Nie martw się, Potter

—————~ஜ۩۞۩ஜ~————— Запах дыма и гари, ужасный, горький и постоянный привкус во рту. Будто в тот день, дым осел во рту, на зубах, языке, легких, вообще на всем, и внутри и снаружи. Будто… Одежда все еще в пыли стен обрушеного здания, будто руки все еще в крови, в глубоких порезах. Как будто дым преследует тебя везде, ты в прямом смысле живешь в нем, он ужасно, до слез, лезет в глаза, щиплет, разъедает их… С этим чувством постоянно приходится выживать жить Теодору Деккеру. Он — обычный 13- летний мальчишка. Для своего возраста он пережил много, слишком много боли, от которой никак не может избавиться. Наверное, это никогда не забудешь, но ему так хочется, чтобы она хоть немного утихла, совсем немного, хотя бы… Перестать мучится от того едкого дыма, звуков, крови, что преследуют его. Прошло уже полгода с той ужасной трагедии, с того ужасного дня, дня когда он остался совсем один, и… Кажется теперь спустник на его оставшуюся жизнь будут только эти воспоминания. Мучительные мысли, и конечно, дым, дым который не отстанет от него никогда. В тот день маме Тео, Одри Деккер, позвонил директор школы в которой он учился, их срочно вызвали. Он не знал почему, но *»скорее всего этот придурок меня спалил»* чертовы сигареты… Пока они ехали мама почти ничего ему не говорила. Выражение ее лица не назовёшь не злостью, не обидой ну и чистого разочарования там не было. Скорее… Всего по немногу, но это пугало больше всего, она отвечала на его вопросы, но очень сухо, бесчувственно, резко, хотя и не удивительно, а вообще, лучше бы она просто злилась или что-нибудь такое… Более банальное что ли… Они шли по городским аллеям в сторону школы, проходили деревья, лавки, дороги. Осенние листья красиво переливались на солнце, медовые, яркие. Они медленным вальсом кружили в прохладном воздухе и очень плавно ложились на тропинки, выложенные бетонной плиткой. — Давай заскочим в музей на пару минут. Спокойным голосом сказала ему мама. — Там сейчас проходит замечательная выставка, и будет очень много всего интересного, вряд ли у меня ещё подвернется возможность туда попасть. Неожиданно, но Тео это обрадовало. Он хотел сказать ей «давай» или «хорошо» но они уже каким-то магическим образом оказались на красивом крыльце Нью-Йоркского Метрополитен-музея. *** Его мама ходила довольно быстрым, поспешным и таким беспокойным шагом, она смотрела на висящие шедевры на стенах. Пропускала некоторые, которые на её взгляд наверное были не такие уж и хорошие, и наоборот подходила к некоторым ближе, что бы рассмотреть их. Тео еле за ней поспевал, плелся позади неё. Ему все вокруг казалось таким спокойным, а работы великих художников такими изумительными что он думал смотря на них «*это вообще картина или фотография? *» или «*человек вообще может так рисовать? *» Ну и конечно ему хотелось потянуть время в этом музее, в надежде что они сегодня опоздают в школу и спокойно поедут обратно домой. Может быть, мама даже чуть забудет на сегодня про этот случай, и по пути купит ему какой-нибудь хот-дог, или его любимое мороженое: пломбир с шоколадной крошкой, он часто покупал его по пути в школу, в маленьком ларьке в метрах пяти от музея, там часто продавал его продавец по имени Вуди Томпсон. Мужчина лет 45-ти на вид, смуглое лицо, волос на голове почти совсем нет, разве что седоватый, очень светлый пушок местами видно, а когда он считал сдачу надевал свои на вид хрупкие и дешёвые очки из ближайшей аптеки. Любил поболтать с Тео о разном, спрашивал всегда как у него дела, что они проходят в школе и т. д. В общем, наиприятнейший, добрейший мужчина, а какое же он делал мороженое… Пломбир такой идеальный, мягкий, медленно тает во рту, и много шоколада, который явно неплохого качества. Да уж, этот пломбир явно намного лучше чем в ближайшем супермаркете, где они с мамой покупали продукты по выходным. От этих прекрасных мыслей у Тео немного выступила на лице улыбка и вроде бы он даже забыл про дурацкую школу… Что-то его потянуло к маме, хоть он и не говорил с ней вообще после того звонка. Он догнал её чуть ускорив шаг. Она рассматривала какой-то натюрморт. — Мам, может… Вдруг выпалил он. — Тео, посмотри какая работа, прекрасный натюрморт. Он такой живой, но посмотри, тут яблоко немного уже начинает гнить… И вправду, в том месте на яблоке было тёмное пятнышко, хотя он думал, может это тень? — Натюрмортами художник говорит нам, что время идёт очень быстро, все живое не вечно, поэтому так важно ценить время. — А…Ага… Он подумал что говорить ей сейчас что он вдруг захотел поесть мороженого из ларька было бы очень уж глупо, тем более она только как-то… Отвлеклась и по крайней мере сказала ему что-то таким доброжелательным, хотя при этом чуть строгим голосом. Так обычно говорят хорошие учителя, которые умеют объяснять, не орут чуть что, и так понимающе, с интересом смотрят на тебя. Они все шли по коридорам, ныряли из одного зала в другой, его мама продолжала то останавливаться и даже иногда что-то говорила ему, что ему казалось удивительно и наверное хорошо, то спешила вперед по галереям. Последнюю картину на которой остановилась мама была совсем малюсенькой. — Смотри Тео, моя любимая работа. «Щегол» — Боже прекрасная работа… Его невероятно очаровала эта картина, он смотрит на неё как зачарованный. Картина издалека казалась такой реалистичной, что можно было подумать что это настоящая птица. Но если подойти ближе, были отчётливо видны толстые мазки кистью. — Посмотри как проработаны детали, как подобраны цвета, только посмотри Тео, какая динамичная, и очень плавная, невероятно! Он смотрит на эту работу неотрывно. Маленькая птица, Тео сначала даже не помнил как она называется, но после того как мама сказала «Щегол» он понял, сидела наверное на маленькой жердочке прикреплённой к пустой стене. Так мало, но так много, ему казалось, что это не просто картина, это что-то большое, намного больше чем остальные картины, музей, школа, мороженое, Вуди, хот-доги, это будто была не просто картина, это что-то особенное… Мама продолжала что-то рассказывать. И Тео так нравилось слушать её… -Тео, ты видишь как наложены мазки? Посмотри какая здесь техника, интуитивная, легкие прикосновения, тонкие и толстые мазки кистью, и даже… Она чуть прищурила глаза, дабы лучше рассмотреть щегла. — …Пятна и царапины. Видишь вот там Фабрициус кажется даже провел по холсту ручкой кисти.Так аккуратно, так правильно… А Тео очень внимательно слушал и забыл вообще обо всем, картина будто загипнотизировала его, все глубже погружала в свой мир… Тут мама с усилием оторвала взгляд, напоследок взглянув на щегла ещё раз, и направила шаг вперёд, на лестницу что вела вероятно на второй этаж музея. Он так засмотрелся что не заметил как она двинулась дальше… — Тео! Ты идешь? Он обернулся. — Можно, я тут останусь? Хочу еще посмотреть. — Да, хорошо. Я хочу одним глазком посмотреть «Урок анатомии» Рембранда, точно не хочешь пойти со мной? — Я… Нет, мне очень понравилось тут, давай встретимся около птицы… Она издала тихий смешок. — Птицы? Хорошо. Долго не ходи, нам нужно идти, мы же не хотим опоздать. Тут он вспомнил про тот чёртов звонок, и радости как не бывало… Он продолжил ходить в одиночестве. Рассматривать картины. Людей в этом зале почти не было, разве что какой-то старик. Он ходил сцепив руки за спиной, рассматривал картины. И тут он встал рядом с Тео, Тео так засмотрелся на щегла, что сначала не заметил подошедшего. Мужчина тоже смотрел на щегла, но как-то сухо, без каких-либо эмоций, а может… Он тоже был «загипнотизирован» картиной? — Нравится?.. Неожиданно выпалил он, хотя даже не потрудился отпустить взгляд чтобы взглянуть на Тео. Его голос показался оглушительно громким в музейной тишине. — А… Тео хотел ответить какое-нибудь короткое «Да», но тут… *** Все что Тео видел помнил, это яркая, очень яркая, белая, вспышка. Режущий, ужасно громкий звук, он будто резал уши в кровь, разрывал изнутри. Он полз по обломкам музея, в том дыму, пыли и крошках белых стен. Он искал выход ползком. Периодически чувствуя под руками кровавое месево, просто мясо. Кости. Кровь. Но это местами так было, а в основном чувствовалось стекло, обломки, пыль, ткань, вещи людей: обувь, сумки, куртки, зонты…       Обломки и стекло резали ладони и колени в кровь, ладони резались в мясо настолько, так что он не мог понять, то ли он наткнулся на человеческое мясо труп, то ли это просто его руки… А пока полз, он просто думал о маме. Только о ней, ему было абсолютно плевать на боль, хотя скорее он её вообще не чувствовал. Плевать на трупы, того старика, который говорил с ним, у него, в его голове, которой он о что-то сильно ударился, и чуть было не потерял сознание было одно: «*Надо найти маму*», «* Где же мама*», «*её же спасли?*». «*Да, наверное её уже спасли, и она ждет меня в больнице, или на улице, или в полиции*», «* Точно, а если она без сознания лежит в ближайшей больнице, нужно выбраться отсюда…*» И он полз, пытаясь из-за всех сил думать где был выход, откуда они заходили в музей? И где он вообще? Но на самом деле, думать совсем не получалось. Мысли прокручивались сами по себе. Тот момент когда они с мамой шли по аллее, когда он думал о Вуди, когда… Но он полз совсем в другую сторону, в глубь здания скорее чем к выходу. Вдруг, он услышал что кто-то кашляет, задыхается. Он опустил взгляд в пол. Под бетонным осколком, довольно большим и тяжёлым осколком. Лежит тот самый старик, да именно тот самый который подходил к нему минут десять назад. — Тт…т… Хрипел старик. Тео на минуту даже подумал мол »*Он уже не выживет, он умирает, а у меня нет времени, нужно искать маму*» Он уже хотел начать двигаться дальше, и начал переставлять ладони вперед, по обломкам, но тут, старик схватил его за рукав куртки, не зажатой завалами рукой. Тео посмотрел на него. »* У него еще есть силы на это*» Он не мог ничего ему сказать, во рту было жутко сухо, и как будто там тоже все было в пыли от штукатурки. — Э… Эээто Т…Ты… А у старика каким то образом получалось хоть что-то хрипеть, мычать. Хотя Тео даже и не понимал толком что он там хрипит и задерживает его тут. — Ст…стоой… — И…Извините, я не м…огу, м…мне н…нужно н…найти маму. Он еле выдавил из себя эти слова. Ему было так больно говорить… Но не мог же он так просто убежать. — Пп…подожди, в…в…озьми её… — Ч…чт.о? Старик показывал ему свободной рукой куда-то в разруху… Тут до Тео дошло, что нужно сделать хоть что-то, на что он способен, помочь что ли несчастному деду… Он собрал в себе последние силы и с большим усилием начал двигать бетонную глыбу со старика. Тот хрипел, чуть постановал, то ли от боли, то ли от чего-то ещё… -С…Сей… Он наконец сбросил её со старика. Было очень больно, а из глаз текли слезы от пыли и дыма, будто они растворялись. Старик с усилием и облегчением выдохнул и продолжил хрипеть. — Н…Нет, не ост…тавляй её тууут! Наверное если бы у него были бы силы он бы крикнул это. А ещё он явно чуть лучше начал говорить, после того как Тео убрал глыбу, по крайней мере он его более менее начал понимать. Он посмотрел на обвал, там, если приглядется видно маленький уголок чего-то… ткани что ли… Тео подполз к этому уголку. — Э…это? Он показывал на торчащий уголок. Старик кажется чуть кивнул разбитой головой. И Тео с большим усилием начал откидывать в стороны куски бетона. И тут… перед ним лежал тот самый щегол.»*Это…это же он! Мы же… всё! Мне нужно найти маму! *» Он быстро схватил холст, подполз к старику и чуть ли не кинул картину ему. Он уже начал было сквозь острую боль отползать от старика, как тут. Старик снова схватил его, уже за руку. Даже очень уж сильно. Настолько, что если б у Тео руки были целы, от руки старика наверное остался бы синяк… — Чт… Что?! Мне нужно к маме! Тео уже не то плача, не то злясь и крича впал в истерику. Говорить было очень больно, а тем более повышать его, но он уже не выдерживал. Ему было страшно.»*Где мама? Где она?! Её же точно спасли?*» — Н…не ос.тавляй её! Т…только не здесь! З…забери с сс…собой. Прошипел старик. Тео опустил взгляд, старик всё ещё мёртвой хваткой держал его за руку. Он увидел что у старика отрезало оторвало безымянный палец, и на месте где он был сейчас торчала лишь небольшая часть косточки первой фаланги. И там было бы полное месево, если бы не пыль, что плотно облепила это место. Испугавшись этого жуткого зрелища, Тео в панике, быстро сунул в тканевую, дурацкую сумку которая попалась ему случайно под руку, эту картину. »*Если она будет мне мешать, я её оставлю где-нибудь по дороге*» Тео хотел что-то сказать старику. Но… Он упал на бетонную плиту без сил. Напоследок сильно стукнувшись головой об неё. Вдохнул… И выдохнул в последний раз. Тео проверил пульс у него на шее »*Извините меня…»*, «*Черт, я даже не помог ему, теперь он умер из-за меня…*», «*В любом случае, теперь я точно ничего не смогу сделать, надо искать маму*» . И он пополз по трупам, стеклу, бетонным глыбам, вещам людей, ища свет и хоть немного нормального воздуха. —————~ஜ۩۞۩ஜ~—————