Amor tussisque non celantur

Происходящее кажется странным. И это как минимум. Такая легкая, наверное, даже слишком, атмосфера уже давно известного кафе. Сегодня оно какое-то особенно уютное. Тихие переговоры посетителей, зачем-то слегка приглушенный свет, из-за нового бра отдающий слегка оранжевым оттенком. Бариста спокойно работают, изредка звеня посудой. Джонхан, смотревший до этого в зал, оборачивается снова к стойке, встречая там озорной взгляд больших темно-карих глаз. Сынчоль смотрит на него с легкой улыбкой на губах, по которым тут же проводит языком, стоит человеку напротив обратить на них внимание. Юн встречает этот жест смущенной улыбкой и отведенным взглядом. Какой кошмар, будто бы до этого внимания от парней не видел, а. Сынчоль продолжает загадочно улыбаться, смотря в чужие глаза, заставляя Джонхана испытывать все большее смущение и задаваться из-за этого вопросом «почему?». Парень ставит перед ним бокал рафа чиз-кофе, улыбки с лица не убирая, понимая, какую реакцию она вызывает. Юн берет бокал чуть дрожащими руками, все еще не понимая, что к чему. А Сынчоль все смотрит и смотрит, стараясь заглянуть в глаза. Джонхан пытается скрыть смущение за кофе – откуда бариста вообще знает, что это его любимый? – и не смотреть на человека напротив, но его внимание заставляет делать все с точностью до наоборот. И парень теряется в глазах напротив, в которых так и плещется какое-то странное и нежное тепло. И, когда кажется, что ситуация страннее стать уже не может, Сынчоль тянется вперед, хватает за ворот рабочей рубашки и тянет на себя. Джонхан охает от неожиданности, и шумно выдыхает, когда чужие, чуть шершавые и теплые губы накрывают его собственные. Парень дергается и просыпается. Широко открывает глаза и смотрит на потолок своей квартиры, пытаясь осознать происходящее. Что как бы не было ни теплой атмосферы, ни оранжевого света, ни милого бариста. Джонхан лежит в своей квартире, в своей кровати и как бы немного спал. Юн проводит вспотевшими ладонями по лицу, постепенно осознавая ситуацию. И ничего хорошего в ней не было. — Пиздец. Что это такое то а? — вопрос так и остается висеть в воздухе, пока Джонхан пытается отогнать наваждение и снова уснуть. *** Утром хочется спать. Сильно хочется, сильно спать. Ночь выдалась беспокойной, а все потому что снился один и тот же сон, который разбудил его в первый раз. И все там происходит по одной схеме. В какой-то момент это начало даже раздражать. Хотя сейчас раздражает даже собственное отражение в зеркале. От плохого сна — дай боже пару часов поспал на самом деле — под глазами легли тени, глаза опухли, да и не только они, лицом в целом. — Ужас какой, — удрученно выдыхает Джонхан, отрывая взгляд от зеркала. Хотя это больше какой-то пиздец. В итоге Юн не завтракает, ибо кусок в горло не лезет, лишь пьет просто черный кофе даже без сахара. Больше времени уходит на сборы, ведь приходится как следует красится, чтобы хоть как-то скрыть отсутствие сна. Отпугивать клиентов одним своим видом все же не хочется. В итоге Джонхан почти опаздывает, из-за чего получает недовольный взгляд Чжиюн. Она открыто ворчит о том, что так нельзя и вообще «ты обычно приходишь за полчаса». Юн это умело игнорирует, лишь улыбается уголками губ, извиняясь перед коллегой. И продолжает улыбаться, когда та «радует» его новостями: хозяйка сказала, что сегодня будет поставка, которая вообще-то должна была быть в пятницу, то есть вообще в его выходной. Но нет, придется таскать цветы. Чжиюн уходит, а парень уже устало падает на табуретку возле стойки. Этот день явно будет тяжелым. Утро в магазине ушло как раз на разгрузку новой партии цветов. И повезло, что никто не пришел с утра пораньше в магазин, и даже не звонил. Такое бывает редко. Уже когда Джонхан занимается расстановкой цветов, приходит первый посетитель. Юн, стоявший до этого с мальвами в руках, откладывает цветы на стойку и идет обслуживать клиента. Первый тревожный звоночек звенит как раз после этого самого клиента. Джонхан снова возвращается к стойке, чтобы разобрать лежавшие на ней мальвы, как вдруг заходится в достаточно сильном кашле. Это заставляет схватиться за стойку, согнувшись почти пополам. И мало было этого, так рядом со стойкой была незамеченная лужа, оставленная Чжиюн. Надо будет ей за это высказать. Юн, конечно же, на ней поскальзывается в приступе, уровнив вместе со своей тушкой еще и цветы со стойки. Когда приступ заканчивается, парень обнаруживает в ладони лепестки мальвы, но значения не придаёт. Лишь скидывает на пол рядом с цветами, не заметив, что в этом скоплении цветов не было ни одного поврежденного цветка. Все были целые. *** В обеденный перерыв, спасибо что именно обеденный и именно перерыв из-за практически отсутствовавших посетителей, Джонхан закономерно приходит в кафе. Состав работников там почти тот же самый, который вчера. По крайней мере, парень успевает заметить стоящих за стойкой Сынчоля и Джису, как к нему подлетает Су, снова отвлекая все внимание на себя. Он смотрит подозрительно и щурясь, при этом смешно пыхтя. Джонхан уже открывает рот, чтобы начать оправдываться, ибо знает эту реакцию, но его обрывают раньше: — Даже и не думай, я тебя насквозь вижу. Хотя что на сквозь, по тебе и так видно, что тебе хреново. Ты спал вообще вчера, нет? Еще и не ел поди. И вот даже не пизди, что да, — Минхао сопит едва ли не от злости, заставляя слабо улыбнуться. — Так. Сейчас идешь и берешь не только кофе, но и еду. И только попробуй не, я тебе в это кофе слабительного подсыплю. Или в винишко твое. Джонхан сопит от возмущения, когда слышит это все, даже руками зачем-то машет, но быстро складывает их на груди и хмурится: — Только попробуй, я тебе герани в трусы нафигачу. А Минхао терпеть не мог герань. Выглядит не очень, запах ужасный и вообще «у меня на нее страшная аллергия, вот умру и что ты без меня будешь делать?». И угрозы были вполне себе реальными: у обоих были ключи от их квартир. На всякий случай. Мало ли кто-то вообще на звонки отвечать не будет, а так можно прийти и дать по тупой бошке. Так уже было, причем в обе стороны. Минхао не отвечал после какой-то попойки, а Джонхан после одной особо сложной сессии в университете проспал мертвым сном почти весь день. В обоих случаях приходилось по двадцать минут ломиться в дверь, а потом давать пинка под зад, чтобы жизнь мёдом не казалась. После этого и решили обменяться ключами, все равно доверяют друг другу, да и для нервов это явно полезнее будет. Су задыхается от чужой наглости на секунду, но все равно кидает «я на кухню, и только попробуй не сожрать то, что принесу», разворачивается на пятках и улетает в соседнее помещение. Джонхан качает головой на это все, но послушно отходит к стойке, потому что про кофе никто ничего не говорил, а за столик идти просто не хотелось. Там парень встречается с удивленным взглядом новенького бариста и уже откровенным ржачем Джису, который разве что не плачет от смеха. Это заставляет Юна закатить глаза и кинуть в него лежавшим рядом чеком. — Два дебила – это сила, — отсмеявшись, давит из себя Хон, выкидывая при этом чек. — Для них это нормально, расслабься и работай, а я отойду пока. Джису хлопает по плечу все ещё шокированного Сынчоля, который переводит взгляд с коллеги на Джонхана. Второй громко, но беззлобно пыхтит, чем заставляет старшего бариста снова заржать и уже быстро удалиться с рабочего места. Но не только бумажки умеют летать: — Три дебила вообще-то! Я тебе это еще припомню! — кидает тому в спину Джонхан, делая пометку в голове о том, что надо что-то придумать для мести. Парень снова закатывает глаза, говоря этим «с кем я вообще общаюсь», и внимание снова быстро переключается на человека, мучавшего его всю ночь. Сынчоль все-таки выпадает из своего ступора, улыбаясь, как и в прошлый раз, мило и приветливо. И даже если это дежурная улыбка, это все равно не мешает Джонхану буквально провалиться в нее. Он снова чуть подзалипает и приходит в себя только когда перед его лицом щелкают пальцами. Буквально. Парень вздрагивает. — Выглядите не очень. — Так себе комплимент. Джонхан чуть ведёт плечами. — Не выспались? — Давай лучше отпустим эти формальности, — у Джонхана абсолютно не было ни сил, ни настроения для соблюдения этикета. — Да, не выспался, с кем не бывает. «Из-за тебя, между прочим» — проносится в голове, но не озвучивается. Ну, а как это бы выглядело? Хей, я тебя видел всего один раз, но мне уже снится, как мы целуемся? Ну не глупость ли? — Хорошо, неформально, так неформально, — Сынчоль, уловив то, что собеседник не очень настроен на разговор о своем состоянии, его не продолжает. — Будешь, как вчера? Латте с солёной карамелью? — Нет. Сегодня будет раф чиз-кофе. — Интересный выбор, — это заставляет усмехнуться. — Мне нравится. Сейчас все будет. И это почти напоминает сон, но и атмосфера не та, освещение теплое желтое, да и Минхао подлетает достаточно быстро, ставя перед носом сырный суп. Джонхан уже чуть готов кинуться на него с объятьями, как получает шлепок по бедру. Данный жест от взгляда Сынчоля не уходит, но пара друзей этого не замечает. Удивительно конечно, но Минхао умудрялся понимать с одного взгляда состояние Юна, и что, и в каком виде соответственно, лучше предлагать. Сейчас был как раз тот случай, когда крем-суп был лучшим вариантом. — Эй, Чхве, — привлекает к себе внимание бариста официант перед тем, как уйти к новому посетителю. — Проследи за тем, чтобы этот все съел, а то знаю я его. — Да, проследи, — поддакивает подкравшийся тихо Джису, заставивший двоих парней вздрогнуть. — А я займусь работой. Все это сопровождается громким сопением со стороны Джонхана, что заставляет Сынчоля тихо хихикнуть, пока он ставит перед клиентом кофе. Юн сбивчиво благодарит, утыкаясь смущенным взглядом в тарелку, что вызывает очередной смешок со стороны Чхве. Он считал это все забавным. И его забавным тоже. И, не удержавшись, пристает к Джонхану с расспросами об их «святой троице». Оказывается, что учились они в одном университете, но на разных курсах, ибо Джонхан и Джису были на два года старше. И, как оказывается, ровесниками Сынчоля. Но это не мешало проводить им время вместе больше, чем со всеми своими одногруппниками. «Сцепились комплексами и покатили по дороге под названием жизнь», как выразился однажды Хон. С этого Сынчоль натурально посыпался, хоть и пытался сдержать смех. От этого он даже потерялся за стойкой, согнувшись пополам. А Джонхан снова думает, что у него очень красивый голос, особенно когда смеется. Пускай пока тихо, чтобы не смущать посетителей. И продолжает падать. Остаток дня Юн проводит на работе, кидая взгляды на окна кафе в промежутках между посетителями. И бессовестно залипает на чужой фигуре за стойкой. Приступ кашля снова приходит, но не такой сильный, как утром. Лишь неприятно дерет горло и чем-то странным скользит по языку и нёбу. И остается на нижней губе незамеченным лепестком мальвы, который убирается рукавом рубашки через пару минут после приступа.