Добрый день, Дозор!

Эпилог В городе Заледеевске, на самой большой площади, названной Новой, в самом сердце города, стояла главная ель. Это была здоровенная живая ель, росшая здесь на самом деле, и можно было подумать, что сам город построен вокруг неё. Ель наряжали каждый год игрушками сделанными детсадовцами, школьниками, студентами и вообще всеми желающими к Новому году. Она сияла рядами гирлянд. А на самом верху, по чьей-то странной идее, нынче поместили большущий клеверовый трилистник, он тоже светился зелёным и мигал. Сделано это было, разумеется, как упоминание о недавней потрясающей археологической находке - "Каменный Круг Ирландских Переселенцев". Шутка ли, первый исторический экспонат такого уровня в городе! О том, что Круг разрушен знали далеко не все, а только посвящённые в ситуацию иные. Место камня в музее заняла его точная копия, изготовленная в кратчайшие сроки по тайному приказу главы Дневного Дозора города. Чтобы не привлекать ненужного внимания, и всё такое прочее. Крыша музея тоже была уже восстановлена после "непредвиденной сейсмической активности". Словом, людям не о чем было беспокоиться и печалиться. 31-го декабря, ближе к двенадцати часам ночи, желающие отметить Новый год широким кругом, стали подтягиваться на площадь. Было тепло. С неба валил щедрый снег. Беспрерывно в воздух взлетали фейерверки. Вокруг ёлки водили импровизированные хороводы под командованием приглашённого из городского театра Деда Мороза, весёлого и румяного от принятой недавно стопочки. Снегурочка тоже не отставала, размахивая бутафорскими белыми косами, развлекала детишек, которым раз в году позволялось всю ночь не спать. У Марины Королёвой сегодня был, пожалуй, самый счастливый день в жизни. Она едва не устроила пожар, пытаясь сотворить сюрприз для Леры - шоколадные кексы. Потом допекала эти кексы, уже под чутким руководством самой Леры. Потом Лера сказала, что это самые вкусные кексы на свете и повела Марину знакомиться с родителями. Родители Леры оказались такими славными! И с порога стали называть Марину "дочей". А потом, вдоволь насмотревшись Лериных детских фотографий, из тех что с мордашкой в шоколадном креме или с голой попкой, и наслушавшись всяких смешных историй про её детство, они отправились на Новую площадь. Лера то и дело просила Марину не верить маминым россказням и целовала её в щёку. Сделав первый круг за Дедом Морозом, они натолкнулись на Фёдора в компании Олега Пащенко. И Лера пообещала "всыпать этим мальчишкам ремня, а то и пожаловаться начальству". Потому что эти два "оболдуя" затеяли соревноваться, чей салютик улетит выше, разумеется, придавая им ускорения при помощи магии. На втором круге они нашли Николая и Веру Сергеевну. Строгая бухгалтерша была сама на себя не похожа, хихикала как девчонка и задирала голову, разглядывая сверкающую ель, так, что Николаю приходилось ловить сваливающуюся с её головы круглую шапочку. На третьем круге их подхватил за талии незнакомый оборотень из Дневного, и хохоча басом, чуть не повалил, дурила, прямо в снег. А потом, когда Лера принялась возмущаться, вынул откуда-то из недр расстёгнутой куртки и подарил девчонкам по настоящему живому тюльпану. Благодарностей оборотень тоже дожидаться не стал, унёсшись куда-то дальше, всё так же радостно гогоча. - Жалко, Филипп не пришёл, - сказала Лера, нюхая цветок. И тут же вскрикнула, махнув куда-то рукой, - А, вон, смотри - наши, Яша и Кирилл! А там вон - Андрей с Димой! Дмитрий Сазонов, предусмотрительно удалившись от основной толпы, установил на вершине одного из сугробов и запустил огненную вертушку, с визгом рассветившую весёлыми искрами всё вокруг. Лере почудилось, что рядом с Андреем радостно подпрыгивает и хлопает в ладоши маленькая девочка в белой шубке, с золотистыми косичками из-под белой же кроличьей шапочки. И тут же пропала. - А Туман сказал, что отмечает с кем-то, - пробормотала она, проморгавшись. Впрочем, возьмись она за поиски Тумана, ей не пришлось бы идти далеко. Туман стоял на крыше одной из десятиэтажек, окружавших площадь. Правой рукой он сжимал за горлышко невскрытую бутылку шампанского. И придирчиво осматривал возведённое тут же, на крыше, сооружение, высотой как не с ещё одну такую же десятиэтажку. Телевизионная антенна была поставлена здесь потому что в самом здании находилась студия местного телеканала, а ещё радио и установка экстренного тревожного оповещения. - Вон там, под самым шпилем, видишь? - указал стоящий рядом с ним Артур Орлов. Туман прищурился. В самом деле - нечто вроде смотровой площадки, где вполне себе можно усесться и с комфортом понаблюдать запланированный на полночь большой салют. Дикой идея почему-то абсолютно не казалась. - Фигня вопрос. - сказал Туман в конце концов. Он поставил бутылку себе под ноги и принялся стягивать куртку для удобства передвижений. - Там лесенка есть! - Артур расхохотался. Туман фыркнул что-то вроде "Так не интересно!", но куртку застегнул и бутылку подобрал. Покуда он, как честный человек, взбирался по лесенке, опасаясь даже под имеющимся в организме градусом, смотреть вниз, Артур обратился в гигантских размеров летучую мышь и взмыл в воздух. И разумеется, оказался на площадке раньше Тумана. Здесь оказалось очень холодно и ветренно. Чудилось, будь следующий порыв воздуха чуть-чуть сильнее, и Тумана сдует к чертям. Светлый поёжился. Не, не комфортно. Но спускаться не спешил, уселся на самом краю, повиснув на железных поручнях. Вид и в самом деле - потрясающий, весь город как на ладони. Артур, усевшись рядом, сверкнул клыками в улыбке (сегодня шарфа на нём не было), и театрально щёлкнул пальцами. Тут же их окружил уютный пузырь сферы отторжения и по телу разлилось приятно тепло. Туман деловито кивнул и стал открывать бутылку. Нарочно или нет, но пробка улетела вверх одновременно с первым залпом салюта. Он отхлебнул из горлышка, и подумал, что совершенно напрасно тащил с собой шампанское. Всего прочего ему этой ночью было более чем достаточно. Счастье от того, где он, когда он и с кем он, наполняло его до самой макушки. - С Новым годом. - шепнул Артур прямо в ухо. И словно этого было всё ещё мало, повернул за подбородок к себе и поцеловал. Мягко и коротко. - Твою мать. - только и смог выдохнуть на это Туман. И сделал ещё глоток шампанского. А Артур уже смотрел на всплески цветного огня над площадью, будто ничего такого сейчас не сделал. * * * В скупо обставленной крупногабаритной квартире не было даже механических часов, чтобы они могли тиканием разбавлять глухую тишину. Залпы салютов за окном стали почти избавлением для уставших от тишины ушей. Этой ночью Филипп планировал банально выспаться. Но не смог и глаз сомкнуть. Ему было тревожно, беспокойно. Будто он не сделал чего-то важного. И никак не мог понять - чего. Неуютное чувство нарастало в груди, гоня прочь из квартиры, тяготя одиночеством, таким привычным и не доставлявшим прежде никаких отрицательных эмоций. Сегодня он совершенно не мог быть один! Выйти хотя бы на улицу и побродить среди счастливых и веселых граждан? С этим неожиданным решением Филипп быстро оделся, и даже не застегнув пуховик, вылетел из квартиры. Ждать лифта показалось ему слишком долго, и он затопал вниз по лестнице. И вскоре обнаружил, что топот ещё одной пары ног - вовсе не эхо его шагов. А ещё через пролёт, на площадке третьего этажа нос к носу столкнулся с Жальцевым. Тёмный встал перед ним, руки в карманах дублёнки, почти точной копии той, что канула в сумрак, только чёрного цвета. Смотрел без ответного удивления. - Вы... ко мне? - глупо спросил Филипп. - К вам, - Евгений не стал ёрничать над вопросом. Улыбнулся, не разжимая губ, - А вы торопитесь куда-то? - Я... - Филипп замялся, подбирая слова, - Воздухом подышать. Перед сном. - Что ж, дело хорошее, - оценил Жальцев, и предложил, - Если вы не будете против, готов составить вам компанию. - Не... Не буду. Против. Филипп чувствовал себя ужасно глупо, и всё глупее с каждым вылетевшим изо рта словом. Но он был почему-то рад. Рад, что этой ночью он не будет один, как год назад. Как ещё и ещё за год до этого. А шельма-Жальцев, будто так и дОлжно, развернулся как-то ловко, подхватывая его под локоть и таща за собой вниз по лестнице: - Я, знаете ли, подумал, отчего бы нам не посидеть где-нибудь в тихом месте? После прогулки? - Боюсь, - немного ошарашенный происходящим Филипп безуспешно пытался вернуть себе чувство... настоящести, реальности, - Что этой ночью свободных мест нигде не будет. - Ой, не беспокойтесь, я столик нам с вами забил, - отмахнулся Евгений, - Тихое такое местечко, скромное. И мешать нам никто не будет, и даже не заметит никто. С неба валил снег, и летели, будто взамен ему, в фиолетово-серую высь огни фейерверков изо всех дворов. Гулял весь город, от Новой площади до Новых дач. За музыкой, грохотом и треском, за вкусным дымом мангалов во дворах частных домов, за белым туманом от заледеневшей реки, никто во всём городе не увидел, не узнал, или не понял, как на пустом месте, окружённом дорогой кованой решёткой, где прежде, да вот ещё по осени, стоял большой, богатый особняк, в самом центре, покрытом истоптанным в кашу снегом вперемешку с древесной и каменной трухой - земля вдруг вздрогнула, треснула и разошлась в стороны. Так бывает, когда тополиный росток, который плевать хотел на всё на свете, пробивается из-под крепкого на вид асфальта. Здесь же, из-под промерзших комлей, сперва показался изгиб корявого древесного корня, будто проверяя допустимость окружающей обстановки. Мир проверку прошёл, кажется. Потому что следом из разлома выползла совсем молодая веточка, со светленькими, пока не потемневшими, лаково-зелёными листиками. Выглянули ещё три веточки юного деревца, каких в этой полосе никто никогда не видел. И всё. Всё замерло и затихло. Только туман с реки стал гуще, будто укрывая пробившийся не по сезону росток. Да вот ещё, если бы кто-то из иных, что беспечно радовались наступлению нового года, удосужился глянуть в Сумрак, то этот кто-то мог бы заметить странную картину. Это походило на то, словно корни неизвестного растения пронизали всю площадь города, до самых границ, вдоль и поперек, источая слабое, непонятное сияние. Но дела до этих странностей никому не было. Пока.