Изморозь

Этот день проходит как в тумане. Рассвет, гроб в комнате с завешенными окнами, стакан воды в трясущейся руке, слезы, разбивающиеся о деревянный пол. Утро, лёгкий запах из комнаты с завешенными окнами, лязг доспехов, — своих и чужих, — тягостный говор. Свежий воздух ударяет в голову крепким кулаком, голова идет кругом. Полдень, плаксивый звон колоколов, тягучее церковное пение, закрытая крышка гроба, плач. Слезы раздирают глотку, становится дурно. Вся эта какофония смешивается в адскую карусель. Два часа после полудня, траурная процессия, венки, прощальные речи. Анне не дают поцеловать его напоследок, не дают открыть крышку гроба. Неудивительно, впрочем: капитан кавалерии слишком изуродован. Хлынувший дождь разгоняет часть толпы. Зонт промокает почти моментально, и могильный холод просачивается под её одежды, забирается почти под кожу. Она смотрит пусто на свежую насыпь, заваленную венками, цветами и свечами. Всё кончилось…так просто? — Мне жаль, — она вздрагивает, когда слышит голос Дилюка рядом с собой, — действительно жаль. Анна кивает, прикусывая щеку изнутри. Говорить не слишком хочется. Особенно на эту тему. Дождь белым шумом рассеивает мысли. — В городе сейчас празднуют? — спрашивает тихо, желая как-то отвлечься. Дилюк вздыхает. Кладёт ладонь на её плечо, мягко сжимая. — Они все любили его, и этот подвиг никогда не забудут, но… — Я понимаю, — она горько улыбается, сжимая крепче ручку промокшего зонтика, — в Мондштадте, верно, давно не дышалось спокойно. — С тех пор, как появилась эта тварь. Анна морщится. — Около трёх лет, да? Сколько же людей оно успело убить… Дилюк делает паузу, неловко кашляя. Не знает, стоит ли говорить подобное сейчас. Факты — это слишком больно порою, и хочется завернуть их в какую-никакую сахарную обертку, чтобы не горчило так отвратительно в груди, но…толку-то? — Вампир продолжал бы убивать, если бы не Кэйа. То, что он сделал — поступок, достойный рыцаря. И в груди его жжёт неприятно, а чувство вины давит тягостно на плечи и обвивает сердце ядовитым плющом. Он не успел сказать ему слишком многое. — Да, — Анна вытирает лицо от дождевой воды и слез, — но я бы предпочла, чтобы этот поступок совершил кто-нибудь другой. Дилюк поджимает губы. Мерзкая солянка эмоций расходится по венам. — Я понимаю. Быть может, лучше, чем мне бы хотелось. Они оба оборачиваются, когда слышат шаги за спиной. В толще дождя просматриваются очертания фрака с высоким воротником. Джинн. — Прими мои соболезнования, — магистр смотрит в глаза Анне и берёт мягко за руку. Анна снова лишь сдержанно кивает. Она устала это слышать, о, Семеро, так устала, потому что каждый раз как будто ножом по сердцу хлещут. Джинн вздыхает, прикрывая глаза, будто не желая говорить то, что собиралась. — Ты можешь взглянуть на тело…вампира. Если захочешь. Ты участвовала в расследовании, так что, быть может, тебе будет интересно… Он в лаборатории Ордо Фавониус, под наблюдением Альбедо. — Спасибо, — почти шепчет Анна, — я взгляну.