Глава 3
22 января 2022 г., 14:30
Арсения приволокли в комнаты и оставили на ковре у купальни. Княжич болезненно простонал, уткнувшись носом в высокий ворс.
Хотелось закрыть глаза и больше никогда не проснуться. Сын затих — стало немного легче. Омега поднял голову, и увидел, как парит на прохладном воздухе вода. Нужно было встать и помыться. Нужно было смыть с себя всю грязь.
«Позор не смоется», — промелькнуло в голове у княжича, но он тут же отогнал эту мысль: чтобы выжить, стоило не думать об этом, не чувствовать, не пугать и без того тревожного малыша.
Оперевшись руками о пол, княжич приподнялся и попытался достать до бортика ванны. Вышло не очень. Всё в глазах ходило ходуном, к горлу снова подступил ком.
— Сейчас-сейчас, маленький, мы с тобой искупаемся, и всё будет в порядке, — Арсений попробовал подползти ближе, и, наконец, дотянулся рукой до прохладного мрамора.
Взявшись одной, а затем другой рукой за борт, омега поднялся. Выждав немного и отдышавшись, княжич шагнул одной ногой в воду, а после второй, тяжело опускаясь в блаженное тепло.
Не было сил двигаться, хотелось просто лежать.
— Есть кто? — тихо, едва размыкая губы, позвал Арсений.
И ответом была тишина.
***
Антон почти бежал, узнав наконец господское крыло дворца. Нужно было найти комнаты княжича. Граф шёл по коридору, прислушиваясь к звукам из каждой двери. Антон думал открывать все, как вдали коридора послышался плеск воды. Граф быстро зашагал на звук. В тупике под нишей он увидел мраморные ступени, ведущие, очевидно, в купальню. Дверь была приоткрыта. Шастун глянул осторожно в щелку и замер — княжич пытался сам залезть в ванну, шатаясь и придерживая одной рукой ещё небольшой, но заметный живот. «Упадёт же, бедненький», — сердце Антона разрывалось, но подойти он не мог — зайти к княжичу в купальню было бы ударом по чести обоих. Граф решил проследить, чтобы омега не упал. Тот, пошатываясь, опустился в воду и закрыл глаза. Даже так, в тусклом свете витражного окна, усталый и несчастный княжич был красив. Но точеный профиль в белом свете казался совсем не живым. На секунду Антон подумал, что Арсений… «Нет, нет, нет», — граф замотал головой. Нужно было помочь. Одним махом преодолев ступени, Шастун помчался искать слугу, который мог бы помыть княжича и уложить в постель. Выловив в коридоре омегу, Антон сжал его локоть. — Помоги княжичу помыться, — приказал граф. — Нам велено княжичу не помогать, тем более он тут больше не господарь, мне в ровню, — глаза слуги недобро блеснули, — пускай моет с нами котлы, а не в ванне плещется. Граф дёрнул дерзкого омегу за плечо и грозно прорычал: — Пошёл вон отсюда, скотина грязная. Омега пискнул и дал дёру, влетев в угол. — Ах же мрази, скоты, — цедил граф, направляясь обратно к купели. Только сейчас он представил, как голого княжича тащили по холодным ступеням, и эта картинка только накаляла бурлящую внутри злость. Прямо у входа Антон выдохнул — омегу нельзя было пугать. Он осторожно открыл дверь — Арсений так и лежал в ванне, не двигаясь. Шастун тихо, почти что на цыпочках, подошёл ближе. Рядом с купелью не было ни полотенца, ни чистой одежды. «Замёрзнет же», — альфа оглядывался вокруг. Полотенце и сложённая в пополам сорочка нашлись в другой части комнаты, у входа в спальню. Граф осторожно взял холодное, оттого что лежало долго у стены, полотенце и сорочку и перенёс поближе, на полку. Шастун уловил нежный запах княжеской одежды, но нюхать не стал — вопреки всему, омежья честь. Омега безмятежно спал. На волосах всё ещё блестели полоски спермы и грязи. Антон поморщился — Арсения нужно было срочно отмыть. Рядом с ванной стояли пузырьки с шампунями и маслами. Граф задумался на миг, что к чему. Хотя тут же очнулся — сейчас не до таких деталей. Альфа осторожно зачерпнул воду в ладони и полил волосы омеги. Тонкая тёплая струйка коснулась тёмной макушки. Омега вздрогнул и распахнул глаза. Антон тут же шагнул назад, пряча руки за спину, будто сделал что-то плохое. Арсений обернулся, испуганно глядя на графа. Два огромных сапфира смотрели на альфу загнанно, жалостливо. — Я новый слуга, не бойтесь, Ваше Высочество, — улыбнулся Антон, присев на корточки, — я вас помою и отнесу в покои, вам нужно отдохнуть. — Альфа, — голос омеги был сорван. Арсений учуял природный запах Антона и испугался пуще прежнего. — Не трогай нас, — княжич уронил голову на борт и слабо заплакал. — Тише-тише, Ваше Высочество, я обещаю вам, я не трону вас, помогу, — омега лишь всхлипнул и затих. Граф подсел ближе. — Давайте я буду помогать вам, я вижу, что, — Антон запнулся, но решил сказать мягко, — из-за животика вам тяжело, давайте вы будете мыться, а я поливать водой, помогать. Омега, ещё встревоженный, оглядел альфу. Высокий, но не мускулистый, без бороды и с забавными кудряшками он внушал какое-никакое доверие. В итоге княжич кивнул, приподнявшись. Омега решил про себя, что главным будет вымыть голову, остальное уже потом. Арсений попытался нашарить рукой флакончик с шампунем. Антон быстро понял и подал нужную баночку. Княжич выдавил ароматный гель на руки и стал усердно намывать волосы, шею, лицо и даже рот несколько раз, почти плача. Альфа молчал и поливал водой, смывая с омеги белую пену. Арсений всхлипнул и зачесал волосы назад, глянув на альфу. Тот стоял чуть поодаль и ждал, когда омега будет готов подняться. — Ваше Высочество, вам помочь встать? — граф перевесил через плечо большое банное полотенце. Княжич дрогнул от такого обращения, но кивнул, опираясь руками о борта. Альфа осторожно придержал Арсения одной рукой за локоть, другой едва коснулся талии. «Какой красивый», — подумал Шастун, ласково направляя омегу. Княжич поднялся и было занёс ногу над бортом, как вдруг дёрнулся, чуть не упав. Малыш толкнулся. Антон увидел движение живота и тут же бережно вынул омегу на руках из воды. Тот охнул и замер. Граф поставил княжича на пол, укрыв полотенцем. — Вытирайтесь скорее, а то замёрзнете. Омега принялся отираться, одной рукой поглаживая непослушный живот. — Сильно пинается? — улыбнулся Шастун, уже держа в руках сорочку. Арсений впервые за долгое время улыбнулся: — Не то слово, настоящий альфа. Антон стоял, вглядываясь в эту красивую, усталую, но тёплую улыбку. Княжич закончил вытирать плечи и попробовал дотянуться до ног, по которым стекали капли воды. — Давайте я вам помогу, — граф опустился на колени и стал бережно вытирать бедра и колени омеги. Арсений, стоя в неглиже перед альфой, смущался донельзя, но отказаться от случайной и такой нужной помощи не мог. Тем более, само сердце подсказывало омеге, что этот случайный гость не причинит зла. — Осторожно приподнимите ножку, — Арсений смутился, но чуть согнул колено. Альфа прошёлся махровой тканью по стопе, тщательно отирая каждый пальчик. Омега хохотнул: — Ой, щекотно. — Вы уж простите меня, — улыбнулся Антон, глядя на Арсения снизу. Закончив с второй ногой, граф осторожно застегнул на омеге сорочку. Продевать пуговицы в петельки, едва касаясь сквозь ткань живота, показалось графу чем-то особенно интимным. На секунду Шастун представил, что Арсений его омега, законный муж, и это всего лишь обычная ванна перед сном. Граф моргнул и быстро поднялся, справившись с последней пуговицей. Омега изучающе смотрел на Антона. И только сейчас Шастун догадался, что представился слугой, будучи в парадном мундире. Глупо, но какая уже разница. Антон был уверен, княжич заметил, и просто молчит. — Я могу проводить вас в спальню? Арсений оглянулся в сторону двери и кивнул, пошлёпав босыми пятками по полу. Антон же не смог стерпеть, чтобы омега шел по холодному, и снова подхватил княжича на руки. Тот охнул громче прежнего и ухватился за шею альфы. В этом движении не было ничего романтического или заигрывающего, в нем было одно — держаться за свою опору, крепко, чтобы не упасть, до самого конца. Арсений и на сносях был легче других омег. Это насторожило Антона, но спрашивать о весе он не стал. Пусть сейчас отлежится, поест. Дверь в спальню оказалась приоткрытой. Граф уложил княжича на кровать и заметил накрытый крышкой поднос. «Хоть еду приносят», — выдохнул альфа, ловя на себе взгляд. — Отдыхайте, Ваше Высочество, укрывайтесь тепло, покушайте, отоспитесь. Арсений хотел было сказать, что еда та невкусная, а одеяло холодное, но промолчал — альфа ведь совсем не слуга, и пришёл он по доброй воле, может быть, и вовсе больше не объявится. Омега кивнул и лёг на подушки. — Спасибо вам. Антон улыбнулся легонько уголком губ и прикрыл шторы. Через минуту за альфой закрылась со скрипом дверь.
