Добрый день, Дозор!

20 декабря, 14.45 Туман чувствовал себя так, будто его, неловкими руками, сперва разорвали на множество неравных частей, а затем склеили заново, но допустив при этом не одну досадную ошибку. Руки и ноги двигались, но как-то не так, как с инородным штырём в каждом суставе. Боль во всем теле стояла такая, что он её почти не замечал, забыв совсем, было ли когда-то такое время - без неё. В ушах невыносимо звенело. Да ещё и звенело-то как-то с подвывертом, то ли голоса поют человеческие? то ли птичьи? или музыка играет? вроде арфы? Через весь этот хаос ощущений прорвалось в сознание стороннее - кто-то застонал тихонько рядом. И всё сразу вернулось. Сторож, Круг и невероятный полёт... с катастрофически жёстким приземлением. Как только жив-то остался? И понял - как. Благодаря кому. Он тревожно дёрнулся, сцепив зубы, чтобы не заорать от усилившейся боли, и перевернулся на живот, утопая руками в глубоком снегу. Мырнул при этом лицом в снежную кашу. Но это даже правильно подействовало, ободряя и совершенно отрезвляя сознание. Поэтому, когда он всё-таки выпутался из снежного плена и умудрился сесть, среагировал более чем мгновенно. - Артур! - и кинулся к пострадавшему. Честно говоря, трудно было опознать высшего вампира в этом клубке из переломанных кожистых крыльев. Кровь плавила снег вокруг израненного тела, ещё не вернувшегося из трансформации. Да кажется, и сил к этому возвращению не имевшего. Кто другой на месте Тумана, поди трясся бы от ужаса и отвращения, увидев совершенно нечеловеческое лицо, уродливо деформированное, с длиннющими клыками, да ещё будто обожженное до такой степени, что шерсть и кости сплавились в одну кровавую корку, а вместо крупных ушных раковин болтались истерзанные лохмотья. - Артур... Туман даже не знал, можно ли ему прикасаться ко всему этому? Способен ли он не навредить ненароком, а оказать... первую помощь? Что делать-то вообще?? Полузвериная морда оскалилась в совершенно жуткой ухмылке: - Не... суетись, - вылетело сипло через забор из клыков, - Всё нормально. Я... сейчас. Нереально здоровенная летучая мышь пошевелилась, пытаясь перевернуться на бок. Торчащие из крыла кости скрежетнули друг о друга, подействовав на Тумана хуже, чем пресловутый скрип железа по стеклу. В животе всё скрутилось в тугой узел. Он сглотнул тяжело, борясь с тошнотой, и почти совладав с голосом, спросил: - Как я могу помочь? Ты... Тебе кровь нужна, да? Я могу... То есть, ты можешь меня, если хочешь... В ответ раздалось выворачивающее душу наизнанку хихиканье. Существо поднялось на четвереньки, захрипело, и кости с противным хрустом принялись вставать на места. Затем ещё одно усилие, и пошла обратная трансформация. Туман смотрел на всё это тяжело дыша, боясь отвернуться и, одновременно, смотреть страшась. А в голову лезла лишь одна дурацкая мысль: когда Фёдор возвращается из волчьей ипостаси в человечью, он ведь остаётся голым... так же ли это у вампиров? Но у вампиров всё оказалось несколько иначе. По крайней мере у высших. Или у этого, конкретного. Просто погружаясь какими-то неровными волнами в сумрак, летучая мышь стала вновь Артуром Орловым, всё тем-же, как намертво запаянным во всё чёрное. Только чёрный шарф приспущен и... Возможно, у Тумана был бы шанс наконец хорошенько разглядеть лицо своего странного покровителя, но уже упали ранние непонятные сумерки, искажая всё вокруг. Обессиленный вампир уселся, вытянув ноги и подпирая себя сзади руками. Запрокинул голову, восстанавливая дыхание. Туман, трясшийся от усилий удерживать тело в сидячем положении, позавидовал его выдержке. Небо, мутное, как каша, чёрное, густое, не пропускало ни снега, ни звёздного света. Позабытое было, давящее откуда-то извне, чувство тревоги вернулось с новой силой. - Ты как тут оказался? - Артур успел спросить первым. - А ты? - возмутился Туман, - Ты же сказал, что уезжаешь? - Зря, думаешь, остался? - даже через вековую усталость в голосе вампира слышалось ехидство. - Чё-т еврейский какой-то разговор, - набычился Туман. На самом деле в груди приятно грело то, что Артур опять оказался рядом, опять спас. Надо бы сказать ему спасибо, да? - Мне казалось, - словно вторя его мыслям, недовольно пояснил вампир, - что я оставил тебя в безопасности. Что сложного было - остаться в Сарске у друзей на ночь, а? Как собирался? - Я дозорный, - бодро отбил Туман, - Я на работе. А вот ты... - Как ты оказался здесь? - чеканя каждое слово вдруг повторил Артур. И во взгляде уже нет ни капли снисходительного сочувствия. Туман смутился. Не столько от вопроса, сколько... от ответа. - Меня... попросили. - сам себе удивляясь ответил он. - Кто?? Как-то так оказалось, что вампир уже сидит прямо напротив, а пальцы обеих его рук до боли сжимают плечи Тумана. И два красноватых глаза едва ли не тьму рассеивают, горя необъяснимой злобой. А клыки-то так и не убрал, - подметил Туман, но как-то совсем полусонно, - и когти впиваются в плечи. Кто бы знал... Кто бы сказал когда-то Туману, что от подобного ему будет только спокойнее, и не останется ни боли, ни страха?.. - Я... Старик смотрел на Тумана не моргая, монотонно проговаривая в музейной тишине: - Для вас у меня будет очень важное поручение. Поможете мне? - Да, конечно, - Туман неуверенно кивнул, думая, что вообще-то у него самого есть неотложные дела. Но отказать старику почему-то язык не повернулся. - Мне как раз очень нужен светлый иной, - старик доверительно придвинулся к дозорному, положил руку ему на плечо и легонько сжал длинные пальцы, - Видите ли, вам непременно нужно поехать на Новые Дачи. Там вы найдёте одно место. Где прежде был дом. Вы поймёте, уверяю. Отправляйтесь туда прямо сейчас. Вы должны помочь моему брату. Вы там очень нужны. ... - О, подарочек, - оценил бородатый Сторож, увидев приближающегося Тумана. И добавил неизвестно к кому обращаясь, но точно не к Туману, - Я не сомневался, что передумаешь. Спасибо... Туман дёрнулся, приходя в себя. Он недоумевал, вспоминая, с чего вдруг решил подчиняться незнакомому иному? - Кто он такой? - наконец уложился в голове внятный вопрос. Он не сомневался, что Артур только что просмотрел это его воспоминание, как нефиг делать. Только ответа получить не успел. Сбоку послышалось какое-то озадаченное рычание. Оба дёрнулись, поворачиваясь на звук. Фёдор, в волчьей шкуре, стоял чуть поодаль, пригнув голову и настороженно стриг ушами. Определял, судя по взгляду, стоит ли кидаться на защиту. Ага, не слишком бы он преуспел, - подумалось Туману со странной гордостью за вампира. - Федь, всё в порядке, - первым опомнился Туман. Ему вдруг показалось ужасно неловким, что они тут с Артуром едва ли не обнимаются, прикрытые тенью чужого недостроенного дома. Но Орлов уже вскочил на ноги. Шарф занял своё законное место. - Здесь сиди, - раздалось повелительное. Туман растерялся на миг - обидно ему или нет такое обращение? И не определил. А вампир рванул было с места прочь, но... Что-то громко хрустнуло, кажется, у него в коленке, напрочь портя всю эпичность готовящегося исчезновения. Он с досадой вздохнул, поводил плечом, покрутил головой вправо-влево, наклонился, растерев коленку. И захромал, обходя здоровенный особняк. Похоже, с сумраком у высшего вампира возникли какие-то сложности. Фёдор хрюкающе зафыркал. Ржёт, зараза. Туман бросил на него осуждающий взгляд. Стоило Артуру отдалиться, мгновенно навалился кусачий зимний холод. Туман поднялся, стал дрожащими руками отряхивать налипший на одежду снег. Бесполезно, только руки вконец заморозил. На какой-либо магический обогрев сил у него не было совершенно. Будто пребывание в Круге выкачало все эти силы напрочь. Поэтому он сунул ладони подмышки, и сгорбившись, поплелся по вампирьим следам. Сидеть тут и ждать, как было велено, он не собирался. Мимо резво прошмыгнул Фёдор, на миг согрев ногу тёплым мохнатым боком. Вырулив из-за дома, Туман остановился, приложил ладонь ко лбу козырьком, защищая глаза. От купола над Кругом исходил ослепительный свет. Но свет этот, непостижимым образом, не в силах был развеять рождающуюся буквально в шаге от него тьму. И что происходило внутри него, было непонятно. Орлов шарил по защите, пытаясь попасть внутрь, но совершенно безуспешно. А чуть поодаль стояли встревоженные Николай Стельмах и Олег Пащенко. К ним подбежал Фёдор. Потаращился, склонив голову набок, на Круг. А потом задрал морду к чернющему не по-дневному небу и гулко, хрипло завыл. Будто в ответ на жуткий волчий вой, будоражащий нервы, купол вдруг лопнул, издав звук порвавшейся гигантской струны. Свет пропал, и тьма рассеялась, оставив после себя лишь обычный вечерний полумрак, обнаживший пустое поле, посреди которого лежало бесчувственное тело. Лишь одно. Все пятеро зрителей сорвались с места, пытаясь догадаться, и боясь получить ответ на вопрос - кто это? Было абсолютно ясно, что лежащий мёртв. Да и сам сумрак на пятачке исчезнувшего Круга был как будто вымершим. Туману рассказывали, что есть на свете места с аномалиями, где сумрака как будто нет. Бывает такое, например, от особо мощных выбросов магии, когда сумеречная среда как выгорает напрочь, и потом восстанавливается долгими столетиями. Не так ли и здесь? Олег добежал первым, перевернул тело на спину. Сторож. Вот только опознать его оставалось возможным лишь по фуфайке, да бороде. Мумия. Как в музее Египта. Разве что без обмоток. - Что это было? - голос Олега сорвался, задохнувшись. И все почему-то смотрели теперь на Артура, вопросительно и требовательно. - Портал, - пару секунд подумав, выдал он, - Здесь был портал. Только что. Всю магическую энергию затянуло в него. Вырвало с корнем. В радиусе, - он прикинул, оглядевшись, - метров двадцати. Знатно кто-то поработал. - Значит, это всё-таки портал? Но где же... наши? - спросил Николай. - Туда же утянуло? - вампир пожал плечами, и развернувшись, пошёл к машине, поясняя на ходу, - Портал создавали не отсюда. Нам надо найти его место выхода. И у меня пока только один вариант. Дозорные, как утята, потянулись за ним следом. Олег подобрал на бегу валяющуюся одежду Фёдора. - А этот? - спросил Туман, имея в виду труп Сторожа. К нему Артур соизволил обернуться: - Думаешь, убежит? - Нет, но... - растерялся Туман. - Связь? - спросил Орлов, обращаясь ко всем, - Восстановилась? Проверьте. Получалось, что вампир-инквизитор теперь за главного в этой смешанной команде? Все, кроме Фёдора, полезли по карманам, проверять. Смартфон Тумана оказался не просто разбит, а разломан вдребезги. У остальных связь так и отсутствовала. - Подождите, - заметил Николай, - Этого не может быть. Уже шесть вечера! Или у меня балалайка барахлит? - У меня тоже, - подтвердил Олег, - Шесть ноль шесть. - То ли ещё будет, - вздохнул Артур, забираясь в машину, - И у меня имеется очень нехорошее чувство серьёзной ошибки. - Так куда едем? - уточнил Николай, слегка поёжившись на ледяном сиденьи. - В музей, - первым догадался Туман. Артур одобрительно кивнул ему с переднего сиденья. Последним в автомобиль забрался Фёдор, бесцеремонно растолкав в стороны Олега и Тумана, и у лёгшись им на ноги. Но возражать никто не стал. Это было даже приятно - хоть немного согреться о тёплую волчью тушу. * * * Филипп отлично помнил свои ощущения во время пребывания в Круге прежде. В первый раз он был настолько оглушён увиденным невероятным зрелищем девственно-чистого и прекрасно-зелёного мира, что едва сознание не потерял. Тогда Жальцеву пришлось приводить его в чувство и объяснять... Что-то он объяснял такое о том, что это не портал, а лишь видение, иллюзия. Приманка. Во второй раз коварный Круг предложил им всем то, чего каждый желал, явно или тайно. Филипп так и не понял до конца, разочарован ли он тем, что пришедший на выручку Стас оказался только иллюзией. Наверное, всё-таки - нет. Стас остался там, где-то в прошлой жизни. Жизни? Да, странное дело, ему уже начинало казаться, что он живет здесь, в Заледеевске неизмеримо долго. По крайней мере, переживаний хватило бы на десяток лет. А вот сейчас Круг встретил его враждебно. Филипп почувствовал это, едва приблизившись. Оттого ли, что им теперь управлял Сторож? Или оттого, что сам древний артефакт, почти обретший самостоятельное сознание, чувствовал угрозу? Время замерло, когда он шагнул в звенящее сияние, и замедлилось настолько, что почти сжижелось, став густым как кисель. Он сделал ещё пару шагов, с усилием переставляя ноги, будто вязнущие в застывшем здесь Сумраке. Казалось, ещё немного, и он останется тут навечно, как стрекоза в янтаре. Ещё шаг, и давление почти пропало. Он был внутри. Густой кисель стал мутной водой, подсвеченной неизвестным источником во всех направлениях. Только вот, где же Сторож? Где Жальцев и Андрей? Его маленькая проводница тоже пропала здесь бесследно. Филипп часто заморгал, осознав, что находится посреди леса. Снова? Только вот, теперь лес этот был мрачным, тёмным. Деревья незнакомых пород, высокие, с толстыми стволами и густыми кронами угрожающе шумели под несуществующим ветром, несущим гнилостный запах болота. Впереди стояло, встречая Филиппа, странное существо. Высокое и прекрасное. Длинные серебристые волосы падали на плечи, между прядей проглядывали необычно острые для человека уши. Слепяще-белое длинное одеяние украшено серебряной нитью. Изящная рука сжимает витой деревянный посох, в полтора раза выше хозяина. Или хозяйки? Пол существа определить было трудно. Это мог быть и стройный мужчина и худощавая женщина. Только одно напрягало в идеальных чертах - абсолютно нечеловеческий взгляд холодных глаз. Он выдавал настолько чуждое мышление незнакомца, что мороз бежал по спине. - Опять ты, - по голосу пол тоже не определялся ничуть, - Второй раз мне приходишь на помощь. Спасибо тебе сказать за это? Сторож. Его сумеречный облик, - наконец догадался Филипп. И самому стало досадно на себя. Верно, в прошлый раз выпустил его из заточения на кладбище, а сейчас... Что ему остаётся сейчас? От существа веяло такой запредельной мощью, что он понял - не справится. Не на сей раз. Даже с помощью Жальцева (если сумеет найти его) и странной девочки, воплощающей сознательную магию самого Круга. Однако, сдаваться не собирался. - Именем Ночного Дозора Заледеевска. - с твёрдостью, которой совершенно не чувствовал, объявил Филипп, - Вы обвиняетесь в создании несанкционированной организации террористического характера, многочисленных убийствах и доведении до самоубийства, а так же в незаконном взаимодействии с людьми и причинении им вреда различной степени тяжести. Предлагаю сдаться добровольно. При оказании сопротивления буду вынужден применить силу. Сторож смотрел на него с долей лукавого любопытства, как за подопытным мурашом. А выслушав сказал: - Ты пришёл помочь мне. - и это ничуть не походило на вопрос. - Я пришёл вас остановить. И помогать не собираюсь. - возразил Филипп. - Ты мне поможешь. - лёгкая улыбка только прибавила жути лицу существа, - И тогда я тебя отпущу. А это - чтобы ты охотнее помогал. Сторож отступил в сторону, странно, нереально, почти не касаясь босыми ногами травы. И пропал из виду. Филипп остался совсем один посреди дремучего леса, где время потерялось как измерение. Где не осталось ничего, кроме тревоги. Тревоги? Да нет же, это был самый настоящий страх. Такой, какого Филипп не знавал с самого детства. С того дня, когда осознал, что дед, родители и всё сообщество иных не смогут его защитить от настоящей угрозы. Страх заставлял биться сердце глухо и часто. Страх мутил разум и отметал прочие чувства. Так, что хотелось совсем по-детски кричать. Или спрятаться, хоть вон там, под корнями ближайшего дерева, сжаться в комок и ждать помощи. Но никто не поможет... И... Он ведь сам пришёл на помощь? Так? Жальцев. Вдовин. Именно так, в таком порядке. И всё сразу встало на свои места. Где-то здесь те, кто ждёт его. И сам он не кто-нибудь, а глава Дозора! И надо идти до конца. Пусть там, в конце, его и ждёт лишь возможность раствориться в Сумраке. Филипп встряхнулся. И понял, что страх не его, ненастоящий. И что можно отделить его от настоящих, своих ощущений. Даже будто светлее стало. И вообще, лес-то ведь тоже не настоящий? Иллюзия. Понимание последнего дало возможность сделать очередной шаг к освобождению. Призрачный лес поредел, расступился. Филипп зашагал вперед, необъяснимым образом чувствуя направление. А под ногами густая трава превращалась в мусор, оставшийся от Серапиновского особняка. И небо светлело над головой. Значит, он может? Значит, он хоть в чём-то сильнее Сторожа? Это добавляло исчезнувшего было оптимизма. Но когда деревья разошлись с пути, Филипп понял, как сильно ошибся. Потому что увидел перед собой то, что осталось от тёмного иного Евгения Жальцева. Получеловек-полупаук, с нелепо вывернутым обнажённым туловищем был распластан на земле. Членистые паучьи лапы, мощные, чёрные, увенчанные когтями и покрытые жёсткой даже на взгляд шерстью, теперь были поджаты к гладко блестящему брюху, а человечьи руки раскинуты в стороны. Стеклянные глаза, такие непривычные без очков, мёртво глядели в сумрачное небо. Филипп подходил ближе, с каждым шагом высматривая всё новые детали. И каждый же шаг сам отмирая где-то внутри. Запавшая грудная клетка, вмятая, как от сильного удара. Вывернутое от перелома правое запястье. Бордовые пятна от удушья на длинной шее. Почему Филипп раньше не замечал, какая длинная у Жальцева шея? Он подошёл совсем близко, удивляясь сам себе, что не плачет, созерцая массивное тело паука-кентавра. Мёртвое тело. Провел пальцами по щеке. Просто, чтобы убедиться, что сам он ещё жив. Что по-прежнему способен хоть что-то ещё чувствовать. А где-то в солнечном сплетении назревало новое, никогда прежде неиспытанное чувство. Сторож ошибся. Это не будет страх. Это - ненависть. Такой мощной волной, поднимаясь, затопляя всё сознание, что шансы... Дыхание перехватило, а потом воздух вернулся, но каким-то новым. Теперь, наверное, Филипп свободно смог бы дышать и под водой. И в космосе. Шансы Сторожа выжить и дотянуть до суда... равны нулю.