Океан и кофе перемешались

Я неуклонно стервенею ꧁꧂

«Знаешь… моя университетская жизнь не такая прекрасная, как я мог бы себе представить. И наличие Чуи в моей группе всё лишь усугубило. Ты даже себе не можешь представить сколько у меня смешалось чувств в его сторону.. Что же я чувствую? Во-первых, я ему завидую. Да, ещё как! Он слишком умён для меня! Ему не нужен такой, как я, я слишком глупый. Во-вторых, я его начал очень сильно ревновать. У него появилось столько новых друзей… Хах, а я теперь один, Ода, представляешь, даже он ушёл! Как же меня выводят из себя его новые друзья. Этот весь такой миленький Накаджима Ацуши. Как можно всё время быть таким добреньким? Да невозможно быть таким ко всем! Он либо лицемер, либо я уже и не знаю. А этот Акутагава. Угрюмое нечто. Как Чуе вообще может быть интересен такой человек?! Ах, точно! Я забыл! В сравнение с этими двумя, я ничтожество в математике, физике и всём этом… Конечно же моему гению будет интереснее с такими же умами, как и он сам… Не подумай, Ода, я не настолько эгоистичен! Я наверное тебе сейчас противен… Но нет, я же знаю, ты всегда меня понимал! Никогда не осуждал… Я рад, что у Чуи новые друзья, но почему при их наличии он забывает меня… Почему… Я ведь так его люблю. Да, во третьих моя любовь к нему начала ещё больше расти. Я не могу на него не смотреть. Меня манит его голос. Мне повсюду он слышится! Честно слово, повсюду! У меня появилась привычка засиживаться в библиотеке иногда. Она здесь огромная! И даже в той тишине я слышу его голос… Когда я сижу в ароматном кафе, я чувствую его запах. Это невыносимо! Я не могу так жить! Я настолько стал от него зависим! А он так просто меня покинул… Он хоть изредка обо мне думает?… Та и почему тогда не подошёл и не сказал, что больше не хочет быть моим парнем? Ты не подумай, иногда мы проводим время вместе, на начале года так и вообще всё время у меня дома вместе были. Помогали друг другу с учёбой. Хотя скорее он мне, нежели я ему. А теперь… Теперь мы разговаривали в последний раз более недели назад. Ода… у меня сердце трещит по швам… Я стараюсь, честно стараюсь как-то занять свою голову! Карамзин говорил: «Где трудится голова, там труда для сердца мало, там любви и не бывало, там любовь одни слова». Но, чёрт, на долго это не срабатывает. Я снова начал быстро терять вес, это стаёт сильной проблемой. После каждого приёма пищи мне стаёт плохо. У меня бессонница. Зато, Ода, какие же красивые восходы солнца! Они такие огненные! Прям, как его волосы… Мне кажется, что он ко мне похолодел. Это страшно, мне очень страшно, я боюсь. Да, я привязался! Да, я дурак! Нельзя привязываться к людям! Нельзя! Но я жить без него не могу! Он стал коротко отвечать на мои сообщения, в универе на меня даже не обращает внимания… А я ведь тоже человек… Мне ведь тоже может быть больно…» ~Из дневника Дазая Осаму~ Продолжать рассказ я буду не сначала учебного года. Фрагмент из дневника предоставил вам ту информацию, которую вы пока что должны знать. Этого пока хватит. Продолжу же я как раз з того момента, где Дазай не общался с Накахарой уже на протяжении недели, с момента, где он сидит в парке и пишет: Кофе Вы б только знали, Каково изнеможенье, Когда часами кофе пьёшь. Я пил его не лишь для пробужденья, Скорей от тошнотворной боли И солёных слёз. Вы знаете... Оно ведь чудотворно! Все боли в животе рукой снимает! И запах у него тот терпкий, Туман перед глазами убирает. Тогда так быстро выпив кофе, Не тратя время на еду, Я сел за книги, всё мечтая, Что тест прекрасно напишу. Этот стих поэт написал на смятом куске бумаге, найденом в рюкзаке, сидя в небольшом парке близь университета во время одного из окон, то есть во время, когда не было пары. Чуи сегодня не было в универе. Осаму и вправду исхудал, костлявые руки держали помятый листок, как вдруг из-за спины прозвучал голос: «Сам написал?». Дазая передернуло от испуга. — Прошу меня извинить, не хотел тебя напугать. Пожалуй нужно представится, меня зовут Фёдор Достоевский, я из физико-математического, второй курс. Ты, я полагаю, из литературного, раз стихи пишешь? — Очень приятно, я Дазай Осаму. И ты всё же ошибся, я из физико-математического, но первый курс. — Удивительно, стихи пишешь и пошёл на физико-математический. Ты ещё наверное и перечитал уйму книг и не плохо разбираешься в литературе? — Что-то типо того. — Мы с тобой похожи. Литература всегда была моей страстью! И всё же я изучаю технические науки. Просвети меня, почему же ты пошёл на этот факультет? Ты ведь не фанат физики и математики, да? Под листком у тебя новелла Джека Лондона, а не какой-то задачник. К тому же я уверен, что в твоём рюкзаке также имеется кучу помятых листков с хаотичными записями придуманных строк стиха, а может быть и маленькие отрывки из романа, который ты пишешь. Я ведь прав? Дазай сидел в ступоре. Он пялился на нового знакомого и тот рассмеялся. — Та не пугайся ты так. — сказал незнакомец. — Ты прав, но как? — в замешательстве всё же спросил Дазай. — Я тебе описал себя. Как видишь, мы похожи, даже очень. Мы и одного возраста. Я на год ранее пошел в школу. Ну, что же, Дазай-кун, какая причина? Почему физико-математический? — Ты знаешь ответ, Дост-кун, у тебя та же причина. Ты обожаешь и ненавидишь писать стихи и книги, заниматься литературой и историей. Ты считаешь эти занятия бессмысленными, а людей понимающих технические науки гениями. — Да, ты прав, у меня та же причина. — Нет, прав здесь ты, мы похожи. — Дазай-кун, ты ведь любишь шахматы? — Сыграем партейку в соседнем кафе? — Читаешь мои мысли! Кстати, приятно познакомится, Дазай-кун. — Взаимно, Дост-кун. Погода стояла осенняя, а соответственно и прекрасная. Не холодно и не жарко, куда уж лучше. Зайдя в старенькое кафе рядом и одолжив у хозяина игральную доску, они начали партию. Возле них разместился ароматный бамбл кофе и кажется Осаму перестал слышать запах волос Накахары. Фёдор играл за белых и первый шах сделал пешкой с G2 на G3. Ожидаемо, что сделано это было для того, чтобы переместить последующим ходом слона на G2. Осаму же сначала вывел коня. Впрочем, партию я описывать не буду, в этом нет нужды, скажу лишь, что Дазаю удалось обыграть соперника. Правда это было не на долго, в следущей партии победу одержал Фёдор. Время поджимало и обменявшись номерами телефонов, они пошли на пары. Обоев понимали, скоро их ожидает новая партия. После учёбы шатен уже было хотел написать Чуе и спросить причину его отсутствия, но рыжеволосый его опередил и отправил краткое сообщение: «Прийди после универа ко мне». Осаму аж дрожь пробрала. Страх переполнил его. Но, не смотря на эту тревогу, он отправился к Накахаре. Идти было около часа и всё это время Дазаю было не хорошо. Постоянные вопросы взрывали его голову. Он пришёл. Вот он, момент истины! Поднявшись к дверям, гость позвонил и двери открылись. Шатена сильно прижали к стене и начали целовать. Целовать ярко, огненно и страстно. — Осаму, идиот, как так можно?! Я ведь тоже имею свойство скучать за тобой. Не успел Дазай ответить, как его руку начали сильно сжимать, а шею с любовью и силой целовать. — Как же ты заставил меня мучатся! Я ведь тебя люблю, а ты так долго пропадаешь, идиот! — продолжал рыжеволосый. — Чуя, хватит! — резко ответил шатен. — Тебе нужно отоспаться, ты слишком много вина выпил. — Спать? Тогда ты остаёшься тут, без тебя я буду только больше пить. «В-четвёртых, он начал меня очень часто бесить. Я ничего не могу поделать, иногда терпеть его моих сил нет. Хочется накричать, высказывая всё, что думаю. В тот момент, когда я опять к нему пришёл я и так был в отчаянье. Ты должно быть подумаешь, что я должен был обрадоваться такому его действию. Нет, я не обрадовался. Мне почему-то было неприятно от его касаний, они уже не обжигали так приятно своим теплом. Чуя обжигал меня холодом. Я остался и, Ода, я не знаю, что со мною не так.. Я полюбил его ещё больше. Мне не понять, что со мной творится. Он включил медленную песню и закрутил меня в танце. Танцую я конечно ужасно, но ему было всё равно. То бешенство в его глазах переменилось на доброту и нежность. Он обнимал меня до самого утра. И что я должен чувствовать теперь?» ~Из дневника Дазая~ Утро настало быстро. Для кого-то оно было приятным, а у кого-то голова разваливалась. За окном был ливень, приятный шум воды будто говорил: «Поспи немного, когда ещё появится такая возможность?». Но увы, универ не ждёт. Ну хоть не к первой паре, уже что-то. — Доброе утро, солнце. — с улыбкой молвил Дазай. — Моя голова… — Ну а ты чего хотел? Немало ты выпил вчера. Ты начал курить? — А, это… Тачихара приходил, я ему распечатывал какой-то доклад, это он курил. — Тачихара это?.. — А, из литературного, друг Акутагавы. — Ладно, сделаю вид, что мне это что-то говорит. Следущий вопрос, где ты пропадал всю неделю? — Не важно. Чуя попытался встать с кровати, но голова слишком болела. — Важно. — Боже, отстань уже. Накахара всё же поднялся и тут же понял, что только что сказал. — Дазай, прошу, извини! — рыжеволосый встревожено начал вглядываться в тощее лицо поэта. — Та нет, ничего. — Осаму поднялся, принялся одевать пиджак и собирать сумку. — Я уже привык. Вот конспекты за эту неделю, потом как-то отдашь. Он положил тетради на полку и пошёл к выходу. Осознавая свои ошибки, наша ненависть к нам самим начинает быстро возрастать. Сердце зжимает непонятная материя, его стуки оглушают нас и нам остаётся одно — бежать. Чуя побежал, схватил шатена сзади и пленил в свои объятия. — Осаму, прости, прошу прости! Я всю неделю много выпивал, мне нет оправдания, я знаю, но прошу тебя, прости! Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю. — Научись расставлять приоритеты, Чуя, а пока я в универ. «В-пятых, во мне начали рости раздражение и злость. Я уже не могу порой это сдерживать. Я неуклонно стервенею. С каждым разом всё больше. Моё физическое здоровья не позволяет мне громко выражать это, но по глазам и интонации в голосе можно прочитать абсолютно всё. И всё же, на него долго злится просто невозможно… Каждое раздражение перерастает в слёзы и постоянное повторение одной и той же фразы: «Я его люблю!». Да, порой бывает очень тяжело.» — Дазай… Высокий юноша освободился от объятий, повернулся и мягко поцеловал рыжеволосого. — Даже запах алкоголя не может перебить твой неповторимый аромат. — Прошу, извини.. — По-прежнему влюбляюсь я в твой запах. По-прежнему живу я лишь тобой. Ты ведь пленяешь взор мой беспощадно. Ты ведь моей опять командуешь душой. — после этих строк у Чуи засверкали глаза. — Я тебя люблю, солнце. Дай мне какой-то пакет, пожалуйста, я выкину по дороге пустые бутылки. Не пей сегодня, отойди немного. Я вечером ещё прийду. — с улыбкой закончил Дазай. «В-шестых, он моя зависимость, мой наркотик. Без него моя жизнь ничего не стоит.»

Реванш желаете, сударь? ꧁꧂

— Дазай-кун! — Фёдор подбежал сзади с радостной и одновременно спокойной улыбкой. Вся его персона была соединением противоположностей. Даже сейчас в нём смешались энергичное счастье и тихое спокойствие. — Дост-кун, рад тебя видеть! — Выглядишь так себе, однако. Ты более опрятный в другие дни. — подметил новый знакомый. Фёдору свойственно обращать внимание на мелочи, которые не бросаются сильно в глаза. Вот сейчас например это были немного развязанные на руке бинты и немного спавший носок. — А ты я вижу светишься от радости. — с некой то ли ухмылкой, то ли улыбкой ответил шатен. — Конечно, ведь я встретил тебя, своего шахматного друга. Можно тебя считать своим другом? «Во всей этой ситуации с Чуей случилось и кое-что странное: мною заинтересовался второкурсник с моего факультета. Шахматист. Он говорит, что мы очень похожи и пока я даже не могу это отрицать. Если говорить честно, то я очень рад его появлению. Его зовут Фёдор Достоевский. Он очень хорош собой. Довольно высокий ростом, где-то, как я. У Дост-куна тёмные глаза, что отливают на свету аметистом; волосы, как тёмный виноград и длиной они почти к плечам. Кстати, довольно-таки мило и привлекательно выглядит, когда он какую-то часть волос сзади завязывает в хвост, оставляя передние пряди. На светлом лице чётко выделены острые скулы и ярко выражены губы цвета роз. Неудивительно, что на него так посматривают девушки с многих факультетов. Его стиль мне пришёлся по вкусу. В нашу первую встречу на нём были прямые тёмно-фиолетовые брюки и такого же цвета гольф, грубая чёрная обувь и белое, как мороженое пальто. Видно щёголь он был ещё тот. Сегодня на нём уже была белая рубашка, песочные прямые джинсы и такая же джинсовая куртка. Я конечно выглядел так себе, учитывая, что я спал и ходил сегодня в том же, так ещё и голову не помыл, не говорю уже о худобе, что придавала болезненный вид. Впрочем, ему было всё равно, как я выгляжу. До сегодняшнего дня мы с ним лишь сыграли пару партий в шахматы и поговорили на самые повседневные теми. Это дало мне не много информации. Во-первых, он очень умён. Когда мы играем в шахматы у нас будто война начинается на маленькой доске. Во-вторых, он очень спокойный, это я тоже подметил во время немногочисленных партий. Вообще Фёдор очень приятный человек: интересный в разговорах, приветливый ко всем, всё время улыбается. Да, улыбается… Вот оно что! Вот что меня так в нём тревожило! Он всё время с этой доброй улыбкой! А если не с ней, то на его лице какая-то гримаса. В любом случае в спектре его эмоций (я имею ввиду видимых) ты не увидишь отчаянья, гнева или чего-то отрицательного. Занимательный человек. Даже очень.» ~ Из дневника Осаму ~ — Думаю можно. — ответил шатен с неким удивлением. — Ты же сегодня останешься в библиотеке? На лице Дазая опять застыло удивление. Откуда Фёдор знает, что кареглазый часто проводит время в библиотеке? Часто видел или же наблюдал? — Сегодня, я должен пойти к другу сразу после универа, он болен. Но ты прав, я часто остаюсь в библиотеке. — Хм, ну раз так, то ладно. Впрочем, друг твой не болен, можешь не обманывать. Если ты о рыжем юноше, то я видел, как он с друзьями вчера много вина купил. — Да.. да я о нём. Сути это впрочем не меняет. — Ты прав. У нас одно окно совпадает, сходим, как вчера? — Да, я только за! В кафе, как всегда играл лёгкий джаз, как всегда стоял приятный аромат кофе, как всегда было не много люду, как всегда было классно ведь можно отдохнуть от университета. В конце зала, возле большого окна был столик на две персоны. То что надо! Кафе было чудным. Знаете это был тот тип заведений, где можно было взять из полки книгу и почитать, где был небольшой выбор настольных игр и так далее. Взяв шахматы, они начали войну белых и чёрных. Шаг за шагом развивались их тактики, накалялись нервы, заострялось внимание. Лишь ихние лица и движения сохраняли спокойствие. — Хах, прекрасно сыграно Дост-кун! Я сдаюсь. — резко и с восторгом произнёс юноша. — Благодарю, тебя подвёл лишь один твой ход. — Да-да, знаю. Понял я это правда слишком поздно. — Ну-с, 5:4 в мою пользу. Реванш желаете, сударь? — с театральной манерой произнёс Фёдор. — Только за! Но сначала, позвольте мне кое-что вас попросить. — Что же? Дазай переменил манеру речи и спокойно с мягкой улыбкой попросил: «Дост-кун, расскажи какой-то из своих стихов. Хочу услышать хотя бы один.» Фиалковые глаза на некоторе время уставились на кофейный взор, а потом выразительно и тихо начали: Дождь идёт. Машины едут. Куда иду я? В никуда. Чего я жду, совсем не веря? Зачем живу я день со дня? А впрочем нету смысла думать То о том и то о сём. От чувств устал я, что же будет? Как дальше жить мне под дождём? Ненависть меня ломает. Страх сжигает изнутри. Ностальгия убивает. Счастье слепит, не уйти. Страданья сердце заливают, Любовь всегда тому виной. Тревога мною управляет. Пора-ка мне уже домой. — Дождь из чувств.. — задумался шатен. — Да, Дост-кун, ты прав, люди тонут не в горе и не в слезах, не в мыслях и не в роботе. Люди тонут в дожде из чувств. — Люди тонут в грехах. Ты это знаешь лучше всех, Дазай-кун. — холодно молвил Фёдор, помешивая кофе. Дазай на некоторое время устремил взгляд на собеседника, а потом сделал такое выражение лица будто говорил: «Да, ты прав» и начал свою импровизацию. — Гордыня всегда куёт нам оковы. Жадность слепит и делает зло. Фёдор поддержал эту затею. —Гнев выметает человечность из кожи. Похоть пленяет все думы и взор. —Лень потребляет все силы напрасно. Зависть убьёт самых верных друзей. —С чревоугодием не безопасно, Невыгодно жить так до конца дней. На минуту они застыли в молчании, смотря друг на друга, а потом засмеялись, как старые друзья. Через несколько мгновений Дазай с опущенными глазами, с мягкой и одновременно трагической улыбкой сказал: «Должен признать, Дост-кун, именно благодаря тебе во всех этих цифрах и формулах я снова нашёл слова. Слова свободы. Благодаря тебе, я снова нашёл своё положение на шахматной доске.» — Романтик, ты однако. Не хочется жить тебе в серости, хочется красоты во всём. Даже в строчках о грехах. — ответил Фёдор с ухмылкой. — Я всего лишь простой человек, такой же, как и другие. Если другие живут в серости, то и я буду. Фёдор недовольно уставился на Осаму. — Так не пойдёт. — резко молвил победитель последней партии. — У нас ещё есть время, заскочим в одно место, давай быстрее. Фёдор быстро расплатился, схватил шатена за руку и повёл в неизвестном направлении. Кареглазый недоумевал, что вообще творится и всё же решил подчинится другу. Они шли недолго и в конце концов добрели к какому-то разваленному зданию. — Дазай-кун, посмотри, что ты видишь? — Развалины. — Я задал вопрос Дазаю Осаму, а не прохожему. Мой друг так никогда не ответил бы. — Я вижу красивый портрет приваленный досками и… Шатена прервали. — Нет, это не твой ответ. Я хочу услышать не то, что видят твои глаза, а что видишь ты. — нервно, даже с повышеным тоном сказал Фёдор. Осаму уставился на товарища, а потом опять на развалины. — Я вижу тоску, она здесь обитает. Разваленный дом уже никогда не вернуть в прежнее состояние, ведь в нём правит тоска. И сколько не перестраивай в его стенах всегда будет дышать тоска. Даже если в этих стенах будет звучать смех и радость, уже ничего не исправить. Рано или поздно тоска даст о себе знать. — Этот дом мне тебя напоминает. Ты ведь даже не на долго выходить с этого состояния себе не позволяешь. И знаешь почему? — Почему? — Ты не сможешь писать. Дазай уставился в какую-то точку и прикусил губу. — Сердце забилось сильнее, да? Ты знаешь, что твоё искусство это последствие тоски. И хотя ты говоришь, что хочешь быть, как все, это неправда. Ты считаешь, что твоё искусство делает тебя особенным и тебе это нравится. Нравится быть не таким, как все. Дазай-кун, невозможно заглушить людскую эгоистичность и самовлюблённость в себе до конца. — Ты этого не сказал бы, не будь в такой же ситуации. — Шах и мат, Осаму, поздравляю! Ты прав, мы с тобой в одной лотке. Говоря о тебе, я описываю себя. — И всё же различие должно где-то быть. — спустя некоторое время ответил шатен. — Думаю скоро мы его увидим. — Ты мне, как старший брат, Дост-кун. Теперь уже Фёдор удивлённо уставился на друга. «Интересно» — сказал он, после чего они оба стояли и молча разглядывали развалины.

К всему тебе! ꧁꧂

Звонок в дверь. Шатен, как и обещал, после учёбы примчался к Накахаре. — Входи. — Ты целый день спал? — удивлённо спросил Дазай. — Ага, типо того. — устало ответил рыжеволосый и уткнулся лбом в грудную клетку гостя. — Ты чего это? — Мне что теперь к тебе и прикасаться нельзя? — недовольно промычал голубоглазый. — Та нет, можно конечно. — Ты тёплый. Осенняя прохлада уже начала пробираться в дома и захватывать самые тёмные углы. Впрочем, до меня она тоже уже добралась. — Иди сюда, мой тёмный уголок. — Осаму заключил Чую в тёплых объятиях. — В жизни столько пить больше не буду… Мне так плохо… — Тогда пойдём я чайку заварю. — Давай. Весь вечер они провели в разговорах, как в старые добрые. Пили чай, рассказывали, что с кем случилось на этой недели. Шатен мельком упомянул Фёдора, стараясь эту тему не развивать. Чуя рассказал о Акутагаве и Ацуши. До университета они учились в физико-математическом лицее, поэтому в этой сфере у них очень много общего. Но вот незадача, Дазая уже даже перестали выводить из себя эти двое, весь вечер с головы не выходил новый знакомый. — Осаму, прости, что отстранился. Это было глупо и под воздействием эмоций от новых знакомств. Ты для меня всегда важнее. Помни это. — краснея и неуверенно говорил Чуя. Дазай лишь тепло улыбнулся и взял Чую за руку. — Ты для меня тоже важнее всего, солнце. Пойдём фильм глянем, чтобы отвлечься? — Давай. Какой? — Дэвида Финчера, как ни как мой любимый режиссёр. Предлагаю «Se7en». — Понятия не имею о чём фильм, но раз хочешь, то я только за. — Прекрасно. Дазай уже видел этот фильм, выбрал его потому, что знал, что Чуе понравится. Он не прогадал. Рыжеволосый не отрывал взгляд от экрана, а шатен не отрывал глаза от Чуи. Наконец он может быть рядом. Кареглазый всё время перебирал огненные волосы руками, как-то обнимал Чую и так далее. На моменте, где один из главных героев был в библиотеке Дазай тихо сказал: «Я безумно люблю твои волосы.» — Дазай, та сколько уже можно говорить о моих волосах? Если я их состригу до корней, то что, тебе станет на меня наплевать?! Да, ведь так и будет! В первую нашу встречу ты сам говорил, что внешность на первом плане и.. — Чуя не договорил: его прервали. — Я впервые влюблён, Чуя... впервые... — Дазай говорил это тихим и спокойным тоном с мягкой улыбкой на лице. — Я думал тебе нравятся комплименты... — последовала некое молчание. — Можешь состригать свои волосы, красить.. В общем, делай, что угодно со своей внешностью, мне всё равно. Я полюбил тебя не из-за того, как ты выглядишь. Я полюбил тебя за твои речи, ум, идеи, мысли, слова, за твою личность. Помню, как ты о сильных людях при первой встречи говорил.. Я тогда ночь не спал — думал об этой идеи. И знаешь, с каждым новым раздумьем, я понимал, что начинаю тебя любить лишь за эту твою мысль всё более и более. Да, ты прекрасен снаружи, это и слепой заметит и да, я до безумства влюблён в твои волосы, губы, глаза, но главное ведь не оболочка, а то что внутри. А то что внутри тебя... так манит! Боже, Чуя, я заснуть без твоих речей уже не могу! Даже всю эту неделю я засыпал лишь благодаря снотворным. Я всё время думаю, как ты ответишь на той или иной вопрос, что думаешь по тому или иному поводу. А когда мы видимся и ты о чём-то начинаешь рассказывать, я не имею права перебить тебя и задать те вопросы, ведь сначала хочу послушать. Да, я говорил, что главное внешность и когда видишь кого-то впервые, то очень даже, но любить мы начинаем не из-за внешности, а из-за мыслей, которые и формируют личность. Да, я полюбил тебя не из-за огненных волос, не из-за блестящих глаз, любовь к внешности пришла позже, сначала я полюбил тебя, тебя настоящего, того, кто живёт внутри. Извини, что говорил о твоей красоте, я не знаю, как ещё ведут себя влюблённые. Во всех романтичных историях ведь описывается более любовь к тому, как выглядит человек, а не к истинной личности. Вот я и подумал, что комплименты нужно делать.... Они молчали пару секунд. Дазай опустил глаза. Накахара наоборот смотрел прямо на шатена. Рыжеволосый поднял рукой подбородок собеседника и поцеловал его. — Извини... Что начал ссору. — сказал тихо Накахара до сих пор возле лица Дазая. — Чуя.. — прошептал Осаму. В ответ прозвучало вопросительное мычание. — Запомни на всю жизнь, если я тебя также поцелую — это будет показателем моей любви не к твоему телу, или внешности, а к тебе всему. К твоим проблемам, задумкам, страхам, к твоему счастью, или грусти.. К всему тебе! После этих слов кареглазый поцеловал Чую. — Дазай, извини, что накричал. — это единственное, что смог выдавить шёпотом Накахара после поцелуя и они продолжили смотреть фильм. Сообщение от Дост-куна: /Доброй ночи, завтра ведь суббота, давай сходим сыграть пару партий в шахматы? Кстати я стих написал, хочу тебе прочесть, интересно поймёшь ты задумку иль нет/