Скованные Тьмой

Июнь 1943. Последний день перед каникулами. Дурмстранг. Что-то не так. Это было первое, о чём подумала Доминика, проснувшись и сев в постели. Интуиция её никогда не подводила. Тугой узел тревоги прочно затягивался в животе. Нет, она точно не могла ошибаться. Сегодня что-то произойдёт. Что-то, что явно не обрадует Доминику. —Эльза, слушай, у тебя нет предчувствия, что что-то должно произойти? — спросила она брюнетку по пути на завтрак. Ганновер лишь пожала плечами. —Уважаемые ученики, прошу минуту внимания. — послышался голос директора Дурмстранга. Все голоса в зале мигом притихли. Сотни глаз были направлены на директора. Доминика напряглась. Вот оно. Сейчас обязательно что-то произойдёт. Паника с новой силой ударила по девушке. —Как вам всем известно, начиная с десятого курса у нас действует программа учеников по обмену между четырьмя школами. Шармбатоном, Ильвермони, Хогвартсом и нашим Дурмстрангом. — спокойно начал он. И вроде бы ничего такого он не сказал. Это обычная речь, которую он говорит всегда в последний учебный день, когда все пакуют чемоданы, чтобы объявить учеников, которые отправятся в одну из школ. Доминика ещё с детства знала об этом договоре, заключённом между школами. Именно так и познакомились её родители. Мама приехала в Дурмстранг на одиннадцатый курс отца, как самая лучшая ученица со своего курса в Ильвермони. Несмотря на свою нечистокровность, она сумела заинтересовать наследника древнего рода своими способностями и умом. Ну и, конечно же, самыми настоящими чистокровными манерами и красотой. После того, как она уехала по истечении года, им обоим оставался ещё один учебный год. В середине августа он лично приезжал к ней домой в магловский Нью-Йорк для знакомства с её родителями. А те десять месяцев последнего учебного года в своих школах они очень сильно скучали по друг другу. Бабушка рассказала, что видела каким раздражённым вернулся её сын на Рождество. Его бесило абсолютно всё. И всё из-за того, что он злился, что не мог увидеться с ней ещё, как минимум, полгода. Однако бабушка видела, как её сын был счастлив с ней. С магглорождённой. И какое влияние она на него оказывала. И как только она могла его успокоить. И этого ей было достаточно, чтобы она просто смирилась с его выбором. Однако не всё было так просто. И у этой, вроде бы чистой, истории любви были свои подводные камни. Например, это то, что её отец прибегал к весьма нечистым методам ухаживаний. —Ученики нашей школы, проучившиеся десять лет, имеют право на участие в программе обмена между школами. Всё, как обычно. По одному ученику с каждого факультета. Девять учеников отправляются по трое в одну из школ, на усмотрение директора. Эльза резко развернулась к Доминике. —Сто процентов ты входишь в этот список. А я, навряд ли. У меня «Выше ожидаемого» по трём предметам. Конкуренция большая. — разочарованно сказала она. Доминика ещё сильнее напряглась. Она не хотела покидать стены Дурмстранга так рано. Дурмстранг — её дом. В прямом смысле. У неё больше ничего не осталось. Вряд ли во всём мире она сможет найти место, кроме Дурмстранга, которое сможет назвать своим домом. Около десяти минут директор озвучивал имена и фамилии тех, которые отправятся в Шармбатон и Ильвермони. Остался только Хогвартс. Нет, нет, нет. Только не Англия. Ну за что ей это? Она больше не хотела туда возвращаться. Она так надеялась, что её отправят в Ильвермони. В школу, где училась мама. Или в Шармбатон, где училась бабушка. Но не туда, куда её хотели отправить десять лет назад и не туда, где учился ненавистный дед. —И, наконец, Хогвартс, Англия. Владимир Крам, Фридрих Беккер и Доминика Делакур. Все подробности ученики, которые едут в Хогвартс, вы узнаете у меня в кабинете ровно в пять вечера, прошу не опаздывать. — закончил, наконец, директор и все приступили к завтраку, бурно обсуждая тех, кто поедет по обмену, а кто приедет из других школ в этом году. Эльза ни слова ей не сказала, предпочитая промолчать, видя, что подобная перспектива не очень радует Делакур. Зато другие ученицы, которых не взяли ни в одну из школ, стали, наоборот, достаточно громко говорить о тех трёх, которых выбрал директор. —Как какую-то полукровку могли взять в Хогвартс… —Они бы ещё её в Шармбатон отправили, где учатся только настоящие, богатые, чистокровные леди… —Какой Шармбатон? Посмотрите на неё… —Я удивляюсь, как её вообще в Дурмстранг приняли. С её то нечистокровной мамашей. Так ещё и американкой… —Говорят, её мать умерла при родах, а отец скончался от болезни через несколько дней после того, как её приняли сюда… —Ни денег, ни дома, ничего у неё нет… Доминика со всей силы сжала ладони вокруг столовых приборов. И это те самые, которые ещё вчера уважали её за сильные магические способности и ум? Восхищались её красотой и настоящим чистокровным воспитанием? Лицемерки. Да она умнее и сильнее их всех вместе взятых. И красивее, тем более. Доминика скосила глаза на Эльзу, но та упорно делала вид, что ничего не происходит и продолжала есть. Не выдержав, Доминика оглядела стол и увидела всех тех, кто её обсуждал, запоминая, и встав из-за стола, быстро вышла из зала, так и не притронувшись к еде. —Домина. Домина, стой. — услышала Доминика голос Эльзы сзади и ускорила шаг. Ей не хотелось сейчас ни с кем разговаривать. Кажется, она всё же смогла догнать её и довольно сильно схватила за руку, останавливая. —Пожалуйста, дай мне сказать. Только не убегай. — взмолилась она. Доминика смерила её сердитым взглядом, однако не стала одёргивать руку и осталась стоять на месте. —Ты же прекрасно знаешь, что я ничего не смогла бы сделать с этими сплетницами. К тому же, я прекрасно знаю, что ты сама отлично можешь за себя постоять. — так и не отдышавшись от такого забега и стараясь восстановить дыхание, тяжело начала она. Впрочем, ничего удивительного. У Эльзы всегда было «Удовлетворительно» по физической подготовке. Доминика удержалась от закатывания глаз. Она вообще не собиралась злиться на однокурсницу за это. Они ничего не должны друг другу. Ей просто надо было побыть одной и подумать. —Поэтому если я перед тобой в чём-то провинилась, умоляю, прости. Я не хочу быть твоим врагом. Упаси меня Венери, перейти тебе дорогу. Так вот в чём дело. Она испугалась. Она реально испугалась. Видимо, в её памяти до сих пор было свежо воспоминание про пытки одного чистокровного хама с Гласиас, который оскорбился, что какая-то полукровка выиграла на дуэли с ним. И начал сыпать оскорблениями при всех. Когда это было? Кажется, на курсе восьмом. Ей тогда было почти шестнадцать. Доминика нисколько не жалела об этом поступке. Зато после такой воспитательной профилактики мерзавец больше не смел ей и слова сказать и даже подойти боялся. Какая жалость. Слабак. И десяти минут не продержался. Этому чистокровному идиоту давно было пора вставить мозги. Как он вообще попал в Дурмстранг? И как удачно, что он перешёл ей дорогу. Ей как раз хотелось на каком-то вживую испробовать весь свой арсенал тёмных проклятий. Жаль, что он быстро отключился. —Успокойся, Эльза. Ты, пока что, достаточно благоразумна, чтобы не попасть под прицел моей палочки. — убийственно-спокойным тоном сказала Доминика. Эльза вздрогнула и постаралась сделать всё возможное, чтобы не задрожать прямо перед однокурсницей. Она знала, что значит этот тон. —Что я должна сделать? — дрожащим голосом спросила она. —Всё очень просто. Наши дорогие однокурсницы проявили прямое неуважение ко мне. Более того, они открыто меня оскорбили, считая себя сильнее меня. Знаешь, что я с такими делаю? Мстительный огонёк зажёгся в её тёмно-синих глазах. —Я всё поняла. Куда их нужно привести и во сколько? Дав точные указания Эльзе, Доминика отправилась в один из заброшенных кабинетов, поглаживая палочку в руках. Чистокровные, глупые, наивные курицы, которые думают, что могут просто говорить гадости и думать, что за это им ничего не будет. —Господин Директор, умоляю вас, отправьте меня в Шармбатон. Или в Ильвермони. А лучше вообще оставьте в Дурмстранге. После того, как директор вкратце рассказал о Хогвартсе, правилах, факультетах и прочей ерунде, Доминика, решительно настроенная, осталась в кабинете, чтобы хотя бы попытаться уговорить своего директора. —Ну как же вас оставить в Дурмстранге? Вы же гордость нашей школы, как и мистер Крам, и другие наши ученики. К тому же, вы будете не одна. В этом-то и была проблема. Доминике хотелось быть одной. Это было возможно только в Дурмстранге. В Хогвартсе же она привлечёт ненужное внимание. Да и к тому же, за ней наверняка будут бегать толпы поклонников. Влюблённых идиотов. —Но как же я буду продолжать обучение по программе? Насколько мне известно, в Хогвартсе не одобряется преподавание Тёмных искусств. Как и в любой другой школе, кроме нашей, естественно. Именно поэтому она самая лучшая. Да и там нет диетического питания и физической подготовки. И я сама ничего не смогу приготовить. И отдельных комнат с отдельным душем нет. После того, как Доминика перечислила все возможные минусы и неудобства, директор ничуть не был удивлён её возмущением. —Можешь не беспокоиться по этому поводу. Мы не в первый раз отправляем своих учеников в заграничные школы и уже давно обо всем договорились. Доминика удивлённо захлопала ресницами. Если ей хотя бы предоставят собственную комнату с душем и ванной, это бы уже вдвойне облегчило задачу. Она ненавидела делить с кем-то комнату или свои вещи. В Дурмстранге уважали личное пространство учеников, за что она в сотый раз была благодарна этому месту. Для неё до сих пор было дикостью, что в Хогвартсе в одной комнате жили по три, по пять человек. Это же вечный бардак, разбросанные по всей комнате вещи, учебники, пергаменты, перья. Вечные бесячие разговоры перед сном. Приторные запахи вонючих духов, кремов, спреев для волос и прочих тюбиков и баночек. Мерзость. Для человека, у которого всю жизнь была своя комната, это и правда было ужасом. —И что вы придумали? — спросила она директора, который всё это время за ней наблюдал. —У них в Хогвартсе есть главные старосты. Префекты. Да, кажется, о чём-то таком она слышала. —Для них даже была построена отдельная башня. С двумя отдельными спальнями и гостиной. В этой башне будут жить мистер Крам и мистер Беккер. Тебя же поселят в отдельную комнату с душем в одной из башен четырёх факультетов. Это как решит директор Диппет. Где будет свободная спальня, туда и отправят. Доминика облегчённо вздохнула. Хоть это у неё будет. Однако всё ещё был открыт вопрос по поводу программы обучения. —По поводу разницы в возрасте с учениками Хогварса и огромного различия в программе обучения тоже можешь не переживать. Вы втроём каждый день будете самостоятельно обучаться по программе и практиковаться друг на друге. На уроки в Хогвартсе тебе ходить не придётся. Официально вы все будете на шестом курсе. Директор всё тебе объяснит. Вы покинете Дурмстранг тридцать первого августа. Хорошего вечера. Доминика поспешно вышла из кабинета. И снова это происходит. Её снова выгоняют из дома. Июль 1943. Раздался нерешительный стук в дверь, а затем ещё более нерешительный голос. —Можно? — прозвучал вопрос по другую сторону двери. Доминика нахмурилась и встала с кровати, открыв дверь. —Владимир? — удивлённо воскликнула она. Он неловко замялся, но всё же кивнул. —Директор просил тебе сказать, чтобы ты собиралась и через час была готова. И захвати с собой деньги. Доминика стояла несколько секунд не моргая, прежде чем очнуться. —А почему прислали именно тебя? Да как ты вообще сюда попал? Снова неловкая пауза. —Это не важно. — наконец ответил он. Доминика вздёрнула брови и пристально на него посмотрела. —Ладно, а куда мы собираемся? И зачем мне нужны деньги? Крам усмехнулся. —Ты такая забавная. Особенно, когда задаёшь тысячи вопросов одновременно. Особенно, когда я кину в тебя Круцио, если не перестанешь раздражать и не ответишь на вопросы. Вот будет забавно. Особенно тебе. —В общем, я, ты и Фридрих, вместе с Директором, аппарируем в Лондон. Нужно закупиться заранее. Доминика внутри закипала от раздражения, однако всё же заставила себя натянуть вежливую улыбку и очаровать. Неужели он не мог сразу ей этого сказать? —Хорошо, Владимир. Я скоро буду готова. — спокойно проговорила она и моментально захлопнула дверь, прежде чем он успел бы ей ещё что-то сказать. Видит Венери, но в течение последних четырёх лет он бесил её своей непроглядной тупостью и дебильными фразами. Он буквально терял рассудок, находясь рядом с ней. И это жутко бесило. Единственный человек, с которым можно было поговорить. Теперь и этого у неё не было. Десять лет. Сегодня исполнилось ровно десять лет. Доминика тяжело вздохнула. Она хотела провести этот день в одиночестве. Как и тогда, десять лет назад, заперевшись в этой самой комнате. Как и все последующие девять лет. Но, видимо, у судьбы были другие планы именно на десятую годовщину. —Мисс Делакур, возьмитесь за руки с мистером Крамом. Лондон был не так прекрасен, как она его запомнила. А именно магловская часть Лондона, которая пострадала и до сих пор страдает из-за войны. Доминика уже закупилась, и с помощью магии школы новые вещи были уже на полпути в Дурмстранг. Директор вместе с Крамом и Беккером были уже в Дурмстранге, а она отпросилась прогуляться по магловскому Лондону. Так как они находились на территории Англии, то по законам, как магической, так и магловской части страны, она являлась уже совершеннолетней. Это было так странно. Впервые за столько лет снова выбраться куда-нибудь из Дурмстранга. И ещё более странно, что она совершенно спокойно снова гуляет по этим улицам, только теперь одна. Хотя она обещала себе больше никогда сюда не возвращаться. Когда семь лет назад она была в Гринготтсе, она не посещала магловский Лондон. Возможно, просто потому, что ей было всего лишь одиннадцать, и ей бы не позволили. Она отпросилась у Директора остаться в Лондоне до конца лета, заверив, что она, как лучшая ученица на курсе, сможет о себе позаботиться. Это было внезапное и необдуманное желание. Ей просто захотелось хотя бы раз провести этот чёртов летний день по-другому. Как и всё лето в целом. Она заранее, перед тем, как отправиться в Лондон, собрала всё необходимое и взяла побольше денег. Заклятие незримого расширения официально было её любимым. Теперь. Потому что раньше она к нему не прибегала. Ей не хотелось жить в отеле. Почему она на своей родине и в своём родном городе должна ютиться в маленьком номере? К тому же, она не доверяла персоналу отелей и не хотела рисковать, оставляя там свои вещи. Даже с надлежащей защитой. Тем более, когда ей было, куда идти. Когда мама окончила Ильвермони и перебралась в Лондон, она начала тайно встречаться с отцом. Это продолжалось в течение года, прежде чем они поженились. Он купил ей квартиру довольно близко к центру магического Лондона и недалеко от магловского. В качестве свадебного подарка. Они поженились сразу же после школы, в конце августа. А официальная свадьба по всем традициям чистокровных состоялась только через год, когда он всё рассказал родителям. Помимо денег, мама оставила ей недвижимость, которая не принадлежала официально роду Стюартов. А именно, огромную пятикомнатную квартиру в Нью-Йорке, которая раньше принадлежала магловским дедушке и бабушке Вудвиллам. Трёхэтажный загородный дом в Париже, в котором жил чистокровный дед, а также небольшой двухэтажный коттедж на побережье Испании, в Барселоне. И, конечно же, мамину двухкомнатную квартиру в Лондоне, где Доминика уже успела побывать, оставив там вещи. Про то, что родители оставили ей недвижимость, она узнала из письма матери, которое нашла в своих вещах. Там также было подробно описано их местоположение и какая защита на них стоит. Благодаря чарам, в квартире не было пыли и грязи, что очень обрадовало Доминику. Конечно, она не собиралась оставаться в Лондоне до конца лета. Она планировала посетить все места, где ей оставили недвижимость. Тем более, что у директора не было полномочий ей это запрещать. По законам Европы она уже была совершеннолетней. В Дурмстранг она вернётся тридцатого августа, чтобы собрать вещи в Хогвартс, а тридцать первого уже будет там. К тому же, школа всё равно пустовала. Разве что первокурсники учили румынский к началу учебного года. Сегодня же первый день распределения. Да и сам директор никогда не был против, чтобы хотя бы одно лето она провела за пределами школы. Первые две недели Доминика просто наслаждалась жизнью. Это было даже непривычно. Она впервые могла себе позволить встать в любое время и не спать сколько угодно. Девушка гуляла по ночному Лондону, ходила по магазинам, покупала новые книги в Косом переулке. Под конец первой недели, окончательно расслабившись, она стала покупать сладкое и выпечку, что в Дурмстранге не приветствовалось. Наверное, именно так проводят все её однокурсницы каникулы. Так свободно и легко. Конечно, Дурмстранг всегда будет оставаться её настоящим домом, но вкус свободы был прекрасен. На календаре было пятнадцатое число июля. Сегодня вечером Доминика решила собрать вещи, а завтра — аппарировать в Нью-Йорк, до конца июля. Доминика также успела познакомиться с таким местом, как Лютный переулок, куда собственно сейчас ей и было нужно. —Чёрт, — выругалась она. Доминика огляделась. Она снова не туда аппарировала. Однако её, по крайней мере, не расщепило. Всё-таки не просто так у неё «Превосходно» за экзамен по Трансгрессии. Она не успела подумать, куда попала, как рефлекторно выхватила палочку и, развернувшись, отбила прямо летящий в её спину смертоносный зелёный луч. Она была удивлена, увидев своего противника. Он явно не старше её, однако умело сражается. Доминика быстро оценила его тактику боя, выискивая слабые места. И, наконец, спустя пятнадцать минут дуэли, когда в ход пошла настоящая чёрная магия, причём с обеих сторон, и оба перешли на невербальные, нашла. Но нельзя было недооценивать противника. Возможно, он тоже уже нашёл её слабые места в бою. Он, кажется, был удивлён не меньше её. Видимо, никто так долго с ним ещё не продержался. Самоуверенность. Он слишком самоуверен. Кажется, он и правда не рассчитывает на свой проигрыш. Отлично. Именно этим она и воспользуется. Доминика поддалась ему и позволила попасть в себя одному из самых безобидных, по её мнению, проклятий в Тёмной магии. Она упала на пол, со всей силы стиснув зубы и не давая и малейшему писку вырваться. Пока он самодовольно к ней приближался, Доминика невербально за спиной создала точную копию палочки, а настоящую незаметно спрятала в задний карман серых штанов. Нужно усыпить его бдительность. Нужно сделать так, чтобы он поверил в свою победу и расслабился. Очень действенный приём, которым она не раз пользовалась. —Я спрашиваю только один раз. — наконец, подойдя к ней вплотную и наклонившись к лицу, холодно сказал он и тут же выхватил бесполезную деревяшку у неё из рук за спиной, которую счёл за палочку. Доминика внутренне ликовала. Попался. Какие вы все одинаковые. —Кто. Ты. Такая? И. Что. Ты. Здесь. Забыла? — по слогам проговорил он, выжидающе на неё смотря. Доминика скучающе на него посмотрела. —Ты сказал, что спрашиваешь только один раз. Один раз — один вопрос. Я отвечаю. Я хотела аппарировать в Лютный переулок, но я недавно в Лондоне и меня занесло не в то место. Кто я такая, ты не узнаешь. Это конфиденциальная информация. К тому же, ты сам не представился. — совершенно спокойно ответила она. С каждым её словом она видела, как он ещё больше злился. Закончив, она не дала ему опомниться и быстро выхватила палочку, мгновенно поднялась. —Остолбеней. — невербально выкрикнула она. Он, не ожидавший этого, не успел увернуться. Она успела заметить, как он наложил антиаппарационное поле. Умный мальчик. У неё было минут десять, пока он без сознания. Спустившись на первый этаж, она на несколько секунд застыла. Трупы. Три трупа лежали в гостиной. Доминика проморгалась, и ещё быстрее выбежала на улицу. Это не её забота. Она не собирается сдавать его здешнему Министерству. Единственное, что её беспокоило сейчас, это поскорее убраться отсюда. И из страны тоже. Испытывала ли она страх перед этим человеком, когда только что узнала, что он и её так же с лёгкостью мог убить? Нет. Она бы поступила так же, если бы кто-то застал её за убийством. Он поступил бы разумно, если бы убил её. Не ей его судить. Он всего лишь заботился о своём благополучие и жизни. Кроме того, он довольно искусный дуэлянт и сильный противник. Если бы не её хитрость, у него были все шансы победить. Это уже вызывало уважение, а не страх. Ей симпатизировали умные и сильные волшебники. Да, давненько ей не попадался достойный противник. Не то, чтобы она оправдывала всех убийц на этой планете. Но большинство из них и правда довольно сильные. Это было именно то, что она ценила в людях. Хитрость, расчётливость, амбициозность, изворотливость и, самое главное: силу, знания и ум. Тот же Грин-де-вальд. Он убил её семью. Он убивает массово людей ради собственной прихоти. Она не одобряла такие его поступки. И не была согласна с его идеями. Однако не могла отрицать, что в нём есть те качества, которые она ценит в людях больше всего. Он, естественно, не был её кумиром. И она не фанатела по нему. Но и не ненавидела. Она уважала его, как сильного и хитрого мага, но не одобряла его поступков. Да. Он убил её семью. Но от этого он не станет слабее и менее хитрее, как личность, как волшебник. Она вообще ни к кому ничего не испытывала. Ни ненависти, ни любви, ни жалости, ничего. Ей просто уже давным-давно было плевать на всех, кроме себя. До тех пор, пока не трогают её, она тоже никого не трогает. Смысл был всю жизнь ненавидеть Грин-де-вальда? Ей от этого легче не станет, и её семья не воскреснет. Было гораздо проще испытывать ко всем равнодушие. И просто смириться, жить и никого не трогать. Пока не трогают её. 31 июля 1943 год. Нью-Йорк. Соединенные Штаты оправдали ожидания Доминики. На родине матери, в Нью-Йорке, действительно было на что посмотреть. После окончания Дурмстранга, Доминика всерьёз задумывалась остаться в Америке на длительный срок. Тем более, что по документам она является законным гражданином этой страны. Так же, как и Франции. Она планировала покинуть Америку сегодня ночью и ещё на две недели переселиться в загородный дом в Париже. По истечению этого срока, утром пятнадцатого августа, она аппарирует в коттедж в Барселоне и проведёт там остаток лета. Радовало, что рядом с коттеджем был личный пляж. Доминика не собиралась загорать. Она вообще не любила загорать. Она предпочитала, чтобы кожа всегда оставалась идеально фарфоровой. Она также не любила плавать. Вернее сказать, боялась. Единственный плюс во всём этом, что просто можно было свободно гулять и наслаждаться. —Домина? Домина, это ты? Доминика как раз сидела в чайной, расположенной на центральной улице магического Нью-Йорка. В свой последний день здесь. —Эльза? — не менее удивлённо сказала она. Эльза тут же подсела к ней за столик. —Почему ты не написала, что ты в Нью-Йорке? Я здесь с начала лета, и мне ужасно скучно. — пожаловалась брюнетка. —Ну… —Подожди. — нахмурившись остановила она её. —Что ты вообще здесь делаешь? И как тебя директор отпустил? Или ты здесь с кем-то? — начала спрашивать она, взволновано оглядываясь по сторонам. Доминика тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой. —Венери, нет. Я одна. А до этого я две недели жила в Лондоне. В Нью-Йорке, я с шестнадцатого июля. Сегодня ночью меня уже здесь не будет. Я отправляюсь в Париж ещё на две недели. А после, в Барселону, до конца лета. Эльза непонимающе захлопала ресницами. Доминика вкратце рассказала ей всё, умолчав о дуэли с незнакомцем и по совместительству малолетним убийцей. —Повезло тебе. Кстати, я же тебе ещё главного не рассказала. Я хотела сделать для тебя это сюрпризом, но раз мы так неожиданно встретились, то расскажу сейчас. — воодушевлённо начала она. Доминика закатила глаза, понимая, что её уже не остановить. —В общем, я еду в Хогвартс с тобой. Доминика замерла и недоверчиво на неё посмотрела. —Не смотри так на меня, Домина. Это не моё решение. Директор Хогвартса сообщил, что ждёт в этом году четырёх студентов от Дурмстранга. Причину мне не сообщили. — ответила она на вопрос в глазах Доминики. Недоверие сменилось искренним удивлением. —Но почему именно ты? Ты же сама сказала, что у тебя конкуренция большая. Да и почему именно с факультета девочек? Эльза пожала плечами. —Ну типа двое парней и две девушки. И, кстати, Краму и Беккеру не дадут башню старост. У них же там четыре факультета. И нас четверо. Вот и распределят как-нибудь. А насчёт того, почему выбрали именно меня, сама до сих пор в шоке. Доминика проморгалась и допила остатки любимого зелёного чая с жасмином. —Должна сказать, что те две недели, которые я была в Лондоне, были ужасно дождливые. Думаю, сейчас мало что изменилось. Эльза усмехнулась. —Обычная погода для Великобритании. Особенно летом и осенью. У них всего лишь восемьдесят четыре солнечных дня в году. Именно это и нравилось Доминике в Лондоне. Дождливая и пасмурная погода. Она не любила солнце и обожала дожди и облачность. —То есть твой отец, покойный мистер Делакур, оставил тебе наследство не только в виде финансовой поддержки на время обучения? — как бы невзначай поинтересовалась Эльза. Доминика сдержала смешок. Она-то думала, когда же Ганновер задаст этот вопрос. —Да. Квартира в магловском Нью-Йорке, в которой я сейчас живу досталась от родителей моей матери. Джоната и Сары Говардов — моих бабушки и дедушки. Ты же знаешь, моя мать — Вивиан Делакур — умерла при родах. Эльза понимающе кивнула. —А квартира в Лондоне принадлежала отцу. В загородном доме, в Париже, мои родители проводили медовый месяц, а в коттедже на побережье Испании я часто бывала летом, когда ещё папа был жив. Великолепно. Если бы она была на месте Эльзы, она бы сама поверила в этот спектакль. Показывать грустные эмоции и скорбь не было смысла. Эльза уже привыкла к её холодном и каменному лицу. —А как же родовое поместье Делакуров? То есть оно тебе не досталось? — осторожно спросила Эльза. —Оно и никогда мне не принадлежало. Мой отец был младшим сыном и не являлся наследником рода. Ему досталась лишь определённая сумма денег из семейного хранилища. Он открыл бизнес заграницей и стал прилично зарабатывать. — спокойно ответила Доминика. Эльза была прекрасно знакома с традициями чистокровных по передаче наследства. Странно, что она вообще задала этот вопрос. Хоть младшие сыновья и не получали семейное поместье, всю недвижимость, деньги и семейный бизнес, у них было гораздо больше свободы, нежели у старших, которым доставалось всё. Например, они освобождались от всех обязанностей, перед своим родом. А именно: им не обязательно жениться на чистокровной и иметь собственного наследника. Единственное, что от них требовалось — не позорить фамилию. Им также было позволено жениться на полукровках, но не маглорожденных и точно не на маглах. В любом случае, от них требовалось гораздо меньше. —Мне пора, Эльза. Встретимся в Хогвартсе. 29 августа 1943 год. Испания. Это определённо было лучшее лето. Две недели в Париже прошли довольно скучно. Впрочем, у Доминики не было каких-то ожиданий касательно Франции. Зато конец лета в Испании удался. Кроме того, она усовершенствовала свои навыки в Окклюменции, и её разум теперь был прочно замурован. Ей определённо нужна была эта передышка. Десять лет подряд беспрерывной работы в Дурмстранге без отдыха, наложили свой болезненный отпечаток. Ей даже в Дурмстранге говорили, что её организм и нервная система находятся в состоянии постоянного стресса, и что она просто не может расслабиться. Даже сейчас Доминика сосредоточенно готовилась к поездке в Хогвартс, не представляя, как будет самостоятельно всё изучать. И смысл тогда был этой чёртовой программы по обмену? Завтра днём ей надо быть в Дурмстранге. Вещи уже были собраны, и в свой последний день в Испании Доминика решила расслабиться по полной. Только не в Барселоне. Она планировала аппарировать в Мадрид. За всё своё время пребывания в этой стране, она ни разу не посетила столицу. Судя по испанским газетам, сегодня вечером в Мадриде состоится открытие ресторана, куда и собиралась Доминика. Изложив в своём письме Эльзе просьбу достать ей приглашение, она довольно быстро получила ответ. Конверт с приглашением лежал на туалетном столике рядом со множеством шпилек для волос. Образ был готов. Она даже могла не стараться. Гены вейлы уже всё сделали за неё. Единственный минус — это её рост. Доминика никогда не отличалась высоким ростом, что очень бесило. Итог, в свои восемнадцать, её рост составлял пять футов и три дюйма. Ростом она также пошла в бабушку, потому что Афина была достаточно высокой для девушки. Она собрала свои густые и волнистые белокурые волосы сзади в аккуратную причёску и выпустила две волнистые пряди вперёд, на лицо. Доминика никогда не использовала косметику, так как считала, что та только портит её идеальную кожу лица, которая прекрасна и без макияжа. Она лишь подкрасила ресницы. И, конечно, самое главное — вечернее платье. Это платье ей подарила Эльза на восемнадцатилетие вместе с туфлями. Нежно-голубое платье с прозрачным шлейфом сзади, платье было длинной до колен, сверкающее в свете огней многоуровневой люстры её спальни. Платье было без рукавов, что говорило о том, что оно не предполагает ношения лифчика. Вышивка из сапфиров не утяжеляла образ, даже наоборот. Легкая сетка-вуаль стройным рядом очерчивала её руки. Закрытые ключицы придавали образу утонченности. Образ завершали белые туфли на высоких каблуках, что прибавляли ей сантиметров пять в росте. Наложив заклинания на обувь, чтобы было легче ходить, Доминика вынула приглашение из конверта. Естественно, там все будут без палочек. Но Доминика не собиралась идти туда без палочки. Наколдовав подвязку под цвет платья, она завязала её на ноге и засунула туда палочку, прикрыв всё тканью платья. Убедившись, что ни палочку, ни подвязку не было видно, она дотронулась до порт-ключа и аппарировала. До начала мероприятия оставалось семь минут. Гости уже стали собираться. Здесь наверняка была вся чистокровная знать Испании. Очередное светское мероприятие. К её удивлению, она не чувствовала дискомфорта, находясь среди всех этих высокомерных аристократов. Значит, вечер определённо удастся. Проходя между рядов аристократов прямо к красной магической ленточке, Доминика заметила, что многие гости восхищённо, а не которые удивлённо или непонимающе смотрели ей вслед. Ещё бы. Они наверняка не сразу догадались о том, что перед ними на четверть вейла. Ей удалось произвести фурор. Они все наверняка приняли её за девушку из иностранной чистокровной семьи. Она не была похожа на здешних испанок. Горячие брюнетки и шатенки с карими глазами и смуглой кожей несколько отличались от её ледяной красоты. Ну и пусть. Она всё равно на этом вечере самая красивая. Несмотря на то, что она не знала испанского, здесь всё равно все великолепно владели английским. Чистокровное воспитание. Когда владелец ресторана, наконец, перерезал ленточку взмахом палочки, все начали отдавать приглашения и проходить в зал нового ресторана, одобрительно кивая. Доминика пробежалась глазами по залу. Неплохо. Но в детстве она бывала и в ресторанах получше. —Добрый вечер, мисс? — раздался голос сзади. Доминика обернулась и натянула вежливую улыбку. —Доминика Делакур. — представилась она. Блондин, который первый из всех осмелился к ней подойти, так же вежливо улыбнулся и, кажется, был очарован. —Абраксас Малфой. Так вы француженка, если не ошибаюсь? Ваша фамилия кажется мне знакома. — задумчиво сказал он. Конечно. Тебе прекрасно знакома моя настоящая фамилия. В детстве я очень часто посещала Малфой Мэнор. О, Венери, хоть бы не вспомнил моё лицо. —Мистер Малфой? Он перестал задумчиво осматривать её. —Простите, мадемуазель Делакур. Вы просто напомнили мне мою подругу детства. И имена у вас тоже похожие. Доминика чуть не поперхнулась шампанским, которое взяла с подноса, чтобы унять тревожность и расслабиться. —Правда? — невинно поинтересовалась она. Он кивнул. —Ладно, не будем об этом. — как-то слишком песимистично сказал он. —Сколько вам лет? Вы, должно быть, обучаетесь в Шармбатоне? Доминика поставила пустой бокал из-под алкоголя на стол рядом. Фуршет. Как она не любила фуршеты. —Восемнадцать. Этой весной мне исполнилось восемнадцать. Но вы ошиблись. Я учусь в Дурмстранге. Меня зачислили на год раньше, так что мне осталось два года, вместо трёх. — стараясь сохранять спокойствие, ответила она. —А вы из Англии? Хогвартс? — спросила она, хотя уже знала ответ. В детстве Абраксас хотел попасть вместе с ней в одну школу. Как он любил говорить: «С кем же я буду нарушать правила и сбегать со всей этой скучной, светской ерунды в твоё отсутствие?» Интересно, что он чувствовал, когда узнал, что она «умерла»? Наверное, ничего. Он всегда был таким холодным и заносчивым мальчишкой, как и она. Именно поэтому они подружились. Но она навряд ли была ему так дорога, чтобы он её оплакивал или скучал по ней. Уверена, он сразу же нашёл себе новую подругу. Все хотели с ним дружить. —Да, вы правы, я из Хогвартса. И всё же ваше лицо кажется мне знакомым. Мы нигде с вами не пересекались? Доминика покачала головой. Случилось то, чего она совсем не ожидала. Противный солёный ком застрял в горле. Венери, как же ей хотелось обнять его и поговорить с ним. Ей так хотелось кому-то высказать всё, что накопилось за чёртовы десять лет. Потому что она уже не выдерживала. Абраксас единственный человек, который знал её в прошлом. Единственный её друг. Единственное исключение. —Вы здесь одна? — спросил он оглядываясь. Доминика проглотила ком в горле и снова улыбнулась. —Да, а вы? —Я здесь со своим… другом. Однокурсником из Хогвартса. Вон он. Абраксас указал рукой в самую гущу зала, и Доминика замерла. Всё-таки не зря она взяла с собой палочку. Доминика задержала дыхание от охватившего её ужаса. Видимо, почувствовав её взгляд, полный шока, он оторвался от своего собеседника и, нахмурившись, прошелся глазами по залу и, наконец, увидел её. Они встретились глазами. Противостояние насыщенных дьявольски-угольных и таких же насыщенных тёмно-синих. Шок прошёл, и она, восстановив дыхание, с вызовом во взгляде посмотрела на него, как бы говоря: «Ну и что ты мне сделаешь? Мне, лучшей ученице Дурмстранга на курсе.» Она почувствовала, как в её сознание пытаются пробраться и тут же возвела мощнейшие блоки, вытолкнув его из своей головы, но упрямо продолжая поддерживать зрительный контакт. Он, что, ещё и легилимент? В его глазах промелькнул шок, затем удивление и… уважение? Но последняя эмоция быстро сменилась на гнев, и ей показалось, или его глаза стали красными? Всего на мгновение. Доминика разорвала зрительный контакт и со всей заинтересованностью повернулась к Малфою. —Кто он? Абраксас тут же напрягся, что только увеличило подозрения Доминики. —Том Марволо Реддл. Он с факультета Слизерин. Так же, как и я. Коротко и ничего лишнего. Что-то здесь не так. —Я спросила, кто он. — повторила вопрос Доминика. Малфой оказался озадаченным. Ему явно было, что скрывать об этом Реддле. Доминика видела, как он тщательно подбирает слова, чтобы не сказать лишнего, и её интерес увеличился. —Он является прямым потомком Салазара Слизерина. Основателя нашего факультета. Родство с ним позволяет ему разговаривать со змеями. На парселтанге. Салазар Слизерин. Разумеется, она знала, кто он. Могущественный тёмный маг. Один из четырёх основателей Хогвартса. Интересненько. Очень интересно. —Он лучший ученик на курсе. Староста факультета. Окклюмент и легилимент. И… — запнулся он. —И? Малфой сглотнул, словно боялся произнести какое-то слово или фразу вслух. —И полукровка. — закончил он. —Абраксас. — раздался холодный голос сзади. Абраксас вздрогнул от неожиданности. В его серых глазах отразился настоящий ужас. Доминика осталась спокойно стоять. Она не боялась его. Она выиграла первую битву. Выиграет и остальные. К тому же, он не сможет так легко убить её. Её смерть вызовет скандал. Директор Дурмстранга не оставит это просто так. Да и она не позволит убить себя так легко. Вообще не позволит. —Абраксас, друг мой, оставь меня с этой прекрасной юной леди наедине. Я поговорю с тобой позже. — сказал он всё таким же холодным голосом со стальными нотками. Ни капли доброжелательности. Малфой тут же сорвался с места, даже не попрощавшись с Доминикой, оставил их наедине. Внезапная догадка осенила её. Приказ. Это был приказ. Доминика была точно уверена, что это приказ, а не просьба. —Пойдём выйдем. Здесь слишком жарко. — обманчиво спокойным тоном сказал он. Доминика с всё тем же спокойствием направилась к выходу из ресторана. Ей не страшно. У неё есть палочка. Он думает, что она без палочки. Отлично. Она снова сыграет на эффекте неожиданности. Главное, у неё есть козырь. Он не знает о палочке. Как только они вышли из ресторана, отойдя на приличное расстояние, он тут же схватил её за руку и аппарировал. Доминика была готова к такому повороту событий, поэтому так же, как и он спокойно приземлились. Она огляделась. Отель. Это был номер в отеле. В дорогом отеле. Нестандартный. Точно, люкс. Она не была уверена, в магловском или магическом отеле она находится. Она тут же вспомнила, что она не одна и повернулась к Реддлу, про которого забыла на несколько секунд. Её удивлению не было предела. Он не нападал. Даже не взял в руки палочку. Он просто стоял и изучал её. Очень внимательно. Стараясь не упустить ни единой эмоции на её лице. Снова началась битва взглядами. Кажется, его не бесило её спокойствие и равнодушие. А жаль. Доминика не выдержала и первая начала разговор. —Так значит, ты наследник Слизерина? — оценивающе оглядывая его, произнесла она. Её голос прозвучал слишком громко в гробовой тишине отельного номера, и она слегка поморщилась. Слизеринец закатил глаза. —У Малфоя слишком длинный язык, но да. Это правда. Доминика прищурилась и пристальным взглядом впилась ему в лицо. Чего он хочет? Чего добивается? А главное, чего он ждёт? Поэтому она решила спросить напрямую. —Что ты намерен со мной делать? Учти, ты не сможешь меня так просто убить. — решительно заявила она. Его взгляд со внимательного, стал ледяным. Как айсберг. Доминика смело выдержала его. С того момента, как он аппарировал их сюда, они ни на секунду не разорвали зрительный контакт, оценивая друг друга. Будто соревнуясь, кто быстрее сдастся. —Я знаю. Доминика удивлённо подняла брови. —Кстати, можешь больше не прятать свою палочку. — как бы невзначай сказал он. —Как ты… —Ты слишком спокойна для человека, который остался бы обезоружен в одной комнате со своим возможным убийцей. — просто ответил он. Доминика не стала вынимать палочку. Пока он этого не сделает, и она не будет. Если он не стал сразу атаковать, едва они аппарировали, значит, у него другая первоначальная цель. К тому же, то, что он не отобрал у неё сразу же палочку, уже о чём-то говорит. Не то, чтобы она позволила бы ему отобрать у неё палочку. Ей было интересно, что он задумал. Пока на неё не нападают, и она ни на кого, не нападает. Она никогда не атаковала, она всегда только защищалась. В Дурмстранге учили уважать своего соперника. Каким бы жалким или слабым ничтожеством он ни был. Никогда не недооценивай своего врага. —Кто ты? — наконец подал голос он. Доминика усмехнулась. —Ты же всё равно узнаешь это от Малфоя. Так зачем спрашиваешь? —Назови хотя бы имя. —Доминика. Чёрт, это действительно было похоже на нормальное знакомство. Ей захотелось рассмеяться. Она настолько свихнулась, что сейчас спокойно знакомиться и разговаривает с человеком, который в любой момент может выхватить палочку и убить её одним взмахом. —Доминика. — по слогам произнёс он, будто пробуя на вкус. Доминика слегка вздрогнула, когда услышала своё имя из его уст. —Красивое имя. — задумчиво сказал он. Ему в очередной раз удалось её удивить. Никто и никогда не обращал внимания на её имя и его значение. Ей делали комплименты про её внешность, волосы, глаза. Но имя — никогда. Для многих оно являлось странным и сложным в запоминании и произношении. Поэтому многие называли её Домина. Как она не любила этот сокращённый вариант имени. Мама называла её Доми. Это было… приятно. Но так её могли называть только её близкие. Другим она бы просто не позволила. Так непривычно слышать своё полное имя, произнесённое другим человеком. Сейчас её волновало другое. Он явно о чём-то раздумывал после того, как она сказала, как её зовут. —Ты из Дурмстранга? — неожиданно задал вопрос он. Доминика нахмурилась. Что он задумал? —Да. Как он догадался? —Ты не англичанка. — сказал он скорее, как утверждение, чем вопрос. —Как ты оказалась в том доме и вообще в Лондоне? Откуда ты вообще свалилась на мою голову? Доминика сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ей бы тоже хотелось это знать. Венери, ей просто нужно было попасть в Лютный переулок. —Тогда, когда мы первый раз встретились, я сказала правду, как я оказалась в том доме. Реддл недоверчиво сверлил её взглядом. —И три трупа в гостиной я тоже видела. — аккуратно добавила она. Она думала, что это его разозлит. Но и этого не произошло. При упоминание трупов он стал поглядывать на неё с любопытством. —Почему ты не сдала меня аврорам? Доминика тяжело вздохнула. —Поверишь, если скажу, что мне просто было всё равно? Снова этот недоверчивый взгляд. —Просто… это не моё дело. Я случайно попала в тот дом. Я даже не знаю его точного местонахождения. Я просто хотела побыстрее выбраться оттуда и всё. Да и вообще, последние лет десять мне всё равно на всех, кроме себя. — пояснила она. На данный момент, его лицо и глаза не выражали ничего. —Венери, хочешь я могу тебе непреложный обет дать? Только оставь меня в покое. Мы всё равно с тобой ещё увидимся. Я еду по обмену в Хогвартс в этом году. Поэтому я была в Лондоне. Если он и дальше будет молчать, её терпение лопнет. Внезапно она почувствовала головокружение и слабость. И почувствовала, что сейчас упадёт прямо на пол. —Что ты сделал? — заплетающимся языком, спросила она, чувствуя, что сейчас потеряет сознание. Сквозь пелену на глазах она увидела довольную ухмылку на его лице. —Всего лишь специальный порошок моего собственного изготовления, которым ты надышалась только что. Это было последнее, что она услышала, прежде чем погрузиться в темноту. Она падала, но её кто-то подхватил и положил на что-то мягкое, и она окончательно потеряла сознание. *** Голова. Голова раскалывалась на части. Венери, это невыносимо. Доминика кое-как разлепила глаза и тут же об этом пожалела. Солнечный свет нещадно ударил. Она попробовала подняться. Доминика огляделась. Так, стоп. Она что в своей спальне и в своём коттедже? Как она здесь оказалась, и где чёртов Реддл? Доминика проморгалась и окончательно проснулась. Тридцатое. Сегодня тридцатое августа. Ей нужно быть в Дурмстранге. Она тут же подскочила с постели и бросила взгляд на часы, облегчённо вздохнув. Девять утра. Она обещала быть в Дурмстранге к часу. Доминика мигом сорвалась в ванную. Открыв дверь, она критически осмотрела себя в зеркале. Потёкшая тушь, помятое платье, которое поднялось почти до конца. От красивой причёски и следа не осталось. Быстро стянув с себя платье, вынув все шпильки из волос и закончив с водными процедурами, она обратила внимание на свою правую руку. Её крик был слышен по всему дому. —Реддл. Что ты… что ты сделал. — смотря в ужасе на свою правую руку, где на внутренней стороне, отчётливо была видна надпись. Она подозревала, что это за язык. Парселтанг. Татуировка в виде надписи была на парселтанге. Она не знала, как это перевести. В парселтанге очень много разных символов. Одна чёрточка, которая кажется одинаковой со множеством других, может иметь совершенно другое значение. Что ещё хуже, так это то, что она не знала о её свойствах, и как она работает. Она предлагала ему непреложный обет, но он сделал по-своему. Он… он… он заклеймил её. Её возмущению не было предела. Да что он себе позволяет? Я не его игрушка и не его вещь, с которой можно делать всё, что угодно. Ломать, чинить, портить. Да они едва знакомы. И что ей теперь с этим делать? Ладно. Хорошо, под одеждой это можно скрыть. Но как это скрыть от себя? Ещё одно осознание внезапно пришло к ней. Он знает местоположение коттеджа. Но как он сюда вообще попал? На нём сильная защита из рун. Да как он вообще узнал о нём? Истерика медленно, но верно подкрадывалась к ней. Что-то ей подсказывает, что это ещё не все сюрпризы, и просто так он не оставит её в покое. *** —Что тебе известно о Салазаре Слизерине и его потомках? Эльза удивлённо на неё посмотрела. —С каким пор ты интересуешься родословными основателей Хогвартса? Доминика невинно пожала плечами. —Просто расскажи, что тебе известно. Мы ведь завтра будем в Хогвартсе. После того, как Доминика переместилась в Дурмстранг и собрала вещи, она предложила директору переночевать у Эльзы в Германии, в родовом поместье, и завтра вместе с ней отправиться в Хогвартс. Эльза была только за, а её родители тепло её встретили и разместили в соседней комнате от неё. Сон не шёл ни к одной и, разместившись у Ганновер в комнате перед камином на мягком белом ковре, обе пили чай и обсуждали будущую поездку. Несмотря на лето, в особняке было холодно и камин горел не переставая. Это напомнило Доминике родовое поместье Стюартов и Малфоев, где стоял такой же холод даже летом. —Ничего особенного. Тёмный и могущественный маг. Змееуст. Презирал грязнокровок и маглов. Считал, что грязнокровкам не место в Хогвартсе. За это и был изгнан другими тремя основателями. Доминика поморщилась, но в полумраке комнаты это было плохо заметно. Она ненавидела это слово. Грязнокровка. Она не винила Эльзу за это. Её так воспитали, ничего не поделаешь. —А что известно о его потомках? Сейчас до сих пор кто-то остался жив? Эльза задумчиво смотрела на огонь в камине. —Да, кажется. Что-то припоминаю. Доминика испытывающе на неё посмотрела. —Да, вспомнила. — подняв глаза на Доминику, сказала она. —Насколько я помню, то все прямые потомки по мужской линии вымерли, но остались по женской. Это связано с тем, что у Слизеринов стали чаще рождаться девочки. Доминика нахмурилась. Значит, его мать потомок Слизерина? Наверняка она чистокровная. Он полукровка. Тогда, кто отец? —Эльза. Мне нужно, чтобы ты достала мне всю возможную информацию о Томе Марволо Реддле. Уроженце Англии. Брюнетка пристально на неё посмотрела, но через несколько секунд кивнула. —Кстати, что у тебя с Крамом? — придвинувшись ближе к Доминике, с любопытством спросила она. Доминика непонимающе на неё посмотрела. —О чём ты говоришь? Эльза закатила глаза. —Ну я же вижу, как он на тебя смотрит. Доминика цокнула языком. —Венери, Эльза. Если ты не заметила, на меня так все парни Дурмстранга смотрят. И не только Дурмстранга. Забыла, что я на четверть вейла? Ганновер лишь заговорщически улыбнулась. —Да, и тебе ли не знать, что меня никто не интересует. Эльза покачала головой на это заявление. —Мы с тобой ещё вернёмся к этому разговору. В Хогвартсе тебе проходу не дадут, будь уверена. Доминика усмехнулась. —Зато ты будешь ходить вместе со мной по Хогвартсу всё время. Официально назначаю тебя своей охраной от всех моих будущих ухажёров Хогвартса. Они обе рассмеялись, но на Доминику как ведро с холодной водой опрокинули. Реддл. На него не подействовали чары вейлы. Да кто он вообще такой?