Скованные Тьмой

1 мая 1944 год. Франция. —Госпожа Делакур. Уже давно не молодая, но довольно привлекательная женщина с белокурыми волосами, уложенными в аккуратную причёску, идеальной кожей и тёмно-синими глазами, оторвалась от кучи бумаг и вопросительно посмотрела на своего старого, верного друга и помощника в одном лице. —Что такое, Саин? Что-то серьёзное? Мужчина средних лет, невысокого роста и с едва видневшимися морщинами, протянул ей газету и с беспокойством стал наблюдать за её реакцией. —Эта новость окажется на всех прилавках всего магического мира ровно через час. Пожилая женщина тяжело вздохнула, отложив газету. —Что же ты творишь, Домина? Француз растерянно на неё посмотрел. —Ваша правнучка выходит замуж за самого преемника Гриндевальда. Миссис Делакур сердито на него посмотрела. —Я и без тебя это уже поняла, Саин. Он сглотнул. —Вы не собираетесь вмешаться? — удивлённо спросил он. Она тряхнула головой и задумчиво посмотрела в окно. —Саин. —Да. —Собери всё самое необходимое. Мы уезжаем. Он кивнул и уже направился к выходу, как тут же замер. —А куда? Она всё так же смотрела в окно, о чём-то размышляя, и, казалось, даже не слышала его вопроса, но оказалось наоборот. —В Лондон. Я хочу навестить свою любимую правнучку. Единственное, что осталось от моей покойной дочери, которая отдала всю себя её воспитанию. Так и знала, что не нужно было связываться с этими слизеринцами. Этот Эдвард никогда не внушал мне доверия. Я больше не хочу допускать подобную ошибку, доверив теперь ещё и правнучку слизеринцу. *** —Зачем ты здесь? — сразу же перейдя к делу, задала вопрос Доминика. Получилось довольно грубо и прямолинейно, но Доминика так разговаривала со всеми. Тереза Делакур. Самая влиятельная и богатая ведьма Франции, с которой хотят сотрудничать даже заграницей. Родилась в 1860 году в Париже, в чистокровной семье Валуа. Вышла замуж за Себастьяна Делакура, который являлся ей четвероюродным братом. Сама Доминика, как только увидела её, подумала, что это её бабушка — Доминик Делакур, которая каким-то чудом смогла выжить. Неудивительно, ведь они так похожи. Кажется, Тереза не была удивлена такому приёму. Даже наоборот. Как будто этого и ожидала. —Чтобы ты там себе не надумала на счёт меня, но ты моя правнучка, и я люблю тебя. Позволь мне о тебе позаботиться. Доминика резко встала со стула и направилась к выходу, параллельно говоря: —Ты нужна была мне одиннадцать лет назад, когда вся моя семья оставила меня на произвол судьбы, и я, будучи всего лишь восьмилетним ребёнком, осталась одна в этом жестоком мире. Сейчас мне больше никто не нужен. Каждое слово было сказано идеально холодно и безразлично. Так, как умела только она. Без единой эмоции и без единого намёка на то, сколько слёз она пролила и как загибалась в тот день от боли, запершись в стенах Дурмстранга от всего мира. —Я заботилась о тебе все эти годы! Доминика затормозила прямо около выхода, чуть не врезавшись в дверь, и повернулась лицом к родственнице. —Ты — единственное, что осталось от моей дочери. Как я могла о тебе не позаботиться? Я ведь уберегла тебя от Гриндевальда и его наёмников. Доминика нахмурилась и покачала головой. —Я тебе не верю. Ты лжёшь, я чувствую это. Ты ничего для меня не сделала за все эти годы. Ты видишь во мне лишь мою покойную бабушку. Ты что-то задумала. И я это выясню. —Я и не собиралась скрывать от тебя цель своего визита. Доминика недоумённо на неё посмотрела. —Я не доверяю слизеринцам. Ты не можешь выйти замуж за него и должна расторгнуть помолвку. Иначе это сделаю я. Доминика пыталась переварить полученную информацию, но в голове всё никак не складывалась логическая цепочка. Где здесь вообще логика? —Да кто ты такая? — внезапно ощетинилась она. —Какое право ты имеешь спустя столько лет появляться в моей жизни, как ни в чём не бывало, и требовать от меня что-то? Так ещё и устраивать мою личную жизнь. Я даже своей матери такого не позволяла. И снова это спокойное выражение лица. Как будто она действительно заранее знала все её реакции. —У меня к тебе деловое предложение. Доминика фыркнула. —Нет уж, спасибо, я откажусь. С меня достаточно этих деловых предложений. —Сначала выслушай, а потом уже отказывайся. Доминика закатила глаза и сделала заинтересованное выражение лица. —Я хочу передать тебе свой бизнес взамен на расторжение помолвки. Я же прекрасно знаю, как тебе нужны деньги. Тем более ты ещё очень долго будешь жить. Такова твоя доля. Доминика в ответ на это только рассмеялась. Надо будет рассказать об этом Тому, пусть тоже посмеётся. На её могиле. Его в принципе раздражают люди, которые портят его планы. Тереза совершила огромную ошибку, подумав, что преемник Гриндевальда — всего лишь безобидный мальчишка. —Ты действительно думаешь, что я сделаю всё, что ты захочешь, чтобы получить твой бизнес и деньги? Смешно. Но тебе, кажется, не очень. Единственное, что я не могу понять, это твоего недоверия к представителям факультета Слизерин. Я общалась со многими из них и знаю лучше тебя. Тереза скривила губы, при упоминании о слизеринцах, чем ещё сильнее рассмешила свою правнучку. —Да, я не отрицаю, там есть некоторые отдельные личности, но в основном слизеринцы даже лучше тех же «благородных и честных, святых» гриффиндорцев. Я знаю о чём говорю. Я ведь какое-то время работала в Ордене и общалась с ними. Теперь настала очередь Терезы закатывать глаза. —Не удивительно, что у тебя сложилось такое мнение. Теперь я вижу, что ты такая же змея, как и все слизеринцы. Подлая и эгоистичная змея. —И я горжусь этим. Тереза приподняла бровь. —Неужели? Доминика кивнула. —Мне было приятно общаться и сотрудничать со слизеринцами. Это самые лучшие друзья и собеседники. Я согласна с тем, что они могут обидеть дорогого им человека, но другим они этого никогда не позволят. Больше всего я ценю в людях хитрость, рассудительность, верность, амбициозность и умение добиваться своих целей любым путём, не брезгуя прибегать к нечистым методам. Именно поэтому я так легко находила общий язык с ними. Потому что мы одинаковые. —Твой дед? Абраксас Малфой? Доминика пожала плечами. —Их просто распределили не на тот факультет. Мне кажется, девиз всех слизеринцев: «Ловкость рук и никакого мошенничества». Потому что они всегда действуют очень аккуратно. Доминика больше не видела смысла продолжать, но Тереза думала по-другому. —Слизеринцы, в первую очередь, — эгоисты, думающие о своей выгоде и себе. Когда, они тебя бросят, я посмотрю, что ты на это скажешь. Доминика глубоко вздохнула и покосилась на дверь. —А ты? Ты не такая же? Ты не думаешь в первую очередь о себе и своих интересах? Воцарилось молчание. Кажется, ей удалось заставить Терезу задуматься над её словами. Доминика уже собиралась уйти, оставив француженку наедине с собой, но её в очередной раз остановили. —Ты моя правнучка. Часть моей семьи. Выжившая часть. Доминика, не выдержав, с раздражением на лице резко развернулась к выходу. —А я его невеста! Я стану его семьёй, как ты не понимаешь! *** Ей не стоило говорить последнюю фразу. Доминика уже тысячу раз пожалела о сказанном. Это вырвалось как-то само собой. Хорошо, что Том этого не слышал. Зачем она приехала? Чтобы поиграть на её нервах? Неужели во Франции настолько скучно? Сейчас, как никогда, не хватало Эльзы или Лукреции. Интересно, как они обе устроились в своём новом времени? Доминика крепче сжала маховик времени, который был спрятан под лёгкой кофтой. —Снова собираешься сбежать? Куда на этот раз? В 30-е, своих навестить? Доминика бросила на него хмурый взгляд, ничуть не удивившись его появлению. Она давно почувствовала, что он стоит у неё за спиной. —Ты говорил с ней? — со всей серьёзностью, на которую была способна, спросила Доминика. Он до сих пор не сел рядом с ней. Просто стоял и равнодушно смотрел перед собой, но Доминика прекрасно знала, что сейчас у него внутри эмоций больше, чем у всех людей Лондона вместе взятых. Она чувствовала исходящее от него раздражение вперемешку с… яростью? Злостью? Гневом? Так себе коктейль. —О чём ты сейчас думаешь? — прямо спросила она. Он медленно перевёл на неё взгляд. —Твоя прямолинейность продолжает поражать меня, каждый раз, — сказал он и отвернулся. Доминика нахмурилась. Он злится. На неё. Что она опять сделала не так? Или сказала? Нет, он не был на неё обижен. Он просто злился. Неужели Тереза ему что-то сказала? Но что? —Так и будешь продолжать молчать? Не услышав ничего в ответ, Доминика встала и собиралась аппарировать к себе в квартиру в Лондоне. —Сядь. Доминика скрестила руки на груди. —Я не собираюсь сидеть здесь всю ночь и ждать, когда ты соизволишь мне ответить, — отрезала она. —Тогда стой. Доминика быстро вытащила свою палочку и бросила в него Круциатус, вложив в него весь свой гнев. Разумеется, он с лёгкостью отбил его, даже стоя к ней спиной. Он повернулся к ней и скучающе посмотрел на неё. —Неплохая попытка, но совершенно бесполезная. Доминика изо всех сил пыталась восстановить спокойствие и унять появляющиеся ярость и… восставший дух соперничества? Реддл, кажется, успел заметить перемены в её настроении и теперь с интересом следил за эмоциями на её лице. Эмоции были. Впервые за последние месяцы она снова почувствовала такой водоворот эмоций и чувств. Желание. Желание причинить боль. Пытать. Заставить молить о пощаде. Но больше всего — желание причинить боль. Такую же, какую испытала она от его Круциатуса. Хотя бы один раз. Она хотела хотя бы один раз причинить ему боль. Почувствовать, каково это. Он увидел. Он заметил. Он всё понял. Потому что в следующую секунду она увидела, как его губы растянулись в ухмылке. Его фирменной. —Ну, попробуй. Доминика слегка растерялась, но в следующий миг она почувствовала, как её захватывает аппарация. Как он оказался рядом с ней? У неё не было времени на то, чтобы оглядеться, потому что в неё сразу же полетело около десятка заклинаний, но она успела заметить знакомые сад и особняк. Они в Финляндии. В горах. У него дома. На его территории. —Это не честно! — крикнула она, параллельно отбиваясь от летящих проклятий. Ей пока что не удавалось атаковать. —По контракту — это и твой дом тоже. Всё честно. Доминика уже собиралась высказаться, но одно из проклятий угодило ей в руку, и она, зашипев, создала защитный купол, потратив приличное количество энергии и сил. По крайней мере, у неё есть пара минут, чтобы залечить руку и отдышаться, пока Реддл попытается его разрушить. Едва она успела залечить рану, её купол снесло мощным потоком воды. И её заодно. Что за чёрт? Её отшвырнуло к ближайшей стене особняка. Она ударилась спиной и прикусила язык, сдерживая крик. —И это всё, на что ты способна? Неужели ты — лучшая ученица Дурмстранга на курсе — растеряла все свои навыки? Доминика быстро наложила облегчающее боль целебное заклинание и, встав на ноги, со всей яростью и гневом перешла в атаку. —Ступетфай! —Экспеллиармус! —Остолбеней! —Империо! —Инцендио! —Круцио! —Авада Кедавра! На последнем заклинании она успела заметить удивление, промелькнувшее в его до этого равнодушных глазах. Доминика сдержала довольную улыбку. Он продолжал спокойно отбивать её проклятья, чем увеличивал желание сделать ему больно. В конце концов ему надоело. Она поняла это сразу. И морально приготовилась к худшему, что он может сделать. Не получилось. Ей снова не удалось предугадать его действия. Он сделал то, чего она вообще не ожидала. Палочка выпала из её рук и, упав на колени, она закричала. Лучше бы он применил Круциатус. Что ж... это заклинание на ней уже применяли, но в исполнении Реддла оно было как всегда на оценку «Превосходно». Огонь. Внутри неё был самый настоящий огонь, который мучал её внутренние органы. Крайне неприятные ощущения. Это заклинание относилось к высшему разделу чёрной магии. Оно было наравне с непростительными. Только ещё хуже. В Дурмстранге им пытали провинившихся учеников. Естественно, без ведома их родителей. Жизнь учеников Дурмстранга вообще держалась в строжайшем секрете. Реддл продолжал свою пытку, а Доминика изо всех сил прикусила язык и впилась ногтями в землю, мужественно переживая боль и составляя в голове план. *** —اوه، دنياي بزرگ زيرين! من سوژه شما هستم و از شما کمک می خواهم! نيروهاي تاريکت رو از بين ببر و بهم انرژي و قدرت جديدي در مبارزه با دشمن بده — шептала Доминика на древне-персидском. Когда ей исполнилось семнадцать и она окончила девятый курс, её отправили на месяц в те места, где располагалось раньше Персия. Она жила с одним старым, но могущественным и находившемся всё ещё в своём уме, магом. Он обучал её необычным целительским практикам, в которых была задействована настолько чёрная магия, что Доминика первое время теряла сознание при применении всех этих рунических формул и заклинаний. У него была небольшая библиотека, но в книгах, которые там были, различных рунических формул и практик было больше, чем во всех книгах библиотеки Дурмстранга вместе взятых. И вот одна из этих практик ей сейчас пригодилась. Когда Доминика вернулась в Дурмстранг, ей сообщили, что маг скончался несколько часов назад, и директор позволил ей забрать все книги умершего. Так как хранить их в библиотеке школы было опасно, да и все формулы и практики были на древне-персидском, ей с облегчением передали их. От них за километр веяло самым настоящим злом. Помимо книг ей были отданы коллекции амулетов с выгравированными рунами, а также бесценная коллекция редких трав и зелий, как плата за лечение бойцов Дамблдора в Германии. Когда ей удалось справиться с действием проклятья, она подняла глаза на Реддла и... едва успела отбить летящее заклинание. Тут же подскочив, она почувствовала новый заряд сил и энергии. Сработало. Она продолжила защищаться от его атаки и весьма неплохо. Даже отлично. Ей нужно его как-то отвлечь, чтобы атаковать. Чёртов змей, даже не устал. Это что, такой эффект от бессмертия? —Что ты задумала? — услышала она, сквозь шум дуэли. Или... нет? О, нет! Он у неё в голове. Ну почти. Он установил мысленную связь между ними. Разумеется, она временная. В нескольких метрах от неё, с правой стороны раздался взрыв. Доминика вздрогнула от неожиданности и, быстро установив вокруг себя защитный купол, посмотрела в ту сторону. Её глаза расширились, и она не смогла сдержать поражённого вздоха. Чёрная магия. В самом чистом виде. Руническое пламя. Его использовали в Средневековье в странах Севера, в качестве наказания за убийства, коррупцию, незаконное удерживание человека и за любые виды насилия. На данный момент о нём помнят и знают единицы, но в Дурмстранге и Колдовстворце его изучение и применение на практике входит в учебную программу. Она читала о нём в одной из книг в школьной библиотеке, но его изучение входит в программу последнего, двенадцатого, курса, а также является частью итоговых экзаменов. Самой сложной частью. Откуда Реддлу о нём известно? В школах Запада не преподают такое. Там вообще образование так себе. Всю программу западных школ за все года обучения в Дурмстранге и Колдовстворце проходят за первые два года, так ещё и с дополнением в виде изучения Тёмных искусств и приготовления ядов. Если только... Гриндевальд успел его обучить этому. Что ж, вполне возможно. —Ты хочешь меня убить? — прокричала она. Он ухмыльнулся, направляя огонь на её щит, но ничего не ответил. Доминика зажмурилась и морально приготовилась к неизбежному. Пламя опалило защитный купол вокруг неё, но её саму не тронуло. Это было... странное ощущение. Как будто её обдул обычный ветер. Правда, очень горячий. Она распахнула глаза и недоумённо на него посмотрела. Он как-то странно на неё смотрел. Она бы даже могла предположить, что с беспокойством. Но что могло вызвать такую реакцию? Мгновенье. И она сама всё поняла, когда почувствовала запах горелого. Её волосы. Горели её волосы. Доминика сделала из ближайшего камня небольшое зеркало и с удивлением посмотрела на свои некогда шикарные, белокурые волосы, которые пожирала искра рунического пламени, которая случайно попала ей на волосы. Одной искры хватило, чтобы сжечь её волосы. Почти. Она перевела взгляд на Реддла. Он по-прежнему смотрел на неё. Всё тем же взглядом. Доминика не переживала по поводу испорченных волос. Кровь вейлы самостоятельно их восстановит. У неё появилось нечто большее. Воспользовавшись его заминкой, она с громким хлопком аппарировала и оказалась у него за спиной. —Авра Фан, — спокойно произнесла она. Реддл не успел среагировать, и его смыл мощный поток воды. Она использовала то же заклинание, что и он против неё, чтобы разрушить её щит. Доминика даже не сразу его увидела. Заметив, куда его отбросило, она быстро оказалась рядом. —Экспеллиармус. Его палочка в её руках. Доминика знала, что он может использовать против неё беспалочковую магию, но он на удивление не спешил с этим. Интерес. Она увидела интерес в его глазах. Ждёт от неё следующего шага? Что ей нужно сделать? Доминика глубоко вздохнула и наклонилась к его лицу. —Чего ты ждёшь? — прошептала она, пытаясь правильно расшифровать его поведение. Он слегка наклонил голову вправо и его лицо снова перестало что-либо выражать. Это усложнило её задачу вдвое. Доминика нахмурилась, так и не получив ответа, но взгляд так и не отвела. Их «игра» в гляделки продолжалась по большей мере две минуты, но Доминика успела испытать весь спектр эмоций. Реддла это, кажется, веселило. Доминика почувствовала опасность. Опасность для неё. И не ошиблась. —Беги, — совершенно спокойно сказал он, но его глаза, полыхнувшие красным, говорили об обратном. И она побежала, совершенно забыв о его волшебной палочке в своей руке. Это сыграло с ней злую шутку. —Не хочешь сыграть в одну увлекательную игру? — услышала она его голос в своей голове. Доминика сглотнула, понимая, что выбора у неё нет, и ответила «да». —У тебя есть ровно шестьдесят секунд, чтобы спрятаться. —Где? —Где хочешь. В любой точке мира, до которой успеешь добраться. —И, что будет потом?