Скованные Тьмой

1 июля 1933 год. —Домина, дорогая, спустись в главную гостиную. — послышался взволнованный голос бабушки Доминик. Её маленькая копия, наконец, оторвала глаза от столь, по её мнению, увлекательной книги по Тёмным Искусствам. «Боевая магия вуду и пятьдесят ритуалов в придачу». — гласило название. Уже с пяти лет девочка проявляла нездоровый интерес к Тёмной магии и уже не могла дождаться того момента, когда получит свою первую волшебную палочку и сможет испробовать всё, что успела прочитать в семейной библиотеке за эти три года. Мама и бабушка не одобряли подобного рода увлечения в столь раннем возрасте. Отец занял нейтральную позицию — не одобрял, но и не запрещал, и относился к этому более лояльно. В последние дни открылся вопрос о выборе школы, так как уже сейчас многие ровесники Доминики поступали в школы Европы, а кто-то останавливал выбор на Хогвартсе и мог расслабиться, ведь ещё три года до поступления. Мама и бабушка настаивали на Хогвартсе. И близко к дому, и может, хотя бы там у Доминики пропадёт интерес к Тёмной Магии, ведь она там запрещена. Если её отправят в Хогвартс, а не в Дурмстранг, как хотела она, то Доминика назло им будет практиковать Тёмные заклинания на территории школы. Доминика тяжело вздохнула, но всё же отложила книгу и, выйдя из библиотеки, услышала приглушённые голоса. Бабушка явно была взволнована, иначе бы Доминика не стала отрываться от книги и спускаться вниз, тратя своё драгоценное время на бессмысленные разговоры вместо общества книги. Как только она вошла, все голоса разом стихли. Доминика нахмурилась, но продолжала сохранять невозмутимое лицо, как учила бабушка. —Доми, детка, присядь. — спокойно проговорила Афина, махнув рукой в сторону дивана рядом с креслом, где сидела она сама. Доминика быстро, но спокойно прошла к дивану, но не села, посмотрев прямо в глаза матери. —Ближе к делу, мама. — мысленно закатив глаза, сказала она. Она ненавидела, когда тратят её время. Афина внимательно осмотрела дочь, пытаясь понять, о чём она думает, но Доминика до последнего продолжала сохранять лицо, не позволяя и малейшей эмоции промелькнуть на нём. —Мы выбрали тебе школу. — наконец, сказала она. —Какую? — изо всех сил стараясь скрыть нетерпение, развернувшись к отцу, спросила она. Ясно же, что окончательное решение всё равно принимал он. —Дурмстранг. Как ты и хотела. Я договорился с директором. Тебя примут на год раньше. — с напускным безразличием ответил он. Доминика затаила дыхание. Радость. Счастье. Это определённо теперь самое лучшее её счастливое воспоминание. —Спасибо, папа. — сдержанно поблагодарила она, пытаясь скрыть улыбку. Мистер Стюарт кивнул и перевёл взгляд на жену. —Ей нужна палочка и учебники, а ещё форма, пергаменты, чернила, котлы, ингредиенты… — начал перечислять он, а Доминика была готова завизжать от радости. —Разумеется, всё будет куплено на неделе, форму пошьём на заказ у моего знакомого итальянского дизайнера, он сейчас в Лондоне. — улыбнувшись, прервала она мужа. Доминика уже хотела вежливо удалиться из гостиной, но её внезапно прервал сердитый голос бабушки Доминик. —Скажи мне, Яков, ты хочешь моей смерти? В гостиной повисла гробовая тишина. Афина и Доминика замерли, не двигаясь и не моргая, и только Яков Стюарт с абсолютно спокойным лицом смотрел на свою мать. —Мама, это выбор моей дочери. К тому же, я сам выпускник Дурмстранга, не забывай этого. Ты сейчас оскорбляешь школу, которая стала мне вторым домом. — вроде бы спокойно сказал он, но в его голосе отчётливо было слышно предупреждение. Доминик проигнорировала это и также сердито продолжила. —Твой отец оканчивал Хогвартс, мы собирались отправлять её туда, но ты, как обычно, сделал всё по-своему и пренебрёг моим мнением и желаниями. Доминика была готова разрыдаться прямо сейчас. Если бабушка начнёт прямо сейчас давить на отца, то он может передумать. Хотя… он же уже договорился с директором Дурмстранга, было бы нехорошо портить отношения с директором своей бывшей школы. —Дело не в твоих желаниях и не в том, что хочешь ты. Дело в том, что хочет твоя внучка. Это её жизнь. Меньшее, что она может сделать, это выбрать школу. К тому же, в Дурмстранге самый лучший уровень образования. Её научат по-настоящему себя защищать. Это как никогда важно. Особенно в такое время. Особенно, когда за её матерью ведёт охоту Грин-де-вальд. Доминика сглотнула. Так вот почему её отправляют на год раньше. На поместье в любой момент могут напасть. Даже несмотря на сильнейшие защитные руны, которые отец наложил. Грин-де-вальд тоже учился в Дурмстранге и сможет через них пройти. Она должна уметь защищаться. Ей нужно, ей просто необходимо прочитать расширенный курс Боевой Тёмной магии, который она откладывает уже месяц. Доминика стремительно вылетела из гостиной и побежала на верх, к себе в комнату. —Доми. Доми, стой. — услышала она голос матери сзади и, взвесив все за и против, всё-таки остановилась, резко развернувшись. Афина тут же побежала к ней и, на трясущихся ногах, села на колени перед лицом дочери. —Я прошу тебя, не делай поспешных решений и никогда, слышишь, никогда не поддавайся панике. Ты меня поняла? — сурово проговорила она. Доминика кивнула, немного успокоившись. —А теперь, слушай внимательно. Ты уедешь. В Дурмстранг. Уедешь и больше никогда не вернёшься домой. Доминика шокировано распахнула глаза и неверяще уставилась на мать. —О чём ты говоришь? Мама… что вы… что вы все скрываете? — шокировано пролепетала она. Афина жёстко встряхнула её за плечи. —Сейчас же соберись. Что я только что сказала тебе про панику? Доминика резко заморгала и растерянно посмотрела на неё, пытаясь понять реальность это или сон. —Я не… я не паникую, я просто немного в шоке. Афина скептически на неё посмотрела. —Ещё раз повторяю: слушай внимательно и запоминай. Доминика, наконец, отошла от первого шока, готовясь ко второму, и тряхнула головой, сфокусировав взгляд на матери. Афина одобрительно улыбнулась и тут же посерьёзнела. —Грин-де-вальд. Он будет здесь со дня на день. Он придёт мстить. Мне, твоему отцу, твоей бабушке. Тебя нужно, как можно скорее, отправить в Дурмстранг. Доминика не стала возражать, не стала кричать, биться в истерике, умолять остаться с ними, потому что понимала, что это бесполезно. Они всё уже давно решили. Сейчас они только потеряют время. Афина, кажется, всё поняла по её обречённому взгляду, потому что в её глазах была видна гордость за разумное поведение маленькой дочери в такой ситуации. —Почему? — просто спросила Доминика. Афина, немного помолчав, всё же ответила. —Невозможно прятаться всю жизнь. Он всё равно, рано или поздно, нашёл бы нас и убил. Всех. Доминика сдерживала слёзы из последних сил. Потому что в глубине души понимала, что мама права. —Знаешь, я прожила счастливую жизнь. Пусть небольшую, но счастливую. — улыбнувшись, сказала она. —Правда? — спросила Доминика. Афина, как будто погрузившись в воспоминания, продолжила. —Да. У меня есть любимый человек, я люблю твоего отца, а он меня. У меня есть ты, в конце концов. —Но… но разве это счастье? — немного помедлив, задала вопрос Доминика. Афина снова повернулась к ней. —Тебе хорошо одной и я понимаю это, правда. Но… одно дело просто любить одиночество и при этом иметь любящую семью, а совсем другое — это… это быть одной. Совсем одной. Доминика нахмурилась. —Как это? — совершенно ничего не понимая, спросила она. Афина грустно улыбнулась ей. —Ты поймёшь. Скоро ты всё поймёшь, девочка моя. Они ещё несколько минут просидели так, на лестнице, слушая крики из гостиной, после чего Афина снова заговорила. —Просто знай. Я очень сильно тебя люблю. Я люблю тебя. Папа любит тебя. Бабушка любит тебя. Просто знай. И никогда этого не забывай. Доминика ещё какое-то время смотрела на мать, понимая только одно. Её детство прямо сейчас официально закончилось. —Пообещай мне. Что будешь бороться за свою жизнь. Будешь бороться, чтобы ни случилось. Потому что я боролась. Тогда, при родах. Ты тоже будешь. Доминика сглотнула. —Обещаю. —Пообещай, что научишься защищаться. —Обещаю. Афина кивнула. —И самое главное. Никогда никому не доверяй. Никому. Надейся только на себя. Всегда. Афина выжидающе на неё смотрела прежде, чем Доминика решилась задать этот вопрос. —А что, если… а что, если я полюблю кого-то, а он меня, как я должна буду ему довериться? Афина улыбнулась и довольно быстро ответила. —В таком случае, этот человек должен пожертвовать своей жизнью ради тебя, чтобы ты смогла ему довериться. — усмехнулась она. Доминика нахмурилась. —Что это значит? И снова эта грустная улыбка. —О, Доми, мне так жаль. Но ты… Ты не способна на любовь. Доминика оскорблённо на неё посмотрела. —Разумеется, ты любишь свою семью. Но просто ты не видишь себя со стороны. То, как ты холодна и жестока ко всем остальным уже сейчас. И я не виню тебя за это. Но ты, словно автоматически блокируешь все свои чувства и эмоции, когда к тебе подходят другие. Мне жаль, но… но ты навряд ли сможешь кого-то полюбить. —Ничего. Это ничего. Так даже лучше. Я справлюсь со всем одна. Ты права, мне лучше быть одной. Ни один человек никогда не сможет принять меня такую. Настоящую. Все будут влюбляться в мой образ, в мою внешность, но не в меня. Холодную, жестокую, тёмную волшебницу. Афина посмотрела на неё с таким сожалением, что Доминике захотелось выколоть себе глаза. —Не надо. Не смотри на меня так. Мне уже не больно. Для восьмилетней девочки, которая со дня на день потеряет всю свою семью, мне уже не будет больно. Говори. Говори, что будет со мной. Ты ведь наверняка придумала что-то ещё. Афина тяжело вздохнула. —Все думают, что ты уже как неделю мертва. — сказала она и посмотрела на дочь. Доминика никак это не прокомментировала, и ни одной эмоции. —Мы инсценировали твою смерть. Об этом написали почти во всех газетах. Грин-де-вальд думает, что ты мертва. Все так думают и будут думать. Никто и никогда не узнает твоей настоящей личности. Ты полукровка француженка Доминика Делакур. Доминика удивлённо посмотрела на мать с немым вопросом в глазах. —Ты слишком похожа на Делакуров. К тому же, вейла, благодаря генам бабушки. Тем более, великолепно владеешь французским. Грех было бы не воспользоваться этим. У твоей бабушки есть два племянника. Франк и Франсуа. Франк Делакур, который старше, главный наследник. Ты дочь младшего, Франсуа. Твоя мать — полукровка американка Вивиан Говард, умерла при родах, тебя воспитывал отец, который умер от болезни несколько дней назад, едва устроив тебя в Дурмстранг. Доминика задумчиво смотрела на мать, пытаясь как можно скорее переварить всю информацию. Афина покачала головой. —Твой отец всё устроил. Твою личность зарегистрировали в Американском и Французском Министерствах. В будущем ты сможешь жить в любой из этих двух стран, как законный гражданин. Тоже отец постарался. Главное, тебе нужно просто отучиться в Дурмстранге и всё. Я открыла счёт на тебя. Большую часть денег перевела туда. Пока учишься в Дурмстранге, тебе хватит на все твои нужды. Дальше сама. Афина резко напряглась и встала. —Все твои вещи в уже Дурмстранге. —Мама, что происходит? — взволновано спросила Доминика. —Он здесь. Доминика вздрогнула. Крики из гостиной резко прекратились. На лице Афины отразилась паника. —Вот. Это ключ от банка «Гринготтс». В твоих вещах в Дурмстранге ровно три тысячи галеонов. На счету в банке ещё десять. Афина быстро сунула ей в руку золотой маленький ключик. —А это твой порт-ключ. Он активируется ровно через десять секунд, и ты будешь далеко отсюда. Афина также быстро сунула ей в руку галеон, который засветился синим пламенем. Доминика в последний раз посмотрела на мать. В этот момент их глаза пересеклись. Глаза матери — последнее, что она увидела прежде чем почувствовала, что родовое поместье рушится, а её затягивает в водоворот. —Мисс Делакур, добро пожаловать в Дурмстранг. Мы не ждали вас так рано. Сентябрь 1936. Четвёртый курс. Дурмстранг. —Дополнительные предметы? — удивлённо спросила одиннадцатилетняя Доминика. Брюнетка цокнула языком и закатила глаза. —Не дополнительные, Домина, а список предметов на выбор. На четвёртом курсе, обычно, выбирают предметы на твой выбор, и они потом вместе с основными идут в экзамены СОВ в конце шестого курса. Посмотри список и выбери, а затем иди к декану, она тебя запишет и отметит. — пояснила она. Эльза Ганновер была родом из Германии. Оба родителя чистокровные немцы. Брат Эльзы, Адольф, также обучался в Дурмстранге на факультете Гласиас на девятом году обучения. В Дурмстранге Доминика так и не завела подруг, как и в детстве предпочитая одиночество и книги. Особенно после того, что случилось с её настоящей семьёй, Доминика окончательно закрылась и ушла в себя, отдалившись от окружающих. В Дурмстранге её за это никто не осуждал. Здесь все уважали выбор и личное пространство друг друга. К тому же, все были максимально сосредоточены на учёбе и уже с первого курса задумывались о своём будущем после школы. С Эльзой Доминика общалась, как с напарницей на уроках, но не как с подругой. После распределения её, вместе со своим деканом, отправили в небольшой волшебный городок, где она купила всё необходимое и свою первую волшебную палочку. Палочка. Это была самая долгая покупка за всю её жизнь. Палочку подбирали около двух часов. Но и там она отличилась. Палочки из розового дерева являлись одними из самых редких и дорогих палочек во всём мире. Она была одна, единственная, во всей лавке. Двадцать два дюйма, да ещё и с редкой сердцевиной, с волосом вейлы. Обошлась в тридцать пять галеонов. Как хорошо, что мама оставила достаточно денег. С тех пор, как она получила палочку, Доминика больше никогда с ней не расставалась. Ночью она сжимала её в кулаке под одеялом. У неё была своя комната с душем и личное пространство. В Дурмстранге каждому предоставлялись отдельные апартаменты. Доминика, в который раз была благодарна отцу, что устроил её именно в Дурмстранг. В первый год было очень тяжело. Новое место. Много людей. На людях она была холодной, отстранённой, каменной леди. Все предложения подружиться она отвергла, ограничиваясь простым общением по учёбе. Доминика с головой погрузилась в учебную рутину, стараясь нагружать себя как можно сильнее, чтобы ни о чём, кроме учёбы и будущего после школы, не думать. Мама хотела, чтобы она просто это отпустила и смирилась со своей новой жизнью. Она старалась. Бывало, когда она срывалась и ночью по несколько часов рыдала в подушку от чёртовой несправедливости, пока никто не видит и не слышит. На утро она, обычно, жалела об этом. Что поддалась эмоциям и дала волю слезам. На втором курсе она уже не плакала. Потому что не получалось. Она не чувствовала ничего. Пустота. Кажется, все слёзы и эмоции закончились. Радовало одно. Она была лучшей на курсе среди девочек. Все учителя её хвалили, а мальчики восхищались. Невзирая на строгие правила, Доминика до поздней ночи сидела, заперевшись в комнате, и усердно тренировались, идя вперёд программы. Идеально. Всё должно получаться идеально. Я должна уметь защищаться. Я должна быть лучшей. Эти фразы она проговаривала про себя постоянно. Когда ночью от усталости слипались глаза, она продолжала себе это повторять и продолжала тренироваться вперёд программы. Особый уклон она делала на практику Тёмной магии в бою и дуэлях, тренировались на манекенах в комнате. Также Трансфигурация была не менее важна. Зельеварение. Ему тоже уделялось особое внимание. Приготовление ядов и противоядий, а также целительские мази и зелья. Доминика упрямо не давала болезням и обычной простуде взять над собой вверх. При признаках или каких-либо симптомах она тут же выпивала зелья из личных запасов. Огромное внимание в Дурмстранге уделялось физической подготовке. Доминика не особо уделяла этому внимание, но признавала, что в будущем это может пригодиться. На всех дуэлях и поединках в парах с девочками на практических уроках по Тёмным Искусствам она выходила победителем в течение первых десяти минут. В сражениях с мальчиками, случались проигрыши, что очень злило Доминику, но в большинстве случаев, она всё же выходила победительницей и вызывала этим уважение у всех без исключения. Но всё было не так легко, как кажется остальным. Чтобы достичь такого идеального результата, приходилось жертвовать своим сном и спать всего по несколько часов. У Доминики всё получалось далеко не с первого раза. Ночью она была готова разрыдаться, если не получалось, к примеру, трансфигурировать заколку для волос в чашку с кофе хотя бы с пятой попытки. Но она не позволяла. Не позволяла себе плакать и жалеть себя. Она до последнего тренировались, пока не получался идеальный результат. Интересно, какого было маме в первые года? Она была маглорождённой, но стала лучшей ученицей на курсе. Она тоже тренировалась по ночам до последнего? Она тоже пыталась не заплакать, когда не получалось? Травология. Это была больная тема для Доминики. Разумеется, Доминика была обязана знать на превосходно травологию, так как травы используются для приготовления зелий и ядов. Она заучивала все параграфы в учебниках. Она знала большинство растений и их свойства. Но она ненавидела этот предмет. Она терпеть не могла копаться в земле на уроках. Это был единственный предмет, который она ненавидела всей душой. Ещё она не любила цветы. Всем девочкам нравились цветы. Всем, но не ей. Она много раз видела, как однокурсницы восхищались розами. Доминика не видела в них ничего особенного. Она всегда удивлялась двойным стандартам и лицемерию людей, хотя сама отчасти была такой. Хотя нет. Она никогда не скрывала свою холодность и жестокость по отношению к окружающим. Если сравнивать отношения к людям на примере цветов. Все вокруг уверяют, что внешность — не главное, а главное, что внутри. Разве не забавно? В большинстве случаев эти люди сами себе противоречат, хотя бы своим выбором цветов. Розы. Они и правда красивые, и благодаря этому всем нравятся, но… они сначала очаровывают, а в самый неожиданный момент больно колют своими шипами, которые никто не увидел, смотря только на прекрасный бутон. А что же до самых обычных ромашек? Они не колются, не причиняют вреда, наоборот, из них делаются мази, чай, который успокаивает, различные лекарства. Но никто этого не видит. Не замечает. Все видят всего лишь простую, ничем непримечательную внешнюю оболочку, недостойную внимания. У розы нет ничего, кроме своей прекрасной оболочки, она больше ни для чего не годится, кроме как быть поставленной в вазу и со временем завянуть в одиночестве, ничего после себя не оставив, потому что больше не свежая и засохшая, она перестаёт быть нужной. Ведь в этой самой вазе её заменят другие розы, ещё более прекрасные и уже свежие и молодые. Доминика никогда не велась на прекрасную внешность или попытки очаровать. Также, как и не велась на красивые розы, просто потому, что понимала, что они ей не пригодятся, и ей незачем тратить на них время. Однако бывали такие случаи, что человек красив снаружи, но и внутри достаточно многогранен и интересен. Она знала одного такого человека. Владимир Крам. Болгарин с факультета Фламма. Они были ровесниками, он тоже был зачислен в Дурмстранг на год раньше. Доминика находила его интересным собеседником и привлекательным мальчиком. Она ни в коем случае не была влюблена в него. С ним было приятно разговаривать и время пролетало незаметно. Наверное, он был единственным, по отношению к кому она хоть немного оттаяла. И ей хотелось верить, что он общался с ней не из-за того, что поддался на очарование генов вейлы. —Домина, ты уже выбрала предметы? — с любопытством спросила Эльза. Доминика оторвалась от нового учебника по Тёмным Искусствам. Как всегда, начинала первый вечер в учебном году с чтения учебника по любимому предмету. —Да. Нумерология, Древние руны, Артефалогия. — ответила она и снова перевела глаза в учебник, показывая всем видом, что разговор окончен. Но Эльза никогда не понимала намёки и была прямолинейным человеком, веря, что все такие же, как и она. Это очень раздражало Доминику уже три года подряд. Она никогда не будет такой, как все. Она другая. Всегда была. —Уход за Магическими Существами? Прорицания? — с таким же любопытством спросила она. Доминика ещё больше закрыла лицо учебником, чтобы Эльза не видела её раздражение. Неужели её просто не могут оставить в покое? Отвлекать её от изучения Тёмных Искусств в голове Доминики приравнивалось к одному из семи смертных грехов. —Мне хватает Драконологии, как основного предмета. Не хочу тратить время на изучение каких-то бесполезных магических тварей. Эти знания мне никак в будущем не пригодятся. Не люблю тратить время впустую. Эльза кивнула, но не спешила отходить. —А Прорицания? — настойчиво поинтересовалась брюнетка, всё ещё пытаясь втянуть напарницу по зельям в разговор. Доминика зажмурилась и глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь сохранять хладнокровие. Это было уже слишком. —Я не верю в глупые гадания на кофейной гуще или тупое рассматривание хрустального шара, в надежде что-то увидеть. — сдержанно ответила Доминика. Эльза нахмурилась и, вероятно, наконец, осознав, что от неё хотели всё это время, отошла от кресла Доминики в гостиной и поднялась к себе в комнату. Доминика облегчённо вздохнула. —О, Венери. Наконец-то. Желание продолжить читать пропало вместе с Эльзой. Доминика довольно громко закрыла учебник и поднялась с кресла. Зайдя в комнату, она первым делом, как и всегда, наложила на комнату защитные и заглушающие чары. Переодевшись в пижаму, Доминика взяла со стола два толстых словаря и большую пачку пергаментов с записями. Она уже несколько месяцев учила новый язык — немецкий. Эльза была немкой, и примерно двадцать пять процентов учеников в Дурмстранге так же были родом из Германии. Доминика могла свободно говорить, писать и читать на английском, французском и румынском. Когда она была только зачислена в Дурмстранг, было ещё два месяца до начала учебного года, и ей сказали начинать учить румынский, как официальный язык школы. Это было большим облегчением для Доминики. Она всё время до сентября учила румынский и изучала новые учебники, благодаря чему ей удалось заглушить боль от потери семьи. Она просто сделала всё, чтобы перестать об этом думать. Бабушка всегда говорила, что настоящая чистокровная леди должна знать минимум три языка, но это был не предел. Для Делакуров число семь являлось самым магическим из всех, именно поэтому почти все представители данного рода свободно владели семью языками. Это несколько шокировало Доминику, когда она узнала, что бабушка знает семь языков. Однако сама Доминика не собиралась учить семь языков. Ей вполне хватало трёх, до тех пор, пока она не появилась в Дурмстранге. Самыми популярными здесь являлись немецкий и английский. Французский, конечно, тоже не отставал. Пятнадцать процентов учеников были из Франции, двадцать из англоязычных стран. Десять процентов из Испании и семь из Италии. Остальные двадцать три из таких небольших стран, как, например, Греция или Чехия. Доминика решила остановиться на четырёх языках, иначе у неё начнёт всё путаться в голове. —Мадемуазель Делакур. Доминика, после окончания завтрака, шла на первый урок по новому выбранному предмету — Артефалогия, как её кто-то окликнул. Обернувшись, она увидела первокурсницу, странно, но русскую. —Простите, что отвлекаю, но вы не могли бы мне помочь? — неуверенно спросила она. Именно так люди чувствовали себя в её присутствии. Неуверенно. В основном это были девушки. Это и был эффект всех вейл. Мужчин они очаровывали, заставляя терять голову, будто гипнотизировали, а девушек заставляли чувствовать неуверенность в своей красоте, действиях, манерах, словах или одежде. Доминику эта просьба не удивила. Многие первокурсники просили у неё помощи, так как она была лучшей на курсе и приятной в общении. —Проблемы с каким-то определённым предметом? Елена, кажется так звали её, немного замялась, но вскоре ответила. —Не совсем. Понимаете, я учу английский. Я узнала, что вы, как для француженки, великолепно им владеете. Не могли бы вы заниматься со мной хотя бы раз в неделю, в один из выходных? — её голос звучал более уверенно, чем в первый раз, но ей всё ещё было неловко. Доминика еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Как всегда, все приходят именно к ней. Это уже начинало раздражать. Но нельзя было ей отказывать, это испортило бы Доминике репутацию, которую она так тщательно создавала. Полукровок и так не особо жалуют в Дурмстранге. Пришлось хорошенько поработать, чтобы заработать хоть какой-то авторитет. —Конечно. Думаю, по субботам после ужина я свободна. — с очаровательной улыбкой ответила Доминика. Хоть она и не скрывала своей холодности и жестокости к окружающим, но и не забывала очаровывать время от времени, пользуясь всеми привилегиями своих ген вейлы. Первокурсница сразу расслабилась и улыбнулась, благодарно кивнув. —Благодарю вас. Тогда, по субботам сразу после ужина у меня в комнате. —Что хотела Елена? — шёпотом спросила Эльза, как всегда подсаживаясь на зельях к ней. Доминика закатила глаза, начиная брать ингредиенты из шкафчика для приготовления зелья. —Не твоё дело. Не забывай, мы с тобой не подруги. — спокойно ответила она. Через какое-то время Эльза снова заговорила. —Пожалуйста, Домина, сходи со мной хотя бы на один урок по Прорицаниям. — умоляюще сказала она. Доминика прекратила нарезать ингредиенты и резко развернулась к напарнице, впившись холодным колючим взглядом так, что Эльза невольно вздрогнула, кажется, уже пожалев о предложении. —Ты издеваешься надо мной? Что из моих вчерашних слов об этом предмете тебе было не понятно? — довольно грубым тоном ответила Доминика. Эльза сглотнула. —Это всего лишь один урок, Домина, не более. Пожалуйста. Уверяю, я больше не буду с тобой говорить о Прорицаниях, никогда. Доминика нахмурилась, но всё же сменила гнев на милость. —И какая мне от этого выгода? — прищурившись более спокойно спросила она. Эльза заметно расслабилась. —Доступ к моей семейной библиотеке. На весь год. Можешь приехать на Рождество и на Пасхальные каникулы. Возьми все книги, которые только захочешь. Я могу отдать их тебе навсегда. С родителями проблем не будет. Доминика задумчиво осмотрела Эльзу с головы до ног, словно пытаясь уличить её во лжи, но всё же согласно кивнула. Кабинет Прорицаний оказался небольшим, но мест хватило каждому. —Я слышала, что она немного странная. Многие называют её сумасшедшей и шарлатанкой. — садясь в самый дальний конец класса, сказала Эльза. Доминика сердито посмотрела на неё. —Так какого чёрта ты меня вообще сюда притащила? Я зря трачу своё время. Эльза с мольбой посмотрела на неё. —Ну, пожалуйста. Один урок. Мы же с тобой договорились. И все книги, которые только захочешь. Только из-за предложения с книгами Доминика всё же уступила и села за парту как раз в тот момент, когда в класс зашла преподавательница. —Сегодня на первом занятии мы с вами разберём все виды гадания. А так же, на примере нескольких учеников, я соберу все виды вместе. Этот метод гадания показывает самый точный прогноз будущего. Её слова звучали настолько спокойно и размеренно, что ей действительно хотелось верить. Доминика усмехнулась. —Вас что-то не устраивает, мадемуазель Делакур? — послышался немного раздражённый голос профессора. Доминика смело посмотрела ей в глаза. —Я не верю в гадания и остальным не советую. Не существует точного прогноза будущего. Каждый сам строит свою судьбу. Это был глупый поступок, и она об этом прекрасно знала. Но Доминике так хотелось высказать всё, что она думает об этом нелепом предмете, что она просто не смогла сдержаться. —Думаю, что мне удастся вас переубедить. Останьтесь после урока на десять минут у меня в кабинете. — устало вздохнув, всё тем же спокойным и ровным тоном сказала она. От такого спокойствия Доминика еле слышно клацнула челюстью, но всё же разумно промолчала, поняв, что и так уже слишком много сказала. Целый урок она объясняла о дурацких видах гаданий и разъясняла их суть. В который раз Доминика убедилась, что всё это полнейшая чушь. Когда прозвенел колокол, оповещающий об окончании урока, все довольно быстро смылись из кабинета. Некоторые бросали сочувственные взгляды на неё. Когда дверь за последней вышедшей Эльзой закрылась, профессор, наконец, заговорила, обращаясь к ней. —Je pense que dans votre langue maternelle, la conversation se passera mieux et il vous sera plus facile de me comprendre. Доминика подошла к её столу. —Ce n’est pas nécessaire. Она кивнула и продолжила уже на официальном языке — румынском. —Как вам будет угодно, мадемуазель Делакур. —Можно просто мисс. Профессор удивлённо вздёрнула брови, но никак это не прокомментировала. —Давайте, я сделаю вам предсказание, на том, что вы выберете. И это обязательно сбудется, уверяю вас. Никогда не забывайте об этом предсказание. Оно может вас предостеречь от возможных ошибок в будущем. Доминика сохранила мраморную маску на лице, стараясь не закатить глаза. —Вижу, вы холодны и жестоки уже сейчас. А также недоверчивы, проницательны и наблюдательны. Ну и, конечно же, хитры, амбициозны и умны. И как я могла забыть о вашем главном даре с рождения. На четверть вейла. Да, вы просто подарок судьбы, для того мужчины, которому вы достанетесь. — заключила она. Доминика скривилась. —Вы ошибаетесь. Я принадлежу только себе. И так будет всегда. Меня не интересуют отношения и мужчины. Профессор кивнула и, кажется, с долей насмешки на неё посмотрела. —Определённо. Сильная и независимая уже в таком возрасте. Вы так прекрасны уже сейчас. Боюсь представить, насколько вы будете прекрасны и очаровательны через лет пять. Конечно, в Дурмстранге за вами не будут бегать толпы поклонников. Здесь так не принято. Но что будет за пределами школы. Вас обязательно должны были назвать Афродитой или Персефоной. Именно, вам бы подошло. Профессор снова оценивающе прошлась по ней взглядом, что начало раздражать Доминику. —Профессор, ближе к делу. — скрывая, как можно искуснее, нетерпение, сказала она. —Да, разумеется. Итак. Какой вид пророчеств вы предпочитаете? Доминика задумчиво оглядела весь инвентарь на столе. —Возможно… карты? — немного неуверенно произнесла она. Профессор тут же взяла колоду магических карт в руки, сложив их веером. —Это магические карты. Здесь двадцать одна карта. Двадцать один аркан судьбы. Вам нужно вынуть три карты. Не забывайте, что они магические. Все карты, которые вам выпадут, напрямую связаны с вашей судьбой. Приступайте. Доминика несколько секунд сверлила карты взглядом и решительно, не глядя, вынула три карты, положив перед учителем. Она отложила, оставшиеся в руках, восемнадцать карт и перевернула, выбранные Доминикой. На лице молодой учительницы отразился настоящий ужас, как только она увидела карты. На несколько минут она впала в оцепенение, анализируя что-то у себя в голове. Будто пыталась найти где-то ошибку. Доминика искренне недоумевала, что могло такую спокойную и собранную учительницу привести в ужас. —Мисс Делакур… ваши три… выпавших аркана…— заикаясь проговорила она. Доминика ещё больше напряглась. —Мне жаль вас разочаровывать, но они все, они связанны с мужчиной, который будет играть главную роль в вашей жизни. — собравшись, наконец, без запинки продолжила она. Теперь настала очередь Доминики впадать в оцепенение и шок. —Профессор, я вас правильно расслышала? Что это всё значит? И почему вы в таком ужасе? — от шока стала она наперебой задавать вопросы. Профессор ещё какое-то время смотрела на карты и, наконец, подняла на неё глаза. —Четвёртый аркан — это Император. Пятнадцатый аркан — Дьявол. Одиннадцатый аркан — Сила. Три самых мощнейших и одновременно опасных вместе. Доминика до сих пор не верила и не хотела верить, что в будущем она будет кому-то подчиняться. —Что это значит? — повторила свой вопрос она. Профессор задумчиво на неё посмотрела, и Доминика увидела проблеск ужаса в её глазах. —Значение вашего имени лишь усиливает силу карт и пророчества. Доминика всё ещё не серьёзно относилась к пророчеству, но сейчас не на шутку испугалась. —Давайте, я вам попробую объяснить. — увидев её реакцию, сказала она. Доминика кивнула и стала внимательно слушать её, стараясь ничего не пропустить. —Император: превосходство разума, лидерство, амбиции, авторитет. Дьявол: искушения, тщеславие, эгоизм, садизм. Сила — это огромная сила и магический потенциал. Доминика нахмурилась. Неужели существует мужчина, который может объединить в себе одном все эти качества? Если это действительно так, то он ей уже нравится. Ровня ей. —Если Император выпадает женщине, это может говорить о наличии у нее сильного покровителя-мужчины. А вот это ей не понравилось. Ей не нужен был покровитель. Если и будут отношения только равные. Мы ещё посмотрим, кто будет главный. —Дьявол. Такой союз, разумеется, нельзя назвать равноправным. В таком союзе один партнер помыкает другим. — продолжала профессор, делая вид, что не замечает недовольство Доминики. С каждым словом ей всё больше не нравилось это предсказание. И с каждым словом она всё больше ему не верила. Всё, что описывает профессор, это не в её характере. —Сила отрицает примитивное сдерживание своих «чёрных сторон», призывая расправиться с ними раз и навсегда при помощи высоких моральных устремлений. Она может указывать и на необходимость от чего-то отказаться ради того, чтобы обрести нечто лучшее. Доминика уже возненавидела эти карты. Почему её все хотят подчинить себе? Сделать своим оружием? Пешкой? Почему просто не могут оставить в покое? Она обязательно должна достаться кому-то, как желанный трофей в свою коллекцию. Это и бесило больше всего. Доминика просто хотела нормальной жизни. Но, видимо, не в этой жизни. Она не хотела ни от кого скрываться и прятаться, как родители от Грин-де-вальда. Просто хотелось жить. Для себя. Спокойно и размеренно. А главное, одной. Мама была права, когда говорила, что ей лучше быть одной. Это гораздо лучше и проще. Ни о ком больше не беспокоишься, не волнуешься. У тебя нет слабостей. Ты никого не любишь, ни о ком не заботишься. Ты полностью свободна. И никому ничего не обязана. Но что-то, как всегда, должно было пойти не по плану. Судьба обязательно должна была всё испортить и послать человека, который будет тем самым исключением. Но будет ли она исключением для него? Навряд ли. Именно так всегда и было с ней. Для Доминики всегда было проще жить, по принципу: ты никому не нужна, и тебе никто не нужен. Но жизнь не может идти по плану. Так просто не бывает. Однажды на втором курсе она всё же задумалась. Если она когда-нибудь всё же выйдет замуж, то каким должен быть её избранник? Тогда она не смогла ответить на этот вопрос. Сейчас, кажется, может. Наверное, он должен быть таким же, как я? Холодный, жестокий, полностью одинокий, тёмный волшебник. Другого не дано. Равный ей. Который так же, как и она, был знаком с настоящим одиночеством. Сейчас ей захотелось просто рассмеяться, что она когда-то об этом думала. Этого не должно произойти. Она должна быть одна. Так будет лучше. Так будет правильно. Она не должна позволить кому-то подобраться к ней настолько близко. —Мисс Делакур, вы знаете, что такое патронус? — неожиданно спросила профессор. Доминика удивлённо на неё посмотрела и не сразу поняла, о чём идёт речь. —Это очень светлая магия, профессор. В Дурмстранге такое не проходят. Но я знаю, что это. Профессор кивнула. —Как думаете, какую форму принял бы ваш патронус? Доминика задумалась, не совсем понимая, к чему был этот вопрос. —Думаю, что… возможно, лебедь? Возможно, чёрный лебедь. —Чёрный лебедь. — задумчиво сказала профессор. —Весьма сложный символ. Высокая репутация — это ценнейшее достижение лебедя, и он ею очень дорожит. Лебеди всегда очень спокойны и величавы на людях. Но под этой невозмутимостью скрывается совсем иная натура. Лебеди — просто кипящий котёл страстей. Лебеди тщательно оберегают свою личную жизнь и всегда готовы взлететь, если встречают неприветливый приём. В любых отношениях они оставляют за собой право на личное пространство. Они склонны очень глубоко переживать всё, что с ними происходит, но не любят картинное проявление чувств на публике. Иногда лебедя считают символом лицемерия, поскольку он имеет прекрасные с виду крылья, но в полете они едва поднимают его над землей, так что от крыльев лебедю нет никакого проку. На протяжении многих веков лебеди пользовались всеобщим восхищением, благодаря своей элегантности, грации и нежной красоте. Поэтому неудивительно, что у лебедей столько поклонников. А они спокойно и невозмутимо скользят по жизни. Доминика слушала её очень внимательно и заметила, что подобная характеристика полностью описывает её. —Да, думаю, вам бы подошло. А что насчёт анимагии? Доминика снова была удивлена. Зачем профессору Прорицаний эта информация? —У анимагов такая же форма, как и у патронуса. Как я и говорила. Чёрный лебедь. Белый мне не подойдёт. — уверенно заявила она. —Как вы считаете, какая форма патронуса и анимагии была бы у вашего избранника? Доминика окончательно растерялась. Она совсем не понимала смысла в этих вопросах. —Лиса? Может, змея? — сказала она первое, что пришло в голову. —В лисе соединяются врожденный талант обманщицы и завидная харизматичность. Обладатели этого патронуса замкнуты, но в то же время одарены талантом поддерживать общение с любым человеком. Они невероятно амбициозны и внимательны, наблюдают за поведением других, запоминая основные моменты поведения, дабы потом использовать их в свою пользу. Они — величайшие ораторы, которые способны убедить любого не только делать то, что им необходимо, а ещё и провернуть это так, будто инициатива исходила не от них. Счастливейшие воспоминания лисы — воспоминания об осуществлении желаний. У человека, которому близки подобные вещи, защитником, вероятнее всего, будет лиса. —Змея же считается символом коварства, хитрости и искусительства, но в то же время, преданности. Оба патронуса довольно похожи. Доминика всерьёз опасалась за психическое здоровье профессора Прорицаний. У учительницы были широко распахнутые глаза и, кажется, будто она говорила сама с собой. —Зачем вам вся эта информация? Насколько я знаю, боевая магия и трансфигурация не ваши области, профессор. Она покачала головой и загадочно улыбнулась. —Подумайте об этом, мисс Делакур. И не пренебрегайте пророчеством. Карты не врут. Я знаю. Доминика со злобой во взгляде посмотрела на неё. Её уже достало это дурацкое пророчество. И то, как серьёзно все относятся к своим пророчествам. —Я вам не верю. Никогда не верила. Вы просто шарлатанка, которая возомнила себя великой ясновидящей. — со всей жёсткостью, на которую только была способна, ответила Доминика. Не желая больше и минуты находится здесь, она быстрым шагом удалилась из кабинета, так и не услышав последних слов прорицательницы. —Бедная девочка. На неё так много всего навалилось. Она даже не подозревает, что её ждёт. Что думаешь о ней, Геллерт, друг мой? Из тени кабинета вышел самый разыскиваемый волшебник всей Европы. —Думаю, что дочь Афины Стюарт станет идеальным дополнением к моей армии. — усмехнувшись, ответил он. Профессор Прорицаний, Мэри Виктуарская, лишь закатила глаза на подобное высказывание. —Как поживает твоя драгоценная пленница? —Три года в плену. Афина отлично держится. Даже после смерти мужа и свекрови. Профессор удивлённо на него посмотрела. —Собираешься шантажировать несчастную девочку жизнью её матери? Как это похоже на тебя. Июнь 1939. Конец шестого курса. Дурмстранг. — «Тайны Ада и его обитателей». Загадки преисподней. Серьёзно, Домина? Как ты можешь это читать? — прочитав название книги, в руках у Доминики, спросила Эльза. Четырнадцатилетняя Доминика оторвалась от, недавно купленной, книги и с, плохо скрываемым, раздражением, посмотрела на Эльзу. —Чего тебе, Эльза? — желая поскорее избавиться от надоедливой напарницы, задала встречный вопрос Доминика. Эльза тут же оживилась, что означало появление новой идеи у неё в голове. —Как сдала экзамены? — начала издалека она. Доминика пыталась понять, что в итоге хочет от неё Эльза, но пока что безуспешно. —«Превосходно» по всем предметам, кроме Травологии, по ней — «Выше ожидаемого». Дурацкая практическая часть. Но всё равно это лучший результат на курсе. — не без гордости ответила она. —Разве что, Крам почти сравнялся со мной. «Выше ожидаемого» по двум предметам: Нумерологии и Астрономии. —Я вообще не понимаю, как тебе удалось сдать Астрономию на «Превосходно», это нереально. Все еле до «Выше ожидаемого» дотянули. Так ты ещё идеально сдала зачёт по зельям, как теорию, так и практику. — возмущалась Эльза. Доминика усмехнулась. —Я не как все. Я сама по себе. Забыла? — снова раздражаясь от подобного сравнения, сказала Доминика. Эльза покачала головой. —Да тут забудешь. Разумеется, нет. У меня идея. Хватит торчать тебе всё лето в Дурмстранге, в очередной раз. В общем, мои родители на месяц едут в Лондон, в одно из своих поместий со мной и братом, я уговорила их взять тебя с собой. К тому же, они к тебе благосклонны ещё с твоего последнего визита к нам в Германию. Доминика напряглась. Это не казалось ей хорошей идеей. —Я не уверена. То есть, сейчас везде война. В Дурмстранге же безопасно. Да и у маглов, говорят, скоро Вторая Мировая намечается. И Англия под прицелом больше всего. Эльза, в своей излюбленной манере, закатила глаза и цокнула языком одновременно. —Домина, ты же искусная волшебница. Лучшая на курсе. Уж кому, но тебе точно в этом случае ничего не угрожает. К тому же, тебе нужно снять деньги со счёта в Гринготтсе. А он в Лондоне. Ты тратишь в год около тысячи галеонов. Форма, новые учебники, новые книги, ингредиенты для зелий, травы, новая одежда, продукты и прочие нужды. Теперь настала очередь Доминики закатывать глаза. —О, Венери. Эльза, я ещё перед началом четвёртого курса была в Гринготсе и сняла все деньги, закрыв счёт. К финансовым расходам Доминика относилась с большой серьёзностью. Она высчитывала всё так, чтобы за учебный год и лето уходило ровно тысячу галеонов. —Аааа. — протянула она. —Значит, у меня не получится вытащить тебя из школы? Доминика не стала ничего отвечать, а лишь снова уткнулась в новую книгу, тем самым давая ответ. Май 1943. Конец десятого курса. Дурмстранг. —Сегодня мы с вами обсудим последнюю тему в этом учебном году. Урок будет теоретическим. Доминика разочарованно вздохнула. —Итак, записывайте тему: «Бессмертие». Все активно зашуршали пергаментами, а в Доминике, впервые за несколько лет, проснулось любопытство к теоретическому уроку по Тёмным Искусствам. —Этой темы нет в учебниках. Настолько чёрную магию не выставляют напоказ. Однако администрация Дурмстранга одобрила подобную тему на уроке, в качестве дополнительных знаний. Это ещё раз подчёркивает превосходство выпускников нашей школы. Мы всегда знаем больше остальных. Доминика внимательно слушала профессора по любимому предмету. Данной темы не было в учебниках, поэтому ей было ещё важнее ничего не упустить. —Крестраж. Один из вариантов получения бессмертия. Доминика быстро написала это слово, пытаясь понять, что оно значит. —Крестраж содержит фрагмент души создателя, предотвращая его смерть. Все стали активно перешёптываться, пытаясь понять, как это. —Первый и единственный создатель крестража — Герпий Злостный. Разделил таким образом душу на две части. Доминика нахмурилась, но продолжала записывать всю информацию в пергамент, обещая сохранить его навсегда. — 1. Для того, чтобы создать крестраж, маг должен расколоть свою душу надвое, совершив противное природе деяние — убийство человека (без разницы, мага или магла). При помощи некоего тёмного заклинания одну часть можно будет извлечь из тела без ущерба для жизни и заключить в специально подготовленный предмет, в крестраж (заклинание исполняется после убийства). После этого часть души будет сохранена до тех пор, пока остаётся целым сам крестраж. Как только крестраж, как предмет, будет уничтожен или хотя бы повреждён, часть души, доверенная ему, будет также уничтожена. Профессор говорил неспеша и спокойно, будто о погоде за окном. Хотя… действительно? Сколько таких лекций он уже проводил. —2. Уничтожить крестраж крайне сложно, поскольку тёмные маги защищают свои крестражи очень крепкими чарами. В мире найдётся крайне мало вещей и веществ, которые способны разрушить крестраж. Из известных субстанций это: Адское пламя Кажется все в классе, кроме Доминики, которая абсолютно невозмутимо продолжала писать, оцепенели. — 3. Крестраж может вести некую квази-жизнь, подчиняя себе души людей, находящиеся в непосредственной близости от него. При этом имеется в виду не только близость физическая, но и эмоциональная. Цель подчинения, в первую очередь, — выживание крестража и защита доверенной ему части души. Однако иногда крестраж может попытаться воплотить в жизнь некоторые идеи того мага, который его создал. Доминику нисколько не испугало это. Конечно, для неё было мерзостью, что кто-то захочет решиться на такое, изуродовать собственную душу, но ничего более она не испытывала. Тем более жалости к людям, которые стали случайной жертвой для создания крестража. Даже ужаса от человека, способного на убийство, не было. — 4. Существует способ собрать расколотую душу воедино. Для этого маг должен искренне раскаяться в содеянном, ужаснуться своим преступлениям и от всей души пожалеть о том, что натворил. Только есть одно «но» — это раскаяние способно его убить. Доминика сдержала насмешку. Не лучший конец для человека, который хотел обрести бессмертие, а в итоге раскаялся и умер от того же предмета, благодаря которому должен был быть бессмертным. —Если вам интересно более подробное описание или, возможно, заклинание для ритуала. Вы можете найти всё это в книгах в нашей библиотеке. «Практический курс проведения ритуалов». «Ритуальная магия». Или «Книга колдовских ключей». «Секреты практической чёрной магии». В очередной раз Доминика была счастлива, что учится в Дурмстранге. Именно в этой школе можно было получить настолько бесценные знания, что ученикам других, так называемых, «светлых» школ и не снилось. Доминика была уверена, что копии настолько древних книг, которые хранятся в библиотеке Дурмстранга, являются чуть ли не единственными уцелевшими во всём мире. Большую часть времени Доминика проводила именно в библиотеке. Библиотека Дурмстранга являлась самой большой и обширной библиотекой по Тёмной магии во всей Европе. —В новом учебном году мы будем изучать остальные методы обретения бессмертия. А сейчас все свободны. Доминика быстро собрала вещи, желая быстро выйти на воздух. —Как твои успехи в Окклюменции? — спросила Эльза, когда только они вдвоём поздним вечером остались в гостиной. Доминика, впервые без книги, сидела в любимом синем кресле у камина и смотрела на пламя. —Уже лучше. По крайней мере, теперь никто не может прочесть мои мысли, для этого понадобится зрительный контакт и прямое проникновение в голову. Не так давно, примерно, с конца февраля, Доминика занялась самостоятельным изучением и практикой в Окклюменции. И Эльза была единственная, кто об этом узнала, когда случайно застала её в библиотеке за этой книгой. Конечно, теперь так просто никто не мог прочесть её мысли. Однако всего лишь трёх месяцев было недостаточно для создания довольно прочных стен, над чем Доминика и усердно работала. Так как летом у неё будет больше времени, то по её расчётам, уже к началу нового учебного года Доминика должна стать профессиональным окклюментом. —Ты когда-нибудь задумывалась присоединиться к армии Грин-де-вальда и вместе с ним захватить мир? — вдруг спросила Эльза. Доминика оторвалась от камина и внимательно посмотрела на Эльзу. —Ну и в чём твоя проблема? Дай угадаю, Грин-де-вальд хочет, чтобы твоя семья к нему присоединилась? Эльза лишь покачала головой, чем озадачила Доминику. —Хорошо. Я уже поняла, что ты не любишь подчинение и не присоединилась бы к нему. Доминика нахмурилась. Неприятные воспоминания из детства снова нахлынули, но она смогла взять себя под контроль. Окклюменция помогала. —Как хорошо, что ты это понимаешь. Так к чему этот разговор? Эльза задумчиво её оглядела. —Ты уже такая могущественная, Домина. Дурмстранг полностью раскрыл весь твой потенциал. Скажи, если бы ты захотела когда-нибудь захватить мир, как Грин-де-вальд, ты бы брала насилием и страхом, как он, или уважением и восхищением? Доминика снова была озадачена странными вопросами Эльзы. —Я не игрок, Эльза, ты же знаешь. Я всего лишь сторонний наблюдатель. Я никогда не нападаю первая. Я всего лишь защищаюсь. После Дурмстранга я хочу просто жить. Спокойно и стабильно. Буду путешествовать по миру, расширять свои знания, приобретать новые книги. — уверенно заявила она. Эльза усмехнулась. —Твоя любовь к книгам и к новым знаниям никогда не исчезает. Доминика тоже улыбнулась, лишь подтверждая её слова. —Как можно быть такой красивой и умной одновременно? Это не справедливо. — пробурчала она. Доминика пожала плечами на такое заявление. Жаль, никто не видел обратную сторону медали. То, как ей было тяжело в восемь лет остаться одной в этом жестоком мире. Всем, находящимся в Дурмстранге, да и вообще всем, просто не было смысла это объяснять. У всех хорошая родословная, самое благородное происхождение, да и как-никак чистокровные родители за спиной, которые всегда подстрахуют. Даже не обязательно чистокровные. —Ты, словно прекрасная белая роза, которые так не любишь. Прекрасна, но имеешь очень острые шипы. Хотя, нет. Ты, скорее, холодный очаровательный нарцисс. Однако нельзя никогда забывать, что они не только просто красивые, из них ещё готовят яды. Доминика кивнула, полностью согласная с подобной характеристикой. —Больно. Тебя очень больно любить. Всё равно, что гореть заживо. А все мы — мотыльки, которые порхают вокруг твоего пламени. Мне повезло. Я успела вовремя улететь. Они ещё некоторое время посидели у камина, смотря на остатки догорающего пламени, и разошлись по комнатам. Уже переодевшись и забравшись в кровать, Доминика сказала в пустоту, прежде чем провалиться в сон. —Это будет одинокая жизнь. Больно уже не было. Впервые. Она просто смирилась.