхо и Минги почти всегда были заняты, иногда им помогали Юнхо и Ёсан, но только тогда, когда закончат все дела на кухне. Юнхо, помимо готовки, выполнял мелкие дела на корабле. Сонхва и Хонджун разрабатывали маршруты и стратегии на будущее, какого же было их удивление, когда они узнали, что Ёсан в прошлом являлся стратегом, так что теперь им помогал с этой работой ещё и Ёсан. Все (кроме Усанов, которые сидели взаперти) были заняты делом.       Дни шли незаметно. По расчётам до прибытия осталось всего два дня. Этот день прошёл обычно. Усанам даже позволили не на долго выйти из комнат, но зря. Они сразу набросились друг на друга и чуть ли не потрахались на глазах у всей команды поэтому их пришлось запереть обратно. Команда проводила философские беседы под звуки рыданий Уёна, и стука в дверь Сана, который кричал что-то про свои права.       Хонджун поведал остальным планы на будущее, спокойно попивая чай из фарфоровой кружечки, которую держал двумя пальцами и подносил под неё блюдце, пока Уён грозился убить его, как только выйдет.       Сейчас в капитанской вели светскую беседу Хва, Хон, Минги и Юнхо — Может выпустить их? — спросил Сонхва. — Нет. Я хоть недельку нормально посплю. По моему они раньше делали это тише, — заметил Джун. — Так и есть. Это у них геолокационные обострение, — сказал Юнхо. — Что это значит? — Когда они начали встречаться, то такое было каждую ночь, пока они не опробовали все поверхности в лагере и за его пределами. — И сколько у них может занять освоение? — поинтересовался Хон. — В прошлый раз было два месяца, — с безнадёжным вздохом ответил Юнхо. — И каждую ночь вы это терпели? — Нет, иногда их расселяли. А второй месяц они осваивали лес, так что мы их не слышали. — Как у вас хватило нервов на месяц? — восхитился Джун. — Мы тоже тогда были теми ещё оторвами, — пояснил Минги. — Ну правда, я этого не понимаю. Уён что не может быть тише? Сонхва же научился сдерживаться, правда не до конца, но прогресс на лицо, — возмутился Хонджун. — Уён может быть тише, но только когда он сверху. Но в такие моменты Сан стонет ещё громче Уёна. — Что?! — вскрикнул Джун. — Если б ты знал, что они иногда там делают, то тоже не смог бы сдержаться. — Минги! Зачем ты мне это сказал? Я же теперь не усну от любопытства. Может свести их и посмотреть, что будет? — Хонджун принял задумчивый вид. Со стороны казалось, что он уже представил себе эту картину в мельчайших подробностях. Он получил сильный подзатыльник от Сонхва. — Они что, подопытные? Не смей даже думать о таком с моими детьми. — В нём опять проснулась мамочка, — прошептал Юнхо на ухо Минги.       Тем временем Джун всячески извинялся перед бушующим Хва. Со стороны они и правда были, как супружеская пара. — Ну, родители, мы пошли, а вы тут сами разбирайтесь, — сказал Юнхо, и они с Минги направились из капитанской в столовую. — Как он нас назвал? — спросил Хонджун. — По моему, «родители», — ответил шокированный Сонхва. — Если мы родители, то самые плохие на свете. — Точно, согласен. Мы заперли наших детей в комнатах и не позволяем им видеться друг с другом. — Только не жалей их. Это наказание, — предупредил Джун. — У меня сердце кровью обливается каждый раз, когда слышу мольбы Уёна, — сокрушался Хва. — Я его выпущу, если ночью, больше никогда его не услышу, — пообещал Хон. — Ты слишком жесток для отца. — Не называй меня так. Это в первую очередь твои дети. — Да, я скорее их родная мать, а ты отчим, но не мог бы ты поучаствовать в жизни своих пасынков? — Сонхва окончательно вжился в роль. — Ты же знаешь, что это звучит отвратительно? — поморщился Хон. — Знаю. Я буду нести подобную чушь, пока ты не пересмотришь приговор Уёна и Сана. — Хорошо, хорошо, я понял, — согласился Джун       Хва победоносно улыбнулся. — Но сегодня я их не выпущу, — продолжил Хон. — Почему? — недоумевая, спросил Хва. — Они не дадут нам уснуть, и остальные тебе спасибо не скажут, за ночной подарок в виде стонов Уёна. Ты разве не беспокоишься о благополучии остальных детей? — теперь настала очередь Хонджуна улыбаться. — Ты задеваешь мои материнские чувства. — Прости, — Джун обнял Сонхва. — Но придётся потерпеть. — Хорошо, но завтра ты пересмотришь свой приговор? — с надеждой спросил Хва. — Я постараюсь, — пообещал Хон.       Так закончился разговор «супружеской пары». И хоть Хонджун и отрицал своё отцовство, но уже давно стал «папой» для детей Сонхва.       Ночью все быстро заснули, но Усаны даже не собирались смыкать глаз. Оба, заранее не договариваясь, пытались открыть двери отмычками, какие нашли в комнатах. У них получилось освободиться почти одновременно.       Сразу после освобождения они побежали к каюте другого и встретились на пол пути. — Сан-и, я так скучал, — Уён набросился на Сана и повис на нём, обнимая за плечи. — Тише, разбудишь остальных, и тогда на двери повесят по два замка. — Но я правда так скучал, — сказал Уён уже шёпотком и сильнее прижался к любимому. — Я тоже скучал. Чем займёмся, пока нас не засекли? — Ну, у меня есть одна идейка, и я думаю, она тебе понравится, — Уён хитро посмотрел Сану прямо в глаза и облизнул губы. — Я в этом уверен, но ты должен быть тише, — предупредил Сан. — Я стараюсь, но ты слишком сильно меня возбуждаешь. — Ты хочешь заняться сексом? — спросил Сан. Уён кивнул. — Тогда будь тише, — ещё несколько быстрых кивков. — Отлично, тогда пошли. — Куда? — спросил Уён. — На палубу. — Но там дежурные. — Нет. Я слышал, как Сонхва сказал, чтобы сегодня все спали. Он сказал, что сам справится с кораблём. — Значит там Сонхва. Не надо.       Уён пытался вырваться из крепкой хватки Сана, но тот, не обращая внимания на сопротивление, волок его на палубу. — Ты же знаешь, Сонхва наверняка поручил дозор какой-то чайке, а сейчас он скорее всего спит, — пытался переубедить Сан. — С чего ты взял? — не верил Уён. — Капитанская находится над моей каютой. Я слышал, чем они там занимались, после такого у Сонхва не останется сил. — А если он поручил это Хонджуну. — Нет, я ничего такого не слышал, — вспоминал Сан. — Сонхва говорил ему только: «Хонджун, быстрее», «Хонджун, глубже», «Хонджун, я кончаю», «Хонджун, кончи в м…» — Ладно, ладно, я всё понял. Но если там кто-то будет, я сразу уйду, — пригрозил Уён. — Конечно, — согласился Сан.       На палубе было тихо. Всё-таки Сан был прав, они здесь одни, значит можно делать всё, что угодно, только тихо. — Уён, — Сан обнял любимого сзади и шептал ему на ухо. — Ты хочешь понежнее или пожёстче? — Второе. — Тогда разденься и облокотись руками о борт, — Уён начал очень медленно раздеваться, чтобы подразнить Сана. — Если через пять секунд не будешь стоять передо мной голый, то неделю не сможешь ходить. — Дурачок, этого я и добиваюсь, — Уён всё же разделся и облокотился о борт, виляя своим ах*енным, по мнению Сана (и не только), задом. — Издашь хоть писк, я остановлюсь. — Угу, — но всё же Уён не смог сдержать всхлип, когда Сан ввёл в него сразу три, смоченных слюной, пальца. — Я слышал всхлип, или мне показалось? — Показалось, — дальше Уён сильнее старался сдерживаться.       Сан быстро заменил пальцы членом и вошёл сразу во всю длину. От боли у Уёна подкосились ноги, но Сан крепко держал его за талию. — Молодец, — Сан вышел почти полностью и толкнулся, задевая простату. Уён издал приглушённый стон. — Рано я тебя похвалил. — Прости, просто ты слишком хорош. — Не пытайся меня задобрить, — Сан толкнулся ещё раз, и ещё, каждый раз попадая по простате, и срывая с губ Уёна приглушённые стоны.       Вскоре толчки стали беспорядочными, темп бешенным, а возбуждение настолько сильным, что Уён уже не мог сдерживать стоны, как бы не старался, так что Сану пришлось зажимать его рот ладонью.       Трясущейся рукой Уён потянулся к своему возбуждению, но Сан перехватил её на пол пути и сплёл их пальцы вместе. — Не прикасайся к себе, — приказал он. — Но… я… хочу… — простонал Уён. Он готов был заплакать от того, что ему не разрешают сделать то, что он хочет. — Ты же сам хотел пожестче, — Сан крепко держал Уёна за руку, второй, прекрывая ему рот.       В один момент Уёну показалось, что ещё чуть чуть, и он упадёт за борт, но он не мог долго думать о такой мелочи, пока Сан таранил его простату.       Они кончили одновременно, Уён даже не прикоснувшись к себе. Им потребовалась минута, чтобы отдышаться, после чего Сан повернул Уёна к себе лицом, и они наконец-то, впервые за вечер, поцеловались. Они смыкали губы, подключали языки, вытворяя пируэты во рту друг друга. Целовались долго, развратно и пошло. — Пойдём в каюту, — отстранившись, предложил Сан. — Нет, давай здесь посидим. Сегодня красиво. — Но тебе надо помыться, — настаивал Сан. — Это подождёт. Когда ещё мы вдвоём посидим на палубе ночью? — Наверное ты прав. Тогда накинь на себя что-нибудь, а я пойду, возьму одеяло.       Сан ушёл, а Уён, немного поискав, нашёл какую-то ткань и обмотался в неё (одежду он надевать не хотел).       Уён сел на палубе и принялся ждать. Уже была глубокая ночь, поэтому он не заметил, как заснул. Проснулся Уён где-то через три четверти часа от чьего-то приглушенного возгласа: — Это что девка?