Сердце Севера

Небесная река, глубокая и бескрайняя, легко несла его сильное тело. В её течении прозрачный и чистый холод горных вершин сплетался с живыми соками побеждающей весны. Могучие крылья легко рассекали упругий воздух, а земля далеко внизу казалась пёстрым одеялом с лоскутами зеленеющих полей, причудливой голубой лентой Медвежьего Ручья и тёмными складками горных хребтов. Он легко лёг на крыло, пролетел над горами и увидел далеко на горизонте вереницы сияющих льдов, медленно ползущих с севера на юг. А ещё он увидел то, что напоминало растревоженный муравейник: тысячи и тысячи живых существ, запертых в ловушке между неприступными горами и неизбежной ледяной смертью. Тот, кого когда-то давно звали Севером и совсем недавно — Далвиаром, понял, что там умирает цивилизация, непохожая на человеческую. Им никогда не построить дворцов, не написать книг и не сложить легенд, и путь их потеряется во мгле. А люди выживут, как выживали всегда. Когда ледяные глыбы сотрут в песок гранитные горы и на века похоронят крепости и фермы, леса и сады, люди уйдут на юг. Они переждут катаклизм, как делали это и прежде. Вечный странник, златоглазый дракон это знал, он видел это много раз. Люди вернутся в земли севера и разожгут огни, построят крепости и фермы, дороги и мосты. Они будут воевать и любить, убивать врагов, и рожать детей, и верить в то, что завтра непременно наступит и будет ещё время, чтобы сказать главные слова, и выпить вина, и всё исправить. Чтобы понять друг друга, и простить, и никогда не разлучаться, жить долго и умереть в один день. Но жизнь длиннее любви, и смерть всегда приходит слишком рано, а люди не меняются, и их глупая вера прорастает, как трава сквозь камни. В своём вечном одиночестве, в холодной бескрайней вышине, далеко над цветущей землёй Север-Далвиар завидовал им, и жалел их, и мечтал о том, что когда-нибудь много веков спустя в далёкой стране он снова родится человеком и жизнь его будет похожа на огонёк в темноте и на песню, летящую издалека. Она будет короткой и бессмысленной, полной потерь и прекрасной. Поднимаясь всё выше в потоках звенящего света, он сделал последний круг над крепостью, прощаясь с сомнениями и надеждами, с жизнью, и смертью, и с любовью, которой не было, но которая могла быть.