И жизнь, и слезы, и любовь…

Рен с тревогой смотрел на генерала, тот, как всегда, заложив руки за спину стоял, на мостике, но был бледным и глаза потускнели. Месяц назад он видел совсем другого Хакса, ему нездоровилось, но зеленые глаза светились, а теперь. Кайло даже в отпуск его отпустил, отдохнуть, однако после отпуска Армитажу стало хуже. Едва закончилась смена, генерал передал мостик дежурному офицеру и быстро ушел. Рена еще держали дела, теперь он Верховный Лидер и так просто уйти не получиться, но сегодня Кайло решил не задерживаться, надо выяснить, что с его генералом. Хакс сидел на кровати и плакал, громко, отчаянно, закрыв лицо руками. Он не заметил, как дверь бесшумно отворилась и вошел Рен, увидев плачущего Армитажа, замер на пороге. Кайло не мог прочесть, что твориться у него в голове, генерал не терпел этого, и Рен не хотел причинять неудобства тому, кого любил, хотя сейчас, находясь в неведении, был почти готов к этому. Он быстро подошел и встал на колени перед, всхлипывающим Хаксом, провел рукой по его волосам, тот вздрогнул и убрав руки от лица, смотрел на Рена и плакал. — Арми, что случилось? Тебя кто-то обидел? Армитаж отрицательно качал головой, Кайло продолжал спрашивать: -Тогда что? Болит что-то? Где болит, Арми? На это его вопрос, Хакс сквозь слезы ответил: -Нет… уже не бо-лит… — и зарыдал, уткнувшись Кайло в плечо, он обнимал его за шею и рыдал, Рен прижал к себе вздрагивающее тело генерала, погладил по спине, рыжим волосам и тихо, отчаянно произнес: — Ничего не понимаю? Да, что случилось то… Арми? — он уже понял, что ответа не дождется, если генерал, что-то решил, то его с этой дороги не свернуть, а сейчас Хакс решил молчать, значит будет молчать, оставалось успокаивать и ждать, когда сам расскажет. Вот только ждать Рену было тревожно и даже страшно. И Кайло начал говорить: -Чшшш, тише, тише, Арми, я с тобой, все наладиться… все хорошо будет… — он гладил по рыжим, таким любимым, волосам, спине, начал немного раскачиваться, как бы укачивая Армитажа, а тот продолжал горько рыдать. К Рену медленно, но, верно, подкатывало отчаяние, нужно как-то успокоить Хакса, но как?! Кайло осторожно поднял его с кровати, подхватил на руки, прижал к себе и стал ходить по большой каюте, теперь и правда, укачивая его как ребенка. Рен не знал, как качают детей, во всей Вселенной не нашлось бы ни одной матери, которая доверила бы ему, Верховному Лидеру, бешенному ситху и чудовищу во плоти, своего ребенка, но Рен знал, как это делала Лианна, с ним самим, да и с Хаксом тоже. Доктор не носила их на руках, конечно, но в одеяло укутывала и укачивала, сидя рядом. И теперь Кайло пытался таким же образом успокоить генерала. Однако, получалось плохо, с того момента, как Рен взял Армитажа на руки, он не просто рыдал, он уже кричал на выдохе, судорожно сжимая руками тунику на спине Кайло и сильнее прижимаясь к нему, уткнувшись в плечо, скулил и плакал, чем напугал магистра еще больше. Он качал Армитажа на руках и шептал: — Чшшшш, тише, Арми, тише… не плачь… ну, пожалуйста, не плачь, скажи, что мне сделать… я сделаю… все, все… только, не плачь… — он не знал, что происходит, что могло вызвать у боевого генерала такие слезы, ЧТО? И Рен просто говорил, чтобы не молчать, говорил, как это делала Лианна в таких случаях: — Арми, я люблю тебя… люблю… вместе мы все исправим! Слышишь? Все! все можно исправить — при этих его словах, генерал, плач которого немного, но стихал, опять громко всхлипнул и зашелся слезами. Рен застонал про себя, ну что он такого сказал, что его Армитаж так плачет, ну почему у Лианны получается успокаивать и находить слова, а у него — нет! Ведь говорит он все то же самое, но в ее руках все успокаиваются, а в его — Армитаж почти бьется в истерике! Рен вздохнул… и позвал Лианну, еще немного и он сам начнет шмыгать носом, тогда миледи придется успокаивать уже двоих. Как показало время, именно так и случилось. Услышав встревоженный зов Рена, Лианна быстро переместилась в каюту. Она не поняла, что происходит, но то, что Армитаж бьется в истерике поняла сразу. Она быстро подошла к ним, почти машинально погладила Хакса по голове и спросила: -Рен, что с ним, что происходит? Кайло в отчаянии проскулил: — не знаааю… и продолжил: — Я пришел, а он плачет, все что я говорю, только усиливает плач. Лианна увидела, как дрожат губы самого Рена, она провела рукой по его черным волосам и сказала уже обращаясь к нему: -Рен, успокойся, возьми себя в руки, надо все выяснить. Магистр глубоко вздохнул и кивнул. Лианна опять погладила генерала по голове и тихо спросила: — Арми, что с тобой? Ты напугал нас… не плачь, попробуй успокоиться… давай поговорим. Армитаж повернул к ней свое зареванное лицо и едва выговаривая слова из-за душащих его слез, проговорил: — Я… не… мо-гу… успокоиться… не мо-гу… — Тебе плохо? Голова кружится и тошнит? Он снова кивнул. Ему и правда было уже физически плохо, от долгого плача перед глазами все плыло, голова болела нестерпимо и тошнило так, что еще немного и его вырвет. Сильные руки Кайло немного успокаивали, слова тоже, но успокоиться не получалось, он слишком долго все держал в себе и вот теперь никак не мог остановиться. Лианна чуть улыбнулась ему и сказала: — Ясно… потом попросила Рена: — Кайло положи его на кровать, я сейчас, и исчезла. Рен покорно понес Армитажа к кровати, но тот тихо и испуганно попросил: — Нет. Не отпускай… не отпускай ме-ня… не отпускай, Рен… Ему было очень плохо, казалось, только сильные объятия Рена удерживают от падения в черную бездну потери сознания. Не менее испуганный Кайло произнес: — Нет, нет, Арми, я с тобой, не отпущу… что ты. — но ходить по каюте перестал, сев в большое кресло. Он усадил Хакса на колени, положил рыжую голову себе на грудь и стал гладить своего генерала по спине, с облегчением заметив, что истерика сходит на нет, Армитаж уже не кричал, только тихо всхлипывал, хотя по щекам текли слезы. Рен вытирал их пальцами и целовал Хакса в лоб, заплаканные глаза и мокрые щеки. Генерал тихо и как-то обреченно, медленно выговаривая слова, шептал: — Плоо-хоо… мнее плоо-хоо Рееен… Ответила ему уже Лианна, она, как всегда, внезапно появилась перед ними заговорила: — чшшш, тише, Арми, сейчас все пройдет, выпей. К губам Хакса прижался стакан, он осторожно начал пить, жидкость была немного горькой, но сейчас ему все равно, что пить, и что они делают с ним, он даже не почувствовал, как в ягодицу сделали укол. Только через четверть часа, Хакс в полной мере стал осознавать, что происходит. Он понял, что она ввела какое-то лекарство, ему стало гораздо лучше, пропали головокружение и тошнота, но теперь накатывал сон, глаза слипались, уже где-то на грани сна, Хакс прошептал: — Лианна… датапад… файл на рабочем столе, посмотри, называется… малыш. Миледи протянула Рену недопитое Армитажем успокоительное и велела выпить. Тот покорно выпил, его немного трясло, надо успокаиваться. Пока Рен пил, Лианна взяла датапад Хакса, открыла файл и начала читать. Кайло с беспокойством видел, как темнеет ее лицо, в когда она бросила на него тревожный взгляд, не выдержал и спросил: — Что? Что там Лианна, не молчи. Он немного помолчал и взмолился: — Анни, не молчиии, скажи… что? Он сам находился уже на грани истерики, а когда миледи произнесла: — Рен, положи Армитажа на кровать, нам надо поговорить… испугался еще больше, хотя, куда уж больше то! Армитаж спал на кровати, укутанный в одеяло, Лианна села на диван усадила рядом, дрожащего от страха Рена, взяла его руки в свои, и заговорила: — Кайло, я прочла файл… не знаю, почему Армитаж не сказал тебе об этом раньше, когда проснется, выясним, скажу сейчас. Только прошу, не перебивай меня. Она видела бледное лицо Рена, чувствовала, как дрожат его руки, и понимала, что надо все рассказать, но не знала — КАК! Тяжело вздохнув, заговорила: — Армитаж потерял ребенка. Он был не в отпуске, а лежал в клинике, на сохранении… и все же малыша спасти не удалось. Лианна видела, как от удивления распахнулись глаза Кайло, как задрожала нижняя губа, которую Рен закусил, сдерживая эмоции и заговорила уже быстро: — Я врач, Рен, Армитаж не виноват, изначально все было не так хорошо, анализы плохие. Ему вообще надо было сделать аборт при таком раскладе, судя по всему, Армитаж очень хотел этого малыша, он носил его с риском для жизни, вовремя лег в клинику, но… одно хорошо… с самим Хаксом почти все в порядке, скоро он полностью восстановится. Она замолчала, Рен сидел, зажав рот ладонью, то ли сдерживая слезы, толи крик, его трясло, глаза смотрели в одну точку. Лианна сотворила стакан с виски, провела рукой по его голове и тихо попросила: — Рен, выпей… выпей, пожалуйста… тебе лучше будет… — она силой отняла его руку ото рта и поднесла к губам стакан, почти заставила пить. Кайло сделал пару глотков даже не поняв толком, что пьет. Лианна не знала, что сказать! Она сама могла только мечтать о детях, ее ребенком стал Рен, и вот сейчас ему плохо… так плохо, как, наверное, никогда и не было, и помочь ему она не в силах. Лианна готовилась к истерике, к диким всплескам Силы, к разбитой, в ярости и отчаянии, каюте, но Кайло, не двигаясь, сидел на диване, смотрел в одну точку, на его лице застыла маска спокойствия, только слезы медленно стекали по щекам. Она снова поднесла к губам стакан, он машинально выпил. Доктор обняла его за плечи и притянула к себе, Рен покорно положил голову ей на плечо, тихо всхлипнул и произнес: — Почему, он ничего не сказал мне? Лианна поцеловала его в волосы и ответила: — Наверное, не хотел раньше времени радовать, давать надежду. Скорее всего ждал, когда пройдет критический срок, потом уже, сказал, наверняка зная, что родит тебе малыша. Он все сделал правильно, Рен, его вины здесь нет! — А чья вина? Анни чья? Врачей? — он резко сел, вытер нос и глаза, внешней стороной ладони и продолжил: — Кто? Кто виноват, что мой ребенок не родился? Кто? — чшшш, тихо Рен, не кричи, никто не виноват. Она помолчала и все-таки добавила: — Как врач, я сама рекомендовала бы ему в той ситуации сделать аборт. Он не сделал, то, что он выносил малыша до 12 недель уже подвиг… но чуда не случилось. Первый порыв ярости у Рена прошел, Лианне он верил, верил, как самому себе, даже больше. Он снова вытер набежавшие слезы и спросил: — У нас никогда больше не будет ребенка? В его карих глазах стоял испуг, но где-то в их глубине теплилась надежда. И она эту надежду дала. — Будет, мальчик мой, будет. Просто теперь, когда мы знаем о проблемах Армитажа, к появлению малыша, нужно подготовиться. Она погладила его по руке и улыбнувшись продолжила:  — Не каждый мужчина, в принципе может родить, а уж выносить здорового ребенка и подавно, но у Армитажа получится, я уверена. Теперь главное успокоить его самого, ты видел, как Арми переживает. Я думаю, что он тебе вообще не собирался ничего говорить… и увидев удивленное и сердитое лицо Кайло, быстро закончила: — Чтобы ты не расстраивался. Хакс решил пережить это в одиночестве. Не получилось, такое трудно пережить, тем более одному. Теперь, вы вдвоем! Нужно жить дальше, Рен, тем более что есть ради чего. Ради будущего малыша. Но для этого, в первую очередь, Армитаж должен успокоиться, прийти в себя, и ты должен ему помочь в этом. Она говорила и говорила, понимая, что когда Армитаж проснётся, все повториться сначала, боль потери, слезы, отчаяние, и к этому моменту с ним рядом должен быть не испуганный ребенок, а взрослый сильный мужчина, и то, что Рен именно такой, она знала. Когда успокоится, конечно. Она снова взглянула на Кайло и улыбнулась, в его глазах была решимость, вот такой Кайло Рен побеждал в бою и завоевывал Галактику. Армитаж открыл глаза, в каюте было темно, но Хакс знал, что уже не просто утро, уже давно день. Нужно идти на мостик, что-то делать с кем-то разговаривать, хотя это еще полбеды, нужно быть спокойным и собранным, а вот это Армитаж сейчас сделать был не в силах. Он вздохнул, Рен наверняка уже все знает, генералу стало немного страшно, никто не мог предсказать реакцию Кайло. Хакс крепче закутался в одеяло и подумал, а вдруг теперь Рен его бросит? Что тогда делать? Хотя вот это он знал точно- выйти в открытый космос. Это легче, чем жить без Кайло и без ребенка. От этих мыслей вновь набежали слезы, но генерал усилием воли сдержал их, пришла мысль — и зачем он сказал про файл? Не знал, Рен и не знал бы дальше. Он вздрогнул от неожиданности, когда к спине прижался человек и сильные, такие знакомые и любимые, руки обняли его. Кровать была огромная и Хакс сразу не понял, что он на ней, не один. Его сердце забилось где-то в горле от, внезапно накатившего, страха. Рен щекой прижался к его щеке и заговорил: — Доброе утро… как ты, Арми? Лучше? — Да… ему и правда было лучше, чем вчера, и, хотя страх не отпускал, Хакс все же спросил: — Ты все знаешь? Кайло кивнул, Армитаж задал еще один вопрос: — Сердишься? и вдруг услышал: — Да, сержусь. Хакс в панике, вывернулся из цепких рук магистра, сел на кровати, он хотел все рассказать, боялся, что Кайло прервет его и не даст закончить, он хотел сказать очень много, все объяснить, но вместо этого, закрыв лицо руками, почти прокричал: — Я не виноват, Рен, не виноват! Я все правильно делал! Я не виноват! Не виновааат! Его снова накрывала истерика, но Кайло не дал ей разгореться в полную силу. Он притянул к себе Хакса, прижал к груди и зашептал куда-то в волосы: — Я знаю, знаю, Арми, не плачь, не надо. Ты у меня сильный. Я люблю тебя… Ты хотел, но здоровье не позволило, я знаю! Не плачь… мы попробуем еще и у тебя получиться, — он отнял руки Хакса от лица, положил его на спину и начал целовать, его губы опускались на лоб, глаза, щеки, нос, губы Хакса, Армитаж чуть всхлипывал, рвано дышал, но не плакал, подставляя лицо под поцелуи и тихо спросил: — А на что ты сердишься, Рен? Кайло, не прерывая поцелуев, отвечал: — На то… что ты… не сказал… сразу… — он, опираясь на локоть, смотрел на лежащего Хакса и продолжил: — Ни до… ни после… — он помолчал, подбирая слова, и закончил: — того, что случилось. Губы Армитажа предательски задрожали, генерал закусил верхнюю губу, сдерживая эмоции. А Рен тут же, снова прижался щекой к его щеке и зашептал на ухо: -чшшшш, тише, Арми, не надо, не плачь. Все будет хорошо! — поцеловав его в висок, Кайло снова посмотрел на генерала и продолжил: — Лианна сказала, что у нас еще будут дети и ты с этим справишься… ты же веришь ей? Увидев чуть смущенную улыбку на лице Хакса, Кайло облегченно выдохнул про себя, кажется, дела идут на лад. А когда тихий голос Хакса с надеждой спросил: — правда? Она так сказала? Рен кивнул. Уже окончательно успокоенный Армитаж обнял Рена за шею, и Кайло положив его на себя, прижал. Генерал понял, что, когда-то, совершенно правильно выбрал этого бешеного ситха себе в супруги… или Рен его выбрал, да какая теперь разница, главное, что в этих сильных руках, ему ничего не страшно, это пусть Галактика боится. Боль от потери постепенно стихала, Рен и Лианна усиленно помогали в этом Армитажу, Кайло был нежен и ласков, хотя с генералом, он почти всегда был таким, с тех пор как они стали супругами. А Лианна вместе с доктором Рсаном разработали лечение генерала, которое пока не приносило своих плодов, но подготовило Хакса к возможной беременности. Время шло, ни Хакс, ни Рен не говорили о детях, доктор предупредил, что форсировать события нельзя, оставалось только ждать. Поначалу Лианна настаивала на еженедельном осмотре генерала, но постепенно осмотр перешел от еженедельного в ежемесячный, а потом сошел на нет. Кайло, правда, как-то заговорил об этом с миледи, на что она ответила, что лучше не напоминать об этом генералу так часто, а то и до депрессии не далеко и Верховный Лидер, как всегда, безропотно подчинился ей. Да и Сопротивление, вдруг, активизировалось настолько, что времени думать о личной жизни, не оставалось от слова совсем. Генерал и Верховный Лидер вели борьбу с мятежниками, попутно поднимая свою Империю из руин. Они уставали дико, иногда и секса то не хотелось, хотя Рен, даже в полубессознательном состоянии, увидев обнаженную попку Армитажа, «восставал из пепла» и доводил Хакса до такого возбуждения, а потом и оргазма, что крики последнего были слышны даже из-за звуконепроницаемой двери покоев Верховного Лидера. Кайло мало того, что любил своего генерала, так еще и помнил о наказе Лианны, всегда давать Хаксу понять, как Рен любит его. И Кайло делал это самым доступным способом, доводя Хакса до бешенного оргазма всегда, когда только можно, не забывая, однако, каждый раз повторять как молитву: — Я люблю тебя, мой генерал!